Глава 8.

Ночь я провожу просто отвратительно. Каждый шорох, каждый скрип заставляет меня вздрагивать и сжиматься в комок от страха.

Мне постоянно кажется, что сейчас вернётся Кафаров, и мой персональный ад начнётся заново. Несколько часов безуспешно ворочаюсь в постели, сердце колотится так, словно пытается вырваться из груди, мысли мечутся в голове, не давая уснуть. Но под утро организм окончательно сдаётся. От эмоционального и физического истощения я просто вырубаюсь, погружаясь в тревожный, но всё-таки спасительный сон.

Проснувшись, я ещё долго лежу, глядя в потолок и пытаясь собрать в голове мысли. Слова Кафарова о каких-то «плохих новостях» продолжают вертеться в голове, не давая покоя. И как, оказывается, долго терзаться догадками мне не приходится. Уже ближе к одиннадцати часам меня зовут завтракать, и я неохотно плетусь в столовую.

Я опасаюсь, что там встречу Марата. Уже представляю себе, как он встретит меня очередной дозой своих ядовитых слов или взглядом, от которого мурашки побегут по коже. Но, к счастью, его нет. Кафаров решает не портить мне аппетит своим присутствием, и я даже мысленно благодарю его за такую щедрость. Впрочем, радоваться приходится недолго, потому что уже через несколько минут в столовую входит Алексей.

Он появляется как раз в тот момент, когда я, устроившись за столом, с аппетитом намазываю толстый слой клубничного джема на свежий хлеб. Да, аппетит у меня хороший даже в самых паршивых ситуациях. И что с того? Мой организм отчаянно требует еды, и я не собираюсь ему отказывать даже в таких обстоятельствах.

Алексей останавливается у входа, внимательно оглядывая меня с головы до ног, и громко, театрально вздыхает. Мне это явно не нравится. Какого чёрта он вообще тут вздыхает? Откладываю ложечку и демонстративно выпрямляюсь, смотря на него с вызовом.

– Марата здесь нет, – заявляю я чётко и холодно, надеясь быстро избавиться от нежеланного гостя.

– Я не к нему, – отвечает Алексей ровным, невозмутимым голосом, продолжая смотреть на меня каким-то непонятным, изучающим взглядом.

Недоумённо оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что мы здесь абсолютно одни, а затем медленно наклоняюсь вперёд и тихонько, заговорщицким тоном произношу:

– Что, к кому-то из персонала захаживаете? Не переживайте, Алексей, я умею хранить тайны. За небольшое вознаграждение, конечно.

Алексей явно опешил от моих слов. Он замирает, прищуривается, глядя на меня так, будто не может поверить в мою наглость и самоуверенность. Несколько секунд он просто молчит, изучая моё лицо, а затем тихо и с каким-то странным оттенком в голосе произносит:

– Удивительно, как у тебя хватает духу язвить в твоём положении. Знаешь, мне почти хочется тебе поаплодировать.

– Не сдерживайте себя, – дерзко парирую я, возвращаясь к своему завтраку. – И если у вас есть что-то важное, то говорите быстрее. У меня сегодня насыщенный день. Сами понимаете, свадьба на носу, подготовка и всё такое.

Алексей усмехается, слегка качая головой, но в его глазах вдруг мелькает странная тень.

Алексей оказывается совсем рядом, и уже в этот момент я понимаю, что мой аппетит испортится буквально через три, две, одну секунду...

– Сама того не зная, ты попала в точку, – произносит он негромко, пристально глядя на меня. Его голос звучит почти зловеще. – Свадьба очень скоро, Ярина, настолько, что твои шикарные дерзкие привычки я не успею вытрясти из тебя полностью, но очень сильно постараюсь.

– Чего? – мой шикарный бутербродик с джемом шлёпается на тарелку, и мелкие капельки красного сладкого джема тут же предательски летят на мою кофточку, оставляя яркие пятнышки.

Я морщу нос, пытаясь стереть липкие следы пальцами, но лишь ещё больше размазываю их по ткани. Чёрт, вот это утро! И, похоже, дальше будет только хуже.

– У тебя пять минут, чтобы доесть, что ты там ела, – Алексей кривится, критически оглядывая мою заляпанную кофту. Его брезгливый взгляд заставляет меня почувствовать себя неряшливой и глупой. – А после идёшь на второй этаж. Я как раз подготовлю там всё, что нам сегодня понадобится.

– Подожди, – хрипло выдавливаю я, пытаясь успокоить мгновенно начавшееся сердцебиение. – Что значит «всё подготовишь»? Ты о чём вообще?

Он усмехается, приподнимая одну бровь, словно я задала невероятно глупый вопрос.

– Подготовка к свадьбе, – растягивает он, специально выделяя каждое слово. – Марат не доверяет тебе. Он хочет, чтобы я лично проследил за тем, чтобы ты выглядела идеально. А это значит – платье, примерки, твои реплики, поведение... И никаких, – он делает паузу, снова кривя губы в презрительной усмешке, – истерик и сюрпризов.

Его последние слова звучат почти как угроза. Меня пробирает холодная дрожь.

– Но почему именно ты? – я сглатываю ком в горле, чувствуя, как внутри поднимается волна паники.

Алексей смотрит на меня с такой смесью жалости и превосходства, что мне хочется швырнуть в него тарелку.

– Потому что, девочка, – тихо произносит он, – больше никто не захочет возиться с твоим характером. А у меня, в отличие от остальных, нервы крепкие. Так что доедай свой завтрак и побыстрее наверх. Твоё время пошло.

Этот нахал разворачивается и направляется в сторону лестницы, а я остаюсь сидеть, широко открыв рот и хватая воздух, словно выброшенная на берег рыбка.

Это что вообще сейчас было? Месть Кафарова за то, что не захотела с ним… ну, вы поняли. Этот козёл вечно находит способ испортить мне и без того сложную жизнь.

Грустно смотрю на свой несчастный бутерброд, который так трагически пострадал в этой короткой, но бурной схватке с реальностью. Не просто испортил аппетит, он буквально растоптал моё маленькое произведение искусства.

Вот же гад!

Но вскакивать на ноги и послушно бежать за этим самодовольным Алексеем я совершенно не собираюсь. Ещё чего! У меня же достоинство есть. Ну, где-то глубоко, наверное.

Я решительно беру новый, свежий тост и с демонстративной медлительностью размазываю по нему джем. Толстенным, вызывающим слоем. Да, пусть подождёт, если ему так хочется играть в диктатора. Я же девочка, у меня режим и аппетит. И нервы, между прочим.

Откусываю от своего новенького тоста, закрываю глаза и наслаждаюсь вкусом джема, сладость которого чуть-чуть приглушает мой гнев. Алексею я покажу, кто здесь не торопится.

И только после того, как съедаю весь тост до последней крошки, медленно поднимаюсь со стула, аккуратно разглаживаю кофточку, хоть и испачканную, и гордо иду к лестнице. И пусть только попробует сказать, что я опоздала.

Конечно, я бы хотела переодеться. Но как назло, совершенно не во что. У меня здесь нет ни единой шмотки, а копаться в шкафах Кафарова я не намерена. Не дай бог, найду там очередные скелеты. Мне пока и моих вполне достаточно.

Алексей устроился в библиотеке. Мне ещё пришлось побегать по дому, чтобы его найти. Да и сама библиотека в доме такого человека, как Кафаров, вызывает сильное удивление. Судя по его лексикону, ни за что не подумаешь, что человечек начитанный.

Когда я, наконец, захожу в эту злосчастную библиотеку, мне тут же хочется развернуться и сбежать. Стол просто завален каким-то немыслимым количеством бумажек и папок.

– Это я что, экзамены досрочно сдавать буду? – скептически вздёргиваю бровь, глядя на весь этот кошмар.

– Будешь, – холодно бросает Алексей, даже не поворачиваясь ко мне лицом. – И твоя тема – Кафаров Марат Ильдарович.

Я невольно морщусь от одного упоминания этого имени.

– Спасибо, Алексей, сначала завтрак испортили, теперь меня вообще мутить начинает.

Алексей резко отталкивается от стола и идёт ко мне. Я настораживаюсь и чуть прищуриваюсь. Ну, конечно, он мне ничего не сделает. Марат ему потом глаз на одно место натянет, но лучше держаться начеку.

– Ты, я вижу, всё ещё не совсем отдупляешь, куда вляпалась, девочка? – голос его звучит низко и угрожающе. – Твоя сестра идеально подходила на роль жены, потому что проштудировала всё до мелочей. На любой вопрос она могла ответить идеально. А ты – это проблема вселенского масштаба. И я не позволю тебе испортить работу, которую мы проделывали месяцами.

Он склоняется ко мне чуть ближе, и я невольно подаюсь назад.

– Ты сутками будешь учить всё, что касается Марата Ильдаровича Кафарова. И пока эта информация не будет отскакивать от твоих зубов, как стихотворение на детском утреннике, из этой комнаты ты не выйдешь. Понятно?

Я наигранно и громко вздыхаю, приподнимая взгляд к потолку.

— Как же жаль, что у меня ещё с детского садика проблемы со стихотворениями, — произношу трагическим голосом, театрально вскидывая руки вверх. — Представляете, вот вся группа учила, зубрила, а у меня всё из головы как через дуршлаг вылетало. Ну никак не запоминается! Но я честно-честно буду стараться, правда! Я же не хочу расстраивать своего любимого жениха. Просто очень жаль, что со свадьбой придётся немного повременить. Ну, пока я всё выучу…

Алексей тяжело выдыхает, заметно ослабляя узел галстука. Его пальцы нервно пробегают по ткани, явно выдавая раздражение и напряжение.

— Свадьба через четыре дня, — сухо перебивает он мой спектакль, и голос его звучит, словно приговор. — У тебя очень много задач, так что настоятельно советую осилить всё это уже сегодня.

Я застываю на месте, забыв даже о необходимости изображать драматизм.

— Что?! Какие ещё четыре дня? — выдыхаю я в полном ужасе. Мой голос предательски дрожит, и я уже не уверена, что притворяюсь.

Алексей чуть усмехается, его глаза вспыхивают холодным, ехидным блеском.

— До этого свадьба планировалась чуть позже, — произносит он, наслаждаясь каждой секундой моего шока. — Но, кажется, ты смогла убедить Марата Ильдаровича перенести её на более ранний срок.

Я открываю рот, но слов не нахожу. Четыре дня? Это что, его месть за вчерашний вечер? За мои дерзкие выходки? Моё сердце бешено колотится в груди, мысли путаются, и на секунду даже кажется, что пол начинает уходить из-под ног.

Алексей, словно почувствовав моё состояние, делает шаг ближе и понижает голос, с холодной жестокостью добавляя:

— Советую не терять время на глупости и приступить к делу прямо сейчас. В противном случае последствия будут очень неприятными. Для тебя, разумеется.