Глава 13. Неожиданности
Глава 13. Неожиданности
- Эло!
Шаг вперёд.
Вокруг темнота.
Тихо. Тепло. Сухо.
Страшно.
В ушах раздражающий писк. Ритмичный и размеренный, очень знакомый. Что же он мне напоминает?
Я зажмурилась, открыла глаза, поморгала немного. И темнота стала отступать. Её победил свет – сначала почти призрачный, неясный, потом всё ярче и ярче, и наконец он заполнил всё моё пространство. И я увидела Эло.
Он был высок, лысоват и в очках. И отчего-то в белом халате. Улыбнувшись мне, сказал тем самым голосом, который был в колодце, только совсем не загробным и не гулким:
- С возвращением, Марина.
- Эло? – неуверенно спросила его я. Врач кивнул:
- Да, меня называют и так.
- Что со мной? Где я?
- Ты в больнице, Марина. Ты пролежала в коме почти три месяца. Ты помнишь, что с тобой произошло?
- Я попала под машину?
Удар, боль… Облегчение. Темнота и дождь… И мужчина, который отвёл меня в повозку, где сидела маленькая девочка с большими чёрными глазами.
Или этого всего не было?
Были только удар и боль, а потом темнота и больница? А Аллен с Любашей, корчма «Весёлая Саламандра», призраки, Мудрая Лиса, Зара – все они мне привиделись в коматозном сне? Но ведь я говорила с ними, обнимала Любашу, была с Алленом в постели! Я не понимала языка, пока не надела ожерелье из круглых бусин… Такое не может присниться, нет!
- Правильно. Давай-ка я проверю твои рефлексы.
Эло приблизился, вынул фонарик из кармана и принялся светить мне в глаза. Я поморщилась, непроизвольно жмурясь, и сказала недовольно:
- Ты лучше гукаешь из колодца, чем играешь в доктора.
- Ну извини, - усмехнулся он. – Это мой первый раз. Ладно, будем считать, что рефлексы в норме. Медсестра! Запишите.
Я скосила глаза. Молоденькая медсестричка только из училища старательно исполнила указание. Эло же присел ко мне на кровать, подвинул один из подключённых ко мне проводов и спросил:
- Скажи мне, ты нашла то, что искала?
- Я… не знаю, - призналась. – Это ты? Это был ты, да?
Он загадочно улыбнулся.
Да, это был он.
«- Возьми. Это поможет тебе. Это успокоит твою душу».
Но зачем? Зачем всё это, если и мир, и Аллен с Любашей, и корчма ненастоящие?
При мысли о них, о моих любимых, особенно о девочке, которая стала мне самой родной, я ощутила такую глубокую тоску, что в глазах защипало. Если бы я умерла по-настоящему, то не познала бы ничего этого. Просто меня не стало бы и всё. Но Эло, говнюк этакий, решил меня помучить перед тем, как разбудить и снова выбросить в мир, где я всё потеряла!
- Зачем? – спросила со слезами. Нет, я не стану плакать! Я не опущусь до такого унижения. Просто… Просто хочу знать. – Зачем ты сделал это, Эло?
- Ты хотела умереть, Марина, а теперь ты хочешь жить. Не так ли?
Я кивнула. Он продолжил с улыбкой:
- Нет ничего важнее жизни. Запомни это.
- Так это был урок? – с горечью выдавила я. Меня, как котёнка, ткнули мордочкой в лужу. Вот тебе, Маринка, вот, и ещё. Научилась, поняла?
- Ну что ты!
Эло казался даже слегка возмущённым, типа – как я могла такое о нём подумать?! Он обернулся к медсестре и сказал ей:
- Идите попейте чай или что вы там обычно делаете, когда врач отсутствует. Мне нужно поговорить с пациенткой наедине.
Девушка кивнула деловито и вышла. Эло повернулся ко мне, взял за руку и проникновенно произнёс:
- Ничего – запомни это, Марина! – ничего в мире, во всех мирах, не происходит просто так. И я не протягиваю руку помощи тем, кто не достоин её.
- Кто ты такой? Ты бог?
Он усмехнулся, повёл подбородком, словно подыскивая слова, потом ответил:
- Можешь называть меня демиургом. А боги – мои подчинённые. Но не в этом суть, Марина. Понимаешь… Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь.
- Всё, что было со мной… Это было по-настоящему? Или просто сон?
- Разумеется, по-настоящему! За кого ты меня принимаешь – за халтурщика?
- Но как они там с Зарой… без меня…
Я зажмурилась от подступивших к глазам слёз, подумав о Любаше. Моя маленькая девочка, как и Таша, она ускользнула от меня, я выпустила её, не смогла сохранить, удержать… Но ведь я старалась, я так старалась! Я хотела быть ей хорошей матерью, ведь хорошей матерью Таше стать не смогла…
- Ты думаешь не о том.
- О чём же мне думать? – всхлипнула. – Я же сказала, что хочу остаться! Они стали моей жизнью, а ты меня вырвал оттуда. Снова!
- Снова? Ты не права. В первый раз ты сама захотела вырвать себя из жизни. Не помнишь?
«- Что ты ищешь?
- Забвение. Смерть. Избавление от боли.
- Твоя дочь?
- Да. Она умерла, и я не могу жить без неё.»
- Я помню! Помню! Я всё вспомнила! Но я хотела избавиться от всего этого, а ты меня бросил в незнакомый мир, к оборотням, которые меня чуть не съели!
Эло покачал головой и встал. Поджал губы, сказал недовольно:
- Вот так делай вам, людям, добро, а вы потом ругаетесь на меня. Нельзя так.
- Отправь меня обратно! – взмолилась я. – Пожалуйста!
- Душа моя, ты сама-то знаешь, чего хочешь? – фыркнул Эло. Я наморщила лоб. Знаю! Я хочу снова обнять мою Любашу. Так ему и сказала – зло, жёстко, а потом добавила:
- Это слишком жестоко, понимаешь? Ведь здесь у меня никого не осталось!
- Как знать, - загадочно ответил он и вышел, не оборачиваясь.
Боги… Демиурги! Сволочи просто.
Слёзы катились из глаз, но я не вытирала их. Слишком давила слабость, слишком мне было горько, слишком свежи были воспоминания о Любаше и Аллене. Вскоре пришла медсестра и привела настоящего врача, мне начали делать тесты, чтобы проверить рефлексы, задавали вопросы обо мне, чтобы проверить память и вменяемость. Потом принесли обед, который я не стала есть. Потом помогли одеться в пижаму.
Из женщины в коме я превратилась в выздоравливающую. Врач сказал даже, что такими темпами через недельку выпишет меня.
А зачем?
Что мне делать в этом мире? Вернуться в свою квартиру, лечь на кровать и умирать? Уже не только по Таше, но и по Любаше? Оплакивать свой разрушенный брак и разлуку с Алленом?
Есть ли у меня выбор?
Вряд ли, если я ещё раз брошусь под машину, Эло забросит меня обратно к оборотням…
Надо собраться, надо найти в себе силы и жить дальше. Скорее всего, ничего не получится, но попробовать-то необходимо…
Наверное…
После обеда мне надоело лежать, и я попыталась встать. Прибежавшая медсестра отругала за самоуправство и помогла мне пройтись по палате. Видя мой прогресс, милостиво разрешила гулять самой и даже в туалет ходить без сопровождения. А ещё сообщила, что обычно между четырьмя и пятью часами вечера ко мне приходят посетители. И убежала к другим больным.
На посетителях я зависла.
Кто ко мне может приходить? Муж? Точнее, бывший муж. Тот, который бросил меня в горе, который развёлся и ушёл к другой женщине, который не помог мне пережить потерю дочери. А зачем мне его посещения? Мне его посещения совершенно ни к чему. Выставлю его к чёртовой матери и дело с концом.
Решив так, я удовлетворённо села у окна и стала наблюдать за людьми на улице. Город жил своей жизнью, как со мной, так, вероятно, и без меня. Когда я лежала в коме, проживая невероятные события в своём воображении, в городе всё было по-прежнему. По утрам всходило солнце, по вечерам закатывалось за горизонт. Шёл дождь, месяц менял направление рогов, дети бежали в школу и из школы, люди вставали по утрам сонные и невыспавшиеся, пили кофе, толкались в маршрутках и метро… Такое ощущение у меня уже было – когда умерла Таша. А теперь оно только усилилось. Я потеряла Любашу, а всем всё равно. Максимум мне посочувствовали с Ташей. А про Любашу я даже рассказать никому не могу, потому что никто не поверит…
Дверь открылась, и я обернулась посмотреть, кто пришёл. Думала – снова медсестра с какими-нибудь таблетками или ещё чем. Но нет. Оказалось, он пришёл. Мой муж. Бывший. Увидев меня на стульчике у широкого подоконника, а не в кровати, жутко удивился. И я неприятно удивилась, отметив, что меня больше не умиляют его брови домиком. Они меня даже отвращают.
Аллен сейчас сказал бы что-то вроде: «Парсын, почему полы не помыты?» А я ему ответила бы, задрав нос: «Знаешь, дорогой, я тут вообще-то в коме валялась, времени не было помыть!» И он подошёл бы, обнял ладонью мой затылок, поцеловал в губы – долго и нежно…
Но я услышала:
- Марина, ты зачем под машину бросилась? Совсем с ума сошла?! Тебя надо запереть в психушку!
Улыбнулась.
Встала – медленно, спокойно. Шагнула к мужу – бывшему – и сказала внятно и чётко:
- Пошёл вон.
- Что? – изумился он, снова подняв брови домиком. Так бы и вмазала по этой наглой морде! Он приходит ко мне в больницу навестить и высказывает претензии! Вообще обалдел! Думал, что я покорно соглашусь и сама попрыгаю зайчиком в психотделение? Разочарую.
- Дима, выйди из моей палаты, будь так добр и любезен, и впредь остерегись приближаться ко мне больше чем на сто метров.
- Сумасшедшая баба, - буркнул он. – Я лично позабочусь, чтобы тебя отсюда отправили в Кащенко.
- А что тут происходит?
Дима обернулся, а я задохнулась от неожиданности, приложила ладонь к груди, чтобы убедиться, что моё сердце ещё бьётся. Стало холодно, а потом бросило в жар.
Так вот что Эло имел в виду!
Аллен в строгом синем костюме и при галстуке смотрелся гораздо лучше, чем в своих серых одеждах столяра. И даже лучше, чем в шкуре белого медведя! Его борода была красиво подстрижена, волосы уложены, а глаза блестели праведным гневом. Как он здесь… Каким макаром? Он в моём мире!
Да, я присоединяюсь к вопросу: что здесь происходит?
- Ты ещё кто такой? – бросил Дима. Аллен прищурился и шагнул за дверь, бросил:
- Сестра, можно вызвать охрану? Спасибо!
- Аллен, - тихо сказала я. – С ума сойти…
- Вы меня помните? – изумился он.
- Да кто это такой, Марина?! – взорвался Дима. Аллен спросил у меня:
- Вы не хотите видеть этого человека?
- Не хочу, - я отчаянно собирала себя, готовую растечься лужицей по больничному полу. Аллен схватил начавшего отбиваться Диму и без лишних разговоров выставил его в коридор. А я… Я увидела у двери маленькую девочку с куколкой-мотанкой в руках.
Ноги стали ватными, руки – я взглянула на них – задрожали. Я почувствовала, как всё тело бросило в жар. Потом я услышала вскрик, и темнота снова поглотила меня.
Очнулась я от хлопков по щекам.
Первой мыслью было: а что, если я в каком-нибудь третьем мире, где нет ни Аллена, ни Любаши? От этого позвоночник прошибло холодным потом, и я, вместо того, чтобы открыть глаза, крепче зажмурилась. Нет, я не хочу! Не буду смотреть!
- Что с ней, доктор?
Знакомый, родной голос. Голос, от которого мурашки по коже и тёплое солнце в груди…
- Просто обморок. Ей нельзя нервничать. Боюсь, что сегодняшний визит придётся укоротить.
Приятный баритон, озабоченный тон. Не Эло, другой врач. Хотя… Эло даже не врач, он демиург. Наверное, может принимать любую личину. То гукает из колодца, то ледяным потопом смывает целый мир, то рефлексы проверяет…
Марина, приди в себя. Чёрт побери, просто приди в себя, открой глаза, обними Аллена, притяни к себе Любашу, живи! Нет ничего важнее жизни…
Но глаза я сразу не открыла. Сначала как следует ущипнула себя за локоть. Боль была настоящей. И только тогда осмелилась взглянуть на Аллена. Он был тут – всё так же бородат, при костюме, при жгучих тёмных глазах, обеспокоенный, удивлённый. А я лежала на кровати, чувствуя слабость во всём теле. Надо мной стоял врач – средних лет толстячок с кучерявыми рыжими волосами – и качал головой, накидывая на шею стетоскоп. Когда я собралась сесть, он придержал меня за плечо и приятным баритоном строго сказал:
- Придётся ещё немного полежать, Марина Анатольевна. Кома — это серьёзно и непредсказуемо, давайте не торопиться. Тише едешь – дальше будешь.
- Я в порядке, - ответила слабым голосом и даже улыбнулась. Получилось наверняка не очень, но мне было всё равно. Я искала взглядом Любашу.
Она сидела на стуле у кровати, прижимая к себе Мотю, смотрела чуть испуганно, но вполне себе нормально. Её густые тёмные волосы были заплетены в косую французскую косу, которая спускалась на плечо. Как же я не додумалась заплетать ей такую причёску? Вот тетёха! Ну ничего, теперь-то уж…
А что теперь?
Разве в этом мире Аллен мой? Разве я живу с Любашей? Нет. И Зара… Небось, у них есть своя Зара. Чёртов демиург развлекается, подстраивая мне совершенно невозможные ситуации!
- Позвольте нам остаться, - решительно выступил Аллен. – Хотя бы ненадолго.
Да, любимый! Останься! А если врач возразит – съешь его!
Врач, видимо, о чём-то таком догадывался, потому что не возразил:
- Если только ненадолго. Больной нужен покой.
- Я не больная, - совсем осмелела я. Господи, это же мой мир, мои правила, я больше не «человечка»! – Я уже выздоровела, а обморок просто от неожиданности!
Врач усмехнулся, но погрозил пальцем и предупредил:
- Главный здесь пока ещё я.
Когда он ушёл, Аллен помялся немного и присел на кресло возле моей кровати. Я смотрела на него, он на меня, и затянувшуюся паузу прервала Любаша. Она встала со стула, подошла к отцу и свистящим шёпотом спросила:
- Можно, я обниму Марину?
- Не Марину, а Марину Анатольевну, - неловко ответил Аллен, извинился взглядом и кивнул на меня: - Надо спросить об этом саму Марину Анатольевну!
Я рассмеялась нервно. Любаша говорит! Моя девочка не молчит! Она хочет меня обнять!
- Конечно, можно! – сказала срывающимся голосом. – Обними меня, солнышко!
Она подошла, наклонилась и обвила ручками мою шею, прижалась ко мне, как маленький котёнок, и застыла так на несколько секунд. Я даже закрыла глаза, чтобы не спугнуть этот момент, не разрушить хрупкое счастье, которое ощутила всем своим существом.
Но ничто не длится вечно. Вот и Любаша отстранилась, посмотрела на меня немного виновато и отбежала к отцу. Разочарование… Это не моя Любаша, не моя Чиби! И Аллен не мой. Они такие же, но не те, которые любили меня и принимали мою любовь.
Эло всё же обманул.
Чёртов демиург!
- Я долго ждал этого дня, - начал Аллен, - чтобы сказать вам спасибо.
- За что? – не поняла я. Он мотнул головой так же, как это сделал бы «мой» Аллен, ответил:
- Конечно, меня предупредили, что может быть временная амнезия… Вы совсем ничего не помните?
Я помню, как ты целовал меня, идиот! У кого из нас амнезия?
Вслух этого я, разумеется, не сказала, только покачала головой. Те обрывки разговора с Эло, когда он отдал мне ожерелье из красных бусин, не давали полной картины. Демиург пообещал, что я забуду боль, что умру, что мне будет хорошо. И обманул. Хотя боль утраты Таши притупилась, это правда. Но её заменила другая боль – осознания того, что я выдумала себе семью и полюбила её, а теперь могу только смотреть им в глаза и любить их дальше на расстоянии, без взаимности.
Аллен прижал к себе Любашу и сказал:
- Вы спасли мою дочь, за это я всю жизнь буду вам благодарен.
- Как это произошло?
Мне нужно было знать. Я села в кровати, неотрывно глядя в любимые тёмные глаза, и Аллен начал рассказывать.
Оказывается, они с Любашей возвращались из торгового центра к машине, в руках у девочки было яйцо с сюрпризом, которое нужно поливать и из него вылупится чудовище, не пойми кто, но дети от этого в восторге. Был дождь, ветер, Любаша выпустила подарок из рук, и яйцо покатилось прямо на проезжую часть. Аллен не успел среагировать, но подвернулась я. Схватила девочку и приняла удар бампера машины на себя…
Я вытерла слёзы и тихо сказала:
- Аллен…
- Моё имя Алан, - поправил он меня. – Вам медсестра сказала, как меня зовут?
Я покачала головой.
- Неужели правда, что люди в коме слышат всё, о чём с ними говорят?
Я грустно улыбнулась:
- Всё сложно. Гораздо сложнее, чем кажется. Прости…
- Прости… - эхом отозвался он и добавил: - те…
Потом встряхнулся, словно прогонял наваждение, и поспешно продолжил:
- Нам нужно идти, Марина Анатольевна, выздоравливайте и ещё раз спасибо за Любу, я никогда не забуду, что вы для нас сделали!
Останься, не уходи, Аллен, любимый мой! Останься сам и оставь мне мою девочку, к которой я привязалась без меры!
Но вслух я ответила только банальное:
- Не за что, спасибо за то, что навещали меня.
И всё. И никаких больше «может быть». Они ушли. Они тоже ушли. Спасибо, Эло, за урок. Смогу ли я жить дальше и как?