Глава 11. Притяжение

Глава 11. Притяжение

Когда я шла, думала, что упаду на пороге и усну там же. Но, войдя в дом, ощутила небывалый прилив сил. Это, конечно, не моя квартира, но тут мне уже уютно и отчего-то хорошо. Странно, правда? Или жест Аллена так на меня подействовал?

Он был в своей комнате. Когда я заглянула, чтобы проверить Любашу, то застала хозяина склонившимся над кроваткой. Оказалось, он сам раздел девочку и поправлял на ней одеяло. Я даже замерла, чтобы не скрипнуть половицей и не спугнуть Аллена. Его суровое лицо даже смягчилось, вокруг глаз разбежались морщинки, и я поняла, что он улыбается. Наверное, потому что не видит меня. Иначе сморщился бы и фыркнул. Пробурчал бы что-то неласковое…

Аллен дёрнул ноздрями и поднял голову. Посмотрел мне в глаза. Медленно выпрямился. Я улыбнулась ему, мол, чего ты, всё нормально. А он шагнул ко мне, пугая. Холодок по спине пробежал, сменившись мурашками. И я с удивлением осознала, что мне это нравится. Аллен нравится, даже такой вредный, хмурый, подозрительный. Его внешность нравится, даже борода эта ужасная! И хочется, очень хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе, поцеловал жарко-жарко…

Но разве у оборотней может быть всё, как у людей? Нет, конечно же нет. Аллен взял меня за плечи, приблизил лицо так, что я увидела мелкие морщинки на его лбу, в уголках глаз, на переносице. Поцелуй оказался лёгким, совсем детским. Так целуются в пятом классе, прижимаясь губами к губам, закрывая глаза. И сердце стучит так же быстро, разгоняя кровь, вспенивая мысли… Ну обними же, обними меня!

- Мааррииннаа, ты пахнешь кухней.

- Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь, - пробормотала, облизнувшись. Хотела сохранить вкус его губ.

- Я не собирался тебя есть, - ответил Аллен удивлённо. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули до шеи, и ладонь обняла горло. Но совсем не угрожающе, а как-то даже нежно. Большой палец описал полукруг, лаская кожу, а я почувствовала, как таю маленьким уставшим снеговичком прямо к ногам моего хозяина. И он тоже ощутил, угадал это. Прижал тяжёлым телом к стене, рыкнул тихо в ухо:

- Я собирался тебя взять.

- За что? – спросила, внезапно поглупев. Потом осознала, что ляпнула дурость, и хихикнула. А внутри всё задрожало от желания. Нет! Нет, нет… Я не готова. Я не готова быть взятой! Мне нужно ещё немного времени. Поэтому как-то попыталась отодвинуться, чтобы уйти из-под власти тёмных глаз и жёстких рук.

- Куда? Стой здесь.

- Аллен, пожалуйста, - попросила неопределённо, задыхаясь от волнения, от дурацких двойственных чувств, обуревавших меня. мне бы определиться, мне бы понять: нужен мне Аллен или нет, не попаду ли я в ещё большую западню, чем ту, которую мне уже подстроил Эло, не будет ли мне потом плохо…

- Женщина, не сопротивляйся, я слишком много сделал для тебя, чтобы ты мне теперь отказывала.

Что?

Это типа мне надо быть благодарной и дать ему за то, что он мне потакал? Быть хорошей послушной девочкой?

Я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула. Неожиданно получилось, и Аллен отлетел к другой стене. А я ощутила необычайный прилив сил, рыкнула, как он любил это делать:

- Нет! Так не хочу!

Оборотень смотрел на меня изумлёнными глазами. Потом обиделся:

- Глупая баба, дура.

Развернулся и ушёл к себе.

Ну да, наверное, я глупая баба и полная дура. Забыла, что не дома. Забыла, что на шатком положении полуслужанки-полугоспожи. Забыла, что Любаша привязалась ко мне. А вдруг теперь Аллен выгонит меня на улицу?

Приложила ладони к пылающим щекам и ойкнула – как будто щетиной укололась. Глянула на руки – они были покрыты короткой жёсткой шерстью, которая медленно втягивалась в кожу.

О господи…

Неужели я становлюсь оборотнем? Кошмар какой! Теперь понятно, почему Аллен так странно на меня смотрел. Боже мой, ну как так? Я не хочу быть оборотнем! Я не хочу выть на полную луну в чистом поле! Однако… Есть в этом и положительный момент. Аллен никуда меня не выгонит. Потому что постесняется. Я ведь не человечка-служанка, а оборотень.

Выйдя в проходную комнату, села на свою кровать. Всё, что со мной происходит – это какая-то фантасмагория. Сюрреалистический спектакль, арт нуво. Оборотни, корчма, призраки, Любаша… И посреди всего урагана я, как его око. Ну да, вляпалась прямым ходом, как на лугу в коровью лепёшку. И теперь крутит меня вихрь, будто игрушку.

Зачем же меня закинуло в этот мир?

Чтобы постичь какую-то Великую Мудрость? Чтобы открыть корчму? Чтобы влюбиться в Аллена и заменить его дочери мать-кукушку? Чтобы найти в себе новые ресурсы? А что, я уже и оборотень, и Мудрое Око могу в ладошку встраивать при встрече с шаманкой… Призраков вижу, с мышами разговариваю. Цирк да и только.

Вздохнула тихонько и стянула платье через голову. Скатала чулки к щиколоткам, повозила туфлями друг о дружку, и они упали на пол, стукнув глухо. Надо спать, иначе завтра пропущу не только дойку, но и кормление птицы, а также завтрак и обед. Пальцы нащупали на шее ожерелье из бусин, и я улеглась под одеяло, поджав ноги. Мне дали это ожерелье, а потом я оказалась здесь, в этом мире. Оно – пропуск. Оно – ответ на все мои вопросы. Оно – последнее воспоминание о моей прошлой жизни.

А что будет, если я его сниму?

Когда я проснулась, в комнате ещё было темно, только у печи мягко и тускло мерцал красный шар, повисший в воздухе. Значит, Аллен уже встал. Выспался небось… Каким образом у него получилось? Я бы ещё спала и спала. Странно, Любаша не перебралась в мою кровать этой ночью… Наверное, она устала больше нас, потому что никогда не видела столько народу!

Я повернула голову и наткнулась на что-то мягкое. С ужасом отпрянула и внимательно вгляделась в то, что лежало на моей подушке. Хоть бы не дохлая мышь, господи!

Это оказались цветы.

Маленький букетик ещё не раскрывшихся соцветий, на длинных стеблях, окутанных округлыми, уже чуть подвявшими листьями. Цветы ещё не пахли сеном, но и не испускали яркого аромата. Я взяла букетик и поднесла к носу, закрыла глаза. Я знаю этот запах. Я уже слышала его. У шаманки.

Мааррииннаа.

Трава будущего.

Зачем Аллен притащил мне в постель мааррииннуу? Намекает на что-то? На какое будущее? Нет, я ей-богу не представляю моего мрачного хозяина бегающего ночью по полям и рвущего цветочки!

Образ Аллена с букетиком заставил меня фыркнуть от смеха. Впрочем, наверное, он так хотел извиниться. Он был груб со мной ночью, чуть было не взял силой. Однако «извиниться» и «Аллен» в одном предложении могли бы существовать только в случае противопоставления. Невероятно. Но факт.

Одевшись, я выглянула в окно. Туман наполнял двор, будто молочный суп кастрюльку. Сквозь него несмело пробивались лучи встающего солнышка. Рассвет. Пора работать. А если я встречу Аллена, то сразу сбегу от него. Не готова пока с ним общаться. Не знаю, как и что говорить. Что ли, сделать вид, словно ничего не был вчера? Или наоборот, именно с этого начать разговор? Нет! Как? Я не знаю…

В общем, до полудня я успешно избегала Аллена. Или он слишком успешно от меня прятался. Я подоила корову, покормила подросших цыплят и утят, разбудила, накормила и причесала Любашу, утвердила меню на сегодня в корчме, даже вывесила его перед входом. А к полудню в корчму стали потихоньку заходить гости.

Аллен материализовался как по мановению волшебной палочки. Сегодня он был одет, как на праздник. Я даже не предполагала, что в его гардеробе есть такая одежда! Штаны кожаные на ремне, светлая рубашка, пристёгнутая бляхой на воротнике, а поверх – о боже! – самая настоящая шкура белого медведя. И в этой шкуре мой хозяин смотрелся просто шикарно – ну чисто викинг, только копья со щитом не хватало. А уж повеселел как, любо-дорого было смотреть. С гостями даже разговаривать начал! И смеялся с ними, правда, я не очень хорошо поняла, над какой шуткой. Но разбираться было некогда. Людей опять было много, и мне пришлось бегать туда-сюда, обслуживать и мысленно радоваться денежкам, которые рекой текли в кассу.

После того, как последний человек покинул корчму, я заперла дверь изнутри и потянулась:

- Ой, хорошо-то ка-ак! Сейчас упаду и усну…

- Ребёнка уложи сначала, - пробурчал Аллен.

- Вот без тебя бы не догадалась. А ты шкуру свою вытряси, а то ещё блох в дом натащишь! – и даже язык ему показала.

- Это трофей, и блох на нём нет, - фыркнул он. И не рассердился. Это показалось мне странным. я подошла к нему поближе, демонстративно потрогала лоб и заботливо спросила:

- Ты не заболел?

Он замер. Наши взгляды встретились, и я снова утонула в его тёмных очах. Какие они могут быть ласковые и добрые… Никогда бы не подумала. Поцелует или нет?

Поцеловал.

Спросил тихо:

- Опять кинешься?

- Не кинусь, - тихо же ответила. – Ты же вроде как извинился…

- Я? Когда это?

- А кто мне цветы в постель принёс? Вообще-то надо бы кофе, но ладно, я согласна и на цветы.

- Мааррииннаа это не просто цветы.

- Я знаю, трава, которая помогает видеть будущее.

- И предложить будущее.

Я отстранилась, вгляделась в его глаза, ища там ответ на свой вопрос. Но не нашла, поэтому задала его словами через рот:

- Ты мне сделал предложение?

- Я не знаю, - сказал он, и в его глазах появилась растерянность. Ну вот что за мужик?! То цветочки носит, то не знает… Я вот тоже ничего не знаю, потому что в этом мире на птичьих правах, но как-то же живу и решения принимаю! А уж мужчине, да ещё и оборотню сам бог, то есть, сама Великая Мудрость велит принимать решения.

- Ты уж, милый мой Аллен, определись, - фыркнула сварливо. – Потому что всё это выглядит как минимум странно. Так да или нет?

Он вздохнул, отстранился. Медленно стащил с плеч трофейную шкуру и так же медленно сказал:

- Ты сама странная. Но ты мне нравишься. Ты любишь Чиби… Любашу. В тебе много жизни, а во мне её почти не было. Однако ты способна делиться своей жизнью. Я чувствую, как оживаю.

- Это так… мило, - пробормотала я, ощутив, как чешутся глаза. Неужели я снова обрету способность плакать? Даже если это слёзы умиления?

- Но я не знаю, что случилось с моей женой, - сказал Аллен, и во мне всё перевернулось и упало куда-то в пятки. Точно, он ещё женат, если она не отдала богу душу. Как бы узнать… Даже не представляю, где может быть эта профурсетка, эта мать-кукушка! Умотала и горя не знает. А бедный Аллен мыкается тут один, как соломенный вдовец.

- А ты узнай, - ответила я ему таким тоном, что он удивился. Склонил голову к плечу, буркнул:

- И как?

- А вот так. Есть у вас тут какая-нибудь полиция?

- Есть. В городе. А нам-то тут она зачем? У нас никто не крадёт и не убивает.

- Мда… А Мудрая Лиса? Может быть, она сумеет узнать по своим каналам, где твоя жена?

- Я не стану просить шаманку.

Он отступил ещё на шаг, лицо его стало по-старому угрюмым, и я вздохнула. Почему это он не станет? Что опять за капризы? Или узнать хочет, но делать для этого ничего не собирается? Опять всё должна делать я?

А вот фиг.

Ни пальцем не пошевелю.

Пусть сам вертится.

- Ладно, забудь, - сказала почти весело. – Пошли спать. Любаша опять уснула на лавке.

Он шагнул ко мне, взял за руку. Тёмные глаза впились в мои, Аллен приблизил лицо и пообещал:

- Я найду её. Живую или мёртвую.

- И что сделаешь? – шёпотом спросила я. – Если она живая?

Мне бы очень хотелось, чтобы Аллен её загрыз. Но он этого не сделает, потому что не преступник по складу ума. Скорее всего, потребует развод. А тут развод практикуется?

Аллен не ответил. Более того, Аллен был очень решительно настроен, чтобы не продолжать пустые разговоры. Он отступил с каким-то странным выражением лица – упрямо-вдохновлённым – и взял на руки спящую Любашу. Кивнул мне, велев следовать за ним. Я последовала, потому что очень устала и не хотела думать о плохом. Но во дворе немного задержалась.

Звёздное небо было таким далёким, таким незнакомым и ужасно загадочным. Я смотрела в него так долго, что показалось: ещё немного, и я упаду туда, в ледяную пустоту, в вакуум. Как тогда… Только тогда была шумная дорога с быстрыми машинами.

Неужели я сделала это сама?

Неужели жизнь без Таши могла показаться мне настолько без-ценной?

А ведь говорили, что пройдёт время, я смогу жить дальше с грустью, но без отчаянья. Я не верила. Боль внутри была такой огромной и невыносимой, что я чувствовала себя приговорённой. Как будто у меня была та болезнь, название которой стараются не называть вслух. И ремиссии я не ожидала.

Иронично, что поняла всё это я только после смерти.

А ведь могла бы найти в себе силы и пойти, например, волонтёром в детский онкоцентр. Выдавить из души свою боль, облегчая чужие страдания. Привыкнуть к ней, привыкнуть к отсутствию Таши, к пустой квартире. Завести кота.

Но я ничего не сделала.

Я помню, я боялась расплескать эту отчаянную жалость к себе, считая её своей единственной спутницей. Носила её на вытянутых руках, чтобы не дай бог не потерять, а главное – чтобы все видели, как мне плохо. Но жалость оказалась наркотиком. Мне стало её мало, как наркоману становится мало привычной дозы. И тогда я пошла в аптеку за упаковкой снотворного… Все поняли бы, как я страдала, и жалели бы меня, а меня бы уже не было.

Острое отвращение к прежней себе, слабой и безвольной, заставило вскинуть подбородок и пообещать бездонному космосу:

- Больше никогда! Клянусь! Никогда я не пожалею себя вперёд остальных.

И твёрдой походкой направилась к крыльцу.

Дома меня ждал сюрприз. Аллен отчего-то уложил Любашу в мою кровать в проходной комнате. Наморщив лоб, я спросила шёпотом:

- А почему?

Он молча взял меня за руку и повёл в свою, дальнюю комнату. Сердце забилось, как когда-то давно, в юности, на первом свидании. Я поняла, что Аллен ожил, решился, убил жалость к себе. У него получилось. И у меня получилось. А что это значит? Это значит, что всё будет хорошо.

Церемоний не предусматривалось. Полагаю, что утренняя мааррииннаа была началом и одновременно концом конфетно-букетного периода. Аллен толкнул меня на кровать, я спружинила, и мне стало одновременно весело и чуточку страшно. Оборотень навис надо мной, обстоятельно обнюхал моё лицо и так же обстоятельно поцеловал в губы. Волнующие мурашки охватили всё тело, я обняла Аллена за шею и притянула к себе. А он сдался под моим напором так быстро, что забылись прошлые страдания и сомнения. И мы познали все стороны любви.

Аллен легонько похрапывал на своей стороне кровати, а я всё никак не могла уснуть. Плавно качалась на волнах полудрёмы и отстранённо следила за мыслями, которые тоже куда-то текли, текли, струились… Какой мужчина! Какой обалденный секс! Как было здорово… А таблетки-то я уже год не пью… Ну, те самые, которые позволяют контролировать рождаемость. И вино мы с Алленом распечатали, что его свекры подарили на второго ребёнка… Сейчас как зачнём Любаше братика или сестричку! Готова ли я подписаться на это? Без медицины, без УЗИ, без эпидуралки, без памперсов и искусственного вскармливания…

Так, спокойно. Проблемы надо решать по мере их поступления, а не паниковать заранее. Ребёнок – это всегда счастье, особенно когда он от любимого мужчины. А трудности проходят. И жалеть себя нельзя. Нет-нет, жалеть никак нельзя.

Справлюсь я. Что я, неженка, что ли? Вон, придумала автоматическую доилку, и памперсы придумаю. А в корчме нужно задействовать второй этаж, стоит пустой… Постоялый двор у нас или нет? Пусть Аллен на неделе поездит по соседним деревням, порекламит, что мы открылись. Построили же тут для чего-то комнаты для гостей, значить, кто-то в них останавливался. Надо расспросить Клери и Честела, уж они должны знать…

Я придвинулась ближе к мужчине, который спал, и аккуратно, чтобы не разбудить, приладилась к его боку. Разве могла я подумать в первый день, когда попала сюда, что мы станем близкими людьми?

Аллен вдруг заметался во сне, застонал, будто заскулил по-щенячьи, и подскочил, сел в кровати. Я оказалась закопанной между подушкой и одеялом, забарахталась, выбираясь, и обняла оборотня, поцеловала в щёку:

- Ты чего? Кошмар приснился?

- Мне приснилось… - он долго-долго посмотрел на меня и прижал к себе, так что я услышала рваное, скачущее биение сердца. – Приснилось, что тебя никогда не было, и корчма закрыта, и Любаша…

Он прислушался, но из другой комнаты не было слышно ни звука. Я улыбнулась сама себе, погладила его по голому мускулистому животу, ответила:

- А я была. И есть. И корчма есть, и Любаша в порядке. Не бойся.

- Я ничего не боюсь, Мааррииннаа. Но сейчас я испугался.

- Я с тобой.

Он просто молча прижал мою голову к груди, накрыв ладонью так, чтобы защитить, уберечь, оставить себе. Я с тобой, Аллен. Я никогда не брошу вас с Любашей. Но уж и вы меня не бросайте, никогда!

- Я знаю, - ответил он. – Спи, женщина с именем травы будущего. До рассвета осталось немного.