Глава 12. Отторжение
Глава 12. Отторжение
2 месяца спустя
Эта гостья мне сразу не понравилась. Она пришла поздно, молча села за стол, не сняв длинный плащ и даже не откинув с головы капюшон. Не поднимая лица, заказала ужин «всё равно какой, лишь бы горячий», а потом наблюдала за мной искоса.
Интересно, есть ли в этом мире ресторанные критики?
На всякий случай я велела Рабии и Клери сделать всё по высшему разряду. Так, чтобы комар носа не подточил! Они и расстарались. Баранина получилась сегодня просто превосходной, другие эпитеты не подходили. К ней на выбор предлагалась «картошка» - что-то типа этого корнеплода, каша с баклажанами или овощной салат, как любила его я.
Но эта гостья довольной не казалась. Она кривилась сама себе, ковыряла в тарелке вилкой, лёгкое красное вино даже отодвинула на край стола.
Что за привиреда такая?
Если бы Аллен не уехал с утра по своим столярским делам, я послала бы его к женщине, чтобы выяснил в чём проблема. А так… Придётся самой.
Я одёрнула на бёдрах любимое красное с золотом платье и, вывесив на лице приятную улыбку, пошла к гостье с тарелочкой десерта. Оборотни весьма настороженно относились к этому моему нововведению, сначала даже заказывать не решались, а потом ничего, привыкли и трескали корзиночки с кремом, фруктовые вареники и медовики так, что за ушами хрустело. Поэтому я и принесла десерт дня этой недовольной гостье.
Поставив перед ней блинчики с маком, спросила любезно:
- Госпоже не по нраву наша кухня? Желаете что-нибудь другое? А этот десерт вам от заведения.
- Отвратительная кухня, скажу прямо, - заявила она, подняв на меня взгляд серых глаз. – Раньше была хорошая повариха, а теперь просто дрянная.
Я только брови подняла в удивлении. Значит, эта мадам уже бывала здесь раньше! И она никак не могла знать, что Рабия продолжает работать в корчме даже после смерти. Склочная дамочка попалась.
Но… «Клиент всегда прав!» Ага, когда он не лев.
Подвинув ещё на сантиметр к женщине тарелочку с блинами, улыбнулась шире и сказала:
- Что ж, если вам не понравилось, я скину полцены за ужин.
Не понравилось, да уж. Она даже тарелку хлебом вымазала дочиста! Вот зараза! Просто с самого начала хотела бесплатный ужин! Ну и бог с ней, пусть катится.
Но катиться дамочка не собиралась. Она отодвинула блинчики и откинулась на спинку стула, прищурилась:
- Хозяина зови.
- Я хозяйка. Если есть претензии, скажите мне.
Она фыркнула так сильно, что огонёк свечи на столе заколебался, грозя погаснуть. Я подняла брови вопросительно. Гостья оглядела меня с головы до ног и заявила нагло:
- Ты не можешь быть хозяйкой, ты не оборотень. Служанка, зови хозяина, где он?
- Аллен уехал по делам, хотите его дождаться – заказывайте ещё. Или берите комнату.
Танцевать вокруг дамочки я не собиралась. Доходы корчмы позволяют потерять одну клиентку. А та словно нарочно, словно решила издеваться надо мной, ответила всё так же нагло:
- Не буду я ничего заказывать, у вас всё дерьмовое. Иди живо мне найди Аллена.
Внутри у меня начала закипать злость. Ещё немного, и я брошусь на эту стерву, перегрызу ей горло клыками, и тогда посмотрим, кто из нас не оборотень!
Но на моё и дамочкино счастье в этот самый момент в зале появился Аллен. Я обрадовалась, махнула ему рукой, а он заметил гостью и вдруг замер. Побледнел. Черты лица его заострились, выражение стало одновременно жёстким и беспомощным. Я удивилась.
Не может быть.
Нет, нет, быть этого не может и не должно!
Аллен всё же приблизился деревянной походкой, спросил чужим мёртвым голосом:
- Зара, что ты тут делаешь?
Это его жена.
Жена моего любимого, мать моей девочки.
Самая настоящая самка собаки! Какого чёрта ей здесь понадобилось? Забрезжила надежда, что Зара припёрлась за разводом, но тут же разбилась, как утлое судёнышко о фьорды Норвегии. Зара поднялась, протянула руки к Аллену и воскликнула:
- Здравствуй, мой любимый муж, мой господин перед Великой Мудростью! Я вернулась домой, разве ты мне не рад?
Картина Репина «Возвращение блудной дочери», ага. Нет, тебе здесь не рады, дай развод и вали, откуда пришла!
Но Аллен сказал совсем другое.
- Рад видеть тебя в добром здравии.
И всё?
Я не могла поверить своим ушам. Да, если он и дальше так будет продолжать, Зара останется жить с нами дружной шведской семьёй! А на это я совсем не согласная.
- Аллен, - позвала я его напряжённым голосом. Он обернулся. Тёмные, вечно недовольные, но ещё и ласковые, нежные, любящие глаза теперь смотрели растерянно. А я так ничего и не сказала, закрыв рот. Он мужчина, пусть решает эту проблему сам.
- Я искал тебя, чтобы просить Великую Мудрость разделить наши жизни, - с неожиданным упрямством вдруг сказал Аллен. Зара нахмурилась, сдвинув красивые брови, воскликнула:
- Ты разлюбил меня?!
Он рыкнул:
- Да!
Отлично! Пусть убирается отсюда. Всем так лучше будет. Но Зара неожиданно рассмеялась:
- Что ж, ничего страшного. Я не в обиде. Но разделить наши жизни у тебя не получится.
- Почему?
Она загадочно улыбнулась, медленно прошлась между столами. Ох, убила бы… Удавила бы, ей-богу!
Зара остановилась, смахнув несуществующие крошки со скатерти, и обернулась:
- Вижу, что дела идут хорошо, несмотря на отвратительную еду. Разве корчма не была ограблена и подожжена?
- Откуда ты знаешь? – буркнул Аллен. Я едва сдержалась, чтобы не крикнуть, что это она сама и велела совершить преступление! Откуда бы ей знать про грабёж? Но Зара только поиграла бровями, потом жёстко сказала:
- Знаю, потому что интересовалась. Не забывай, мой дорогой муж, что корчма была построена на деньги моих родителей. Значит, она моя.
- На моей земле, - возразил Аллен.
- Чего стоит твоя земля без корчмы? – фыркнула она. – Но, раз тебе угодно, пусть. Корчма наша. И разделить её нельзя. Значит, наши жизни неразделимы. Кроме того…
Она усмехнулась совсем уже цинично, махнула рукой в мою сторону:
- Скажи своей служанке, чтобы принесла из погреба вино, которое мои родители оставили нам.
Я машинально оглянулась на Честела. Он развёл руками. Ах да, точно! Мы же его «уговорили»! Интересно, на что тогда надеялся официант? Что это я рожу Аллену второго ребёнка? А кстати, зачем вино этой заразе?
Зара распахнула плащ. А, ну теперь понятно. Платье на ней было широкое, специально распущенное в боках – для живота. Бывшая жена Аллена беременна!
Вот засада!
Похоже мой хозяин и любимый оборотень подумал то же самое, потому что я услышала знакомое:
- Парсын-ба…
- Не надо так бурно выражать свои эмоции, Аллен, - наслаждаясь произведённым эффектом, мурлыкнула Зара, погладила животик. – Кстати, у нас же была дочь, она жива? Где она, я хочу на неё посмотреть.
- Она спит, - вмешалась я. – Будить её не буду.
- Ты, - обратилась ко мне, глядя на мужа, блудная жена, - неси кувшин с вином, или плохо слышишь? Аллен, надеюсь, что эта служанка будет уволена завтра же утром.
Во мне всколыхнулась ненависть. С каким неземным удовольствием я накинулась бы на эту стерву, оттаскала бы за чёрные густые волосы, надавала бы пощёчин по холёному личику! Представила, как расправляюсь с ней, и аж застрясло от гнева и сдерживаемого желания. Как же жалко, что нельзя дать волю чувствам, ах как же жалко!
- Аллен? – снова негромко спросила я, очень надеясь, что все мои эмоции вложила в голос. Оборотень нахмурился и наклонил голову, как будто хотел встретить удар лбом. Сказал Заре:
- Того вина больше нет.
- Ты разбил кувшин? Недотёпа.
Зара скривилась, всем своим видом показывая презрение. Аллен зарычал:
- Нет, я выпил его. С Маарриинной!
- С травой?
- Со мной, - рявкнула я, перестав сдерживаться. – Со мной он выпил это вино! Потому что не собирался больше тебя ждать! А ты припёрлась, ещё и ребёнка нагуляла! Что ты потеряла, пока отсутствовала, – совесть или стыд?
- Мааррииннаа, - шикнул Аллен, чтобы успокоить меня, но плотину уже прорвало, и я кричала, кричала, выплёскивая свою злость в лицо этой фифе:
- Ты дочку бросила, свою кровиночку бросила! Сколько лет она росла одна, без матери?! Ты о ней думала? Хоть раз вспомнила за эти годы?! Нет! Ты развлекалась с другими мужиками! А теперь, когда тебя обрюхатили и бросили, прибежала к Аллену ещё и живот ему принесла! Что ты думала – родишь и ещё одного ребёнка на него повесишь? Так ничего у тебя не выйдет!
- Мааррииннаа! Уймись!
Аллен оказался рядом со мной, схватил за плечи, встряхнул. Я проглотила все остальные обидные слова и жалобно взглянула ему в глаза:
- Ты же не собираешься её оставить?
- У меня нет выбора, - мрачно ответил он.
- Но ведь… Она тебя бросила, она Любашу бросила! И беременна от другого!
- У меня нет выбора, - твёрдо повторил Аллен. – Зара всё ещё моя жена перед Великой Мудростью, закон предписывает мне принять её в дом. Её и ребёнка.
- А… как же я?
- Ты?
Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Его ладонь легла на мою щёку, погладила с такой нежностью, что я почти забыла о Заре. Пальцы скользнули в волосы, Аллен наклонился и тихо ответил:
- Женщина, ты моя, ты со мной. Я сказал: принять в дом. Я не сказал: жить с ней как с женой.
Эти слова пролились бальзамом на сердце, и стало чуточку легче. Но лишь совсем немного. Потому что я совершенно не представляла, как сложится теперь наша жизнь. Главная моя забота, главная моя боль – Любаша, маленькая девочка, которая лишь недавно отогрелась и научилась доверять мне и отцу. И вдруг припирается маменька, настоящая мать. Как объяснить ребёнку, кто эта женщина и зачем она вернулась после нескольких лет отсутствия? И как объяснить, почему Зара бросила дочь?
В эту ночь я ушла спать в корчму.
Законная жена Аллена возжелала, чтобы я ей прислуживала. Я хотела отказаться, но Аллен умоляюще глянул на меня, и пришлось согласиться, скрипя зубами. Я перестелила чистую постель, отыскала в сундуке ночную сорочку, даже подушки взбила. Зара осталась довольна и сказала:
- Что ж, если будешь так стараться, я, пожалуй, оставлю тебя в доме. Только к мужу моему не приближайся, а не то загрызу.
Этого моя душа вынести уже не могла. Рычание вырвалось из горла, я схватила Зару за плечи, как это сделал со мной недавно Аллен, и, приблизившись нос к носу, прошипела:
- Не смей трогать моего мужчину, а не то я сама тебя загрызу, сучка… крашена!
Зара переменилась в лице, побледнела. Да, дорогая, у Аллена тоже когда-то был шок, но он привык. И ты привыкнешь. Отпустила оборотниху и уже спокойно добавила:
- Приятных снов.
Вернувшись в корчму, я сперва приготовила себе комнату наверху. С недавних пор мы принимали заезжих, которые оставались на день-два, и несколько комнат были уже заняты. Потом сходила за Любашей, спавшей у Рабии в тепле кухни. Сонная девочка, не открывая глазок, обняла меня за шею крепко-крепко, и я загнала обратно рвущиеся наружу слёзы. Маленькая моя… Как жить без этого солнышка? Да даже если у Аллена объявятся ещё три жены, я навсегда останусь с Любашей! Я нужна ей.
Мы уснули в обнимку на широкой кровати, и я всё думала, как же девочка воспримет возвращение блудной матери. Думала, пока не уснула, однако ответа не нашла.
С утра легче не стало. Но я твёрдо решила игнорировать Зару и занялась своими обычными делами. Подоив корову, выгнала её на луг за двором, насыпала зерна птице, натаскала воды и принялась за стирку. Аллена нигде не было видно, и я начала терзаться сомнениями. Не провёл ли он ночь в постели с Зарой? Несмотря на то, что он сказал мне вчера, эта гадина вполне могла заново обаять мужа или придумать ещё какую-нибудь хитрость.
К обеду терзания стали невыносимыми. От этого страдал сервис в корчме, а уйти я не могла. Аллен так и не появился, Клери с Честелом не сумели бы брать заказы от гостей. Мои зубы совсем сточились от того, как я ими скрипела, пытаясь улыбаться. Даже Любаша начала догадываться, что происходит нечто нехорошее, потому что несколько раз без повода подбегала ко мне, обнимала, прижимаясь, и стояла так, словно хотела напитать меня своей силой духа. Но, вместо того, чтобы помочь, эти обнимашки вгоняли меня в ещё большие грусть и злость.
Когда последний гость покинул корчму, я закрыла наружную дверь, решив не открывать больше сегодня, и, взяв Любашу за руку, направилась в дом. Но во дворе увидела Зару. Она стояла на крыльце, словно встречая нас, и придерживала ладонью живот. При виде девочки Зара широко улыбнулась, раскинула руки:
- Ну, здравствуй! Ты меня не узнаёшь? Я твоя мама.
Любаша подняла лицо ко мне, глядя удивлёнными чёрными глазёнками. Мне было так плохо, но врать ребёнку я никогда не смогла бы. Поэтому кивнула, сказала:
- Да, это твоя настоящая мать.
Зара повысила голос, поманила Любашу ладонями:
- Иди же ко мне, обними меня.
Чувствуя, как рвётся сердце на кусочки, я выпустила руку девочки из своих пальцев и бросила ей:
- Ну иди, иди.
Она неуверенно переступила на месте, потом пошла к Заре. Та наклонилась и обняла девочку, потом подняла глаза на меня, велела:
- Тебя ждёт шаманка за воротами. Ступай к ней.
- Поменьше мне приказывай, - посоветовала негромко, но к шаманке пошла. Мудрая Лиса не зря мудрая. Она подскажет мне, как избавиться от Зары.
Шаманка стояла напротив дома, покуривая свою вонючую трубку, и смотрела мне в глаза. Неотрывно и не мигая. Сердце захолонуло – так страшно стало… Взгляд её морозил. Подходя к лисе, я уже знала, что она мне скажет.
Почмокав трубкой, Мудрая Лиса зажмурилась, подняв морду к небу, сказала мне:
- Чужая женщина, ты должна покинуть этот дом.
- Это почему? – возмутилась я. – Разве не Зара должна уйти? Ведь это она бросила Аллена с ребёнком!
- Она его жена перед Великой Мудростью, так велит закон. Зара ошиблась, оступилась, но всё осознала и раскаялась. Она должна остаться в своей семье, а ты этой семье чужая. Уходи.
- Да ты… Да я…
Слов не нашлось. Я просто стояла, молчала, смотрела на неё. А в голове не было даже мата. Только пульсировала мысль: я лишняя, я лишняя. Зара обманула шаманку, уж не знаю как, но обманула. Ничего она не раскаялась. Не осознала. Ей нужно пережить до рождения ребёнка. А потом она снова смоется, бросив ещё и младенца.
- Ребёнок, - произнесла. – У неё ребёнок от другого мужчины!
- Жизнь бесценна и не должна зависеть от того, кто отец, а кто мать.
- А моя жизнь ничего не стоит? – с горечью спросила я. – Ты прогоняешь меня, а ведь прекрасно знаешь, что идти мне некуда.
- Найди своё место. По-настоящему своё, а не чужое, которое ты сейчас занимаешь.
- Откуда тебе знать, чужое оно или моё?!
- Я жгла мааррииннуу, трава показала мне всё. Тебе нужно уйти. Иначе тебе тут жизни не будет.
Сволочь рыжая. Она за меня решать будет! Она будет решать, где и как мне жить, только на том основании, что я не родилась в этом мире! Ещё и угрожает! А вот фигушки. Я тоже не пальцем деланая, я не обязана подчиняться Великой Мудрости, которая себе на уме. И пусть мне глаз свой не показывает, я тоже так умею.
Мне нужен Эло.
Давно его не слышала, вот и пойду поищу. Он меня втравил в это, пусть он и выручает.
Отвернувшись от Лисы, я ринулась через дом во двор. Зара уже входила с Любашей в корчму, и я с болью посмотрела вслед моей девочке. Как будто у меня снова её украли… Как Ташу…
Это заставило меня разозлиться и стукнуть кулаком по деревянному кольцу колодца:
- Эло! Чтоб тебя разорвало, сволочь ты этакая!
Тишина была мне ответом, и я рявкнула:
- А ну отзовись немедленно!
В глубине колодца что-то булькнуло, словно мои слова эхом отозвались. Я наклонилась, легла животом на сырой сруб, вгляделась во влажную гулкую темноту.
- Эло, пожалуйста… Ты один можешь мне помочь, ты один! Как мне быть? Как жить дальше?
- А как ты хочешь?
Глухой загробный голос заставил вздрогнуть. Он ещё спрашивает! Он любезно интересуется наконец-то, чего мне нужно! Как будто не знает…
- Я хочу… Не хочу уходить! Хочу остаться!
- Так оставайся, - согласился Эло.
- А Зара?
- А ты для Зары хочешь остаться?
- Нет, конечно, для Аллена и Любаши!
Он дурак, что ли? Не понимает? Пусть всё будет так, как было два месяца, - чтобы мы жили втроём, и чтобы никакой Зары на горизонте! И, пропустив эту мысль через себя, я внезапно поняла: ничего, как раньше, уже не будет. Эло не всесильный дух, он вообще непонятно кто, он ничего не сделает для меня.
Я одна, совсем одна в моей дурацкой беде.
- Если ты хочешь, я могу перенести тебя в другое место, - вдруг вкрадчиво сказал Эло.
- Что? – растерялась я.
- В другое место, в другой мир. Только скажи, и сразу попадёшь в мир, где ты будешь счастлива.
Я подняла взгляд на корчму. Где-то там Любаша. Она со своей матерью, настоящей, которая несколько месяцев до рождения второго ребёнка будет притворяться, что любит девочку и её отца. Где-то в этом мире Аллен. Что он делает? Сбежал? Нет, у него сегодня заказ, который он должен доставить. Он ценит меня, он делает меня полноценной женщиной, но любит ли? Я его – да. Я не смогу без него. Без Любаши не смогу. Они оба заменили мне исчезнувшую семью, предавшего меня мужа, погибшую дочь…
- Я не хочу, - медленно ответила. Прислушалась к себе, прислушалась к своим чувствам. Подтвердила: - Не хочу.
- Сколько веков уже я создал эти миры, сколькими созданиями их населил, а вас, людей, всё понять не могу.
Загробный голос показался мне задумчивым. Нет, ну что он себе там думает? Размышляет… У него мозг-то вообще есть? Какой-то бестелесный хрен с горы философствует и тянет время, когда у меня решается судьба. И я нетерпеливо стукнула по кольцу колодца:
- Сделай что-нибудь!
- Ты уверена, что хочешь моего вмешательства? – с иронией спросил Эло. Я выдохнула и ответила:
- Да.
- Что ж…
Вода снова булькнула в глубине, и мне стало страшно. Не зря он переспросил, ох не зря! Что теперь будет? Запаниковала, хотела снова позвать Эло, чтобы удостовериться в том, что он меня правильно понял, но не успела.
Из колодца ударила мощная струя воды, которая обрызгала меня, сломала перекладину, замерла на миг и обрушилась на двор.
На меня.
На всё вокруг!
Я заорала от ужаса, вся мокрая, упала на землю и ударилась сразу всем – задом, локтями, спиной… Чёрт! Сознание темнело стремительно, и я подумала, что теперь уже всё. Уже навсегда. Я наконец-то умру, боль утихнет. Последняя мысль была даже не о Таше. Я думала о Любаше, об Аллене и о корчме.
А потом погрузилась в ледяную воду, и обморок спас меня от страданий.