Глава 17

Недовольно кряхтя, гости сели напротив и с подозрением покосились на накрытый стол.

— Чего хотели? — буркнул Семеныч.

— Я варенье приготовила из свежей черники. Попробуйте и скажите, как вам, — безапелляционно заявила Татьяна Ивановна и подвинула к ним розетки с вареньем и ложечки.

Дедки переглянулись и с опасением уставились на угощенье. Они не спешили приступать к дегустации, косясь то на меня, то на Татьяну Ивановну. Последняя не выдержала первой и гаркнула:

— А ну, ешьте!

Гости вздрогнули и взялись за ложки. С неохотой отправили себе в рот по одной и отложили их в сторону. Но под строгим взглядом Татьяны Ивановны старички подчинились и запихнули в себя еще по одной.

Мне даже обидно стало. Их страх перед этой женщиной куда выше опасений ведьминской мести. Они ведь не дураки и что-то заподозрили, но как послушные овечки пришли на убой. Ну и ладно. Главное результат.

— До конца чтобы съели! — послышался строгий приказ моей соратницы.

Спустя пять минут розетки были пусты, а чай выпит. Дедки облегченно выдохнули и уже собирались улизнуть, когда я спросила:

— И как вам варенье?

Быстрые взгляды на Татьяну Ивановну, и раздался дружный ответ:

— Великолепное!

Я довольно улыбнулась и сказала:

— Тогда до встречи!

После благосклонного кивка Татьяны Ивановны старичков как ветром сдуло, и я смогла наконец-то порадоваться. С дедками мы скоро увидимся, когда они примчатся с мольбами отменить действие зелья. Я не удержалась и засмеялась. Жизнь налаживается!

Поблагодарив собеседницу, я отправилась к себе в кабинет. Нужно вспомнить, как выполняется поиск человека. Те ведьмы, у которых к этому талант, могут искать людей, бодрствуя. Мне же придется проделывать процедуру во сне, выпив специальную настойку и держа в руках предмет пропавшего.

И даже правильные действия не гарантируют, что я увижу нечто полезное. Зато пойму, жив ли он вообще. А еще смогу выловить мелкие детали места, где он находится. Приготовила настойку и в задумчивости уставилась в окно. Что делать остаток дня?

Михаил укатил со своим дроном в леса на поиски следов преступников. Я не захотела с ним ехать. Толку от меня никакого, да и воспоминания о прошлом нашем походе еще слишком ярки. Ощущение от падения я не забуду никогда. Бр-р-р!

День прошел, миновал вечер. Михаил вернулся поздно и на мой вопрос «Нашел что-нибудь?» раздраженно мотнул головой. Разговор не клеился, и вскоре я отправилась спать. Интересно, смогу ли я увидеть место, где находится сын Татьяны Ивановны?

Гладкое зеркало маленькой ламбушки, затерянной в густых лесах, посеревшие доски крохотного домика, две могучие сосны у самого его входа и старая, выцветшая на солнце табличка, приколоченная к дереву. На ней едва заметно виднелся рогатый лось и полустертые красные надписи. Перед глазами мелькнула тень мужчины, скользнувшая по сочной траве. Аромат дикого леса, согретого солнечными лучами, заполнил ноздри.

Я лениво разлепила глаза и тут же их закрыла, стараясь запечатлеть детали еще витающего вокруг меня сна. Похоже, поиск удался. То немногое, что запомнилось, я тут же записала в заметки на телефоне. Мне есть чем отблагодарить Татьяну Ивановну за ее помощь с наказанием дедков.

Умывшись, спустилась вниз и успела заметить умильную картину: Уголек вольготно расселся на стуле, а Михаил подсовывал ему кусочек колбасы и улыбался. Замерла, любуясь тем, как пальцы мужчины поглаживают шелковистую шерстку кота.

— А говорил, вышвырнуть его надо, — с улыбкой сказала я, входя на кухню.

Михаил смущенно кашлянул и убрал руку от Уголька.

— Ну, может, он и ничего, — задумчиво ответил он — Чаю? Только заварил.

— С удовольствием, — промурлыкала я.

Как же хорошо стало после отъезда Юли! Мы словно семейная парочка на отдыхе. Детишек лишь не хватает. Но от следующих слов Михаила мои мечты быстро рухнули.

— Думаю, мне пора отсюда уезжать, — сказал он. — Если Папирус тут и был, то уже смотался. Вернусь к стандартным средствам по поимке преступников.

Я грустно вздохнула и спросила:

— А как же я?

— Старый мэр приедет, заканчивай практику под его руководством.

Я обхватила ладонями чашку с чаем, приготовленным для меня мужчиной моей мечты, и насупилась. Вот так всегда — только намечается хорошее и тут же испаряется. Нечестно!

— Неужели скучать будешь? — хитро прищурившись, спросил Михаил.

— А что если буду? — с вызовом ответила я и выжидающе посмотрела на него.

Наступила тишина. Мы сидели на залитой утренним солнцем кухне, и его лучики нежно поглаживали кожу. Так уютно и тепло мне давно не было. Даже взгляд мужчины напротив, казалось, греет меня изнутри. Задумчивый и проникновенный, он скользил по моему лицу, плечам, рукам.

Я замерла в ожидании ответа. Может, именно сейчас он встанет и протянет мне руку? Обнимет и скажет, что тоже будет скучать. А затем передумает уезжать и останется. Или мы вместе уедем.

Раздавшийся тяжелый выдох похоронил мои мечты. Не передумает и не останется. Ну что же, время отступиться.

Я проглотила горький ком в горле и тряхнула головой. Пора перебить всех бабочек в своем животе и растоптать розовые очки. Не судьба.

— Конечно, я буду скучать, — весело сказала я. — Кто же будет порядок в доме наводить? Погрязну в бардаке и хаосе.

— Попрошу Татьяну Ивановну тебе помочь, — одобрительно промолвил мужчина и поднялся. — Довезти до работы?

Кивнула и быстро допила чудесный чай. Погладила на прощанье Уголька, и мы двинулись привычным маршрутом. Новая машина Михаила была похожа на предыдущую — так же гремела и пыхтела всю дорогу. Я этому радовалась: повисшая между нами тишина давила недосказанностью и предстоящей разлукой.

Я действительно буду скучать по Михаилу. Надеюсь, хотя бы недолго. Еще не хватало мне подцепить любовную болезнь и чахнуть от нее, что совсем не свойственно моей натуре. Нужно уже сейчас начать забывать сидевшего за рулем прекрасного мужчину.

Из машины я вышла первой и быстрым шагом направилась ко входу. Но не успела пройти и половины пути, как его преградили двое старых знакомых. Деды угрожающе надвигались на меня, на их морщинистых лицах застыли маски негодования и злости. Что за картина! Бальзам для моей измученной любовной тоской души.

— Стоять, ведьма! — рявкнул Семеныч и наставил на меня свою кривую трость.

Я замерла на месте и в шутливом жесте вскинула вверх руки вместе с саквояжем.

— Помощь нужна? — негромко спросил из-за спины подошедший Михаил.

— О нет! Не лишай меня удовольствия, — не поворачиваясь ответила я и, опустив руки, встала в воинственную позу.

— Развлекайся тогда! — со смешком сказал Михаил и вскоре скрылся за дверью.

— Что вы хотели? — нагло улыбаясь, спросила я.

— Возвращай как было! — рявкнул Петрович.

— А что случилось? — включила я дурочку.

— А ты не в курсе! Это точно твоих рук дело! — гаркнул Семеныч.

На глаза его набежали скупые слезы, но он быстро смахнул их рукавом грязной рубахи.

— Мы же даже смотреть на родненькую не можем, — тоже прослезился Петрович.

Широкая улыбка расползлась по моему лицу, аж щеки заболели. Зелье вышло на славу! Они не то что пить, а даже видеть алкоголь теперь не в состоянии. Тошнить их будет знатно. Я торжествующе втянула в себя сладкий воздух победы и с наслаждением выдохнула. Блаженство!

— Мы же не просто так, — начал увещевать меня Семеныч. — Все ради науки!

Я не удержалась и заливисто захохотала. Доктора самогонных наук, блин! Лучше бы книжки по этикету читали да научились тому, что грубить людям нехорошо. Неужели они думали, я спущу им с рук отвратительное ко мне отношение?

— За все в этом мире приходит расплата, — нравоучительно произнесла я и, ловко обогнув дедков, быстро пошла в администрацию.

Старички ломанулись за мной, но замерли, увидев в дверях Татьяну Ивановну.

— Вам чего тут нужно? — рявкнула она.

— Они уже уходят, — ответила я за несчастных страдальцев и спряталась за широкую спину женщины.

Взглядами дедков можно было бы спалить всю деревню, но пойти против моей защитницы они не осмелились. С ее помощью я продержусь в поселении оставшиеся недели, а затем спокойно уеду. И больше тут не останется никого, кто способен снять мой запрет на выпивку. Может, хоть людьми станут на старости лет.

— Так им и надо, сморчкам плешивым, — сплюнула Татьяна Ивановна и захлопнула дверь. — Пойдемте, Алла Анатольевна, чайку попьем.

Я привычно согласилась. Распитие чая здесь — законный способ поболтать в рабочее время. Поэтому его тут пьют много и часто.

Не успел чайник зашуметь, как Татьяна Ивановна с нетерпением спросила:

— Вам удалось что-нибудь узнать о моем сыне?

— Он жив, — ответила я и рассказала, что видела во сне.

Женщина облегченно выдохнула и улыбнулась. От ее улыбки мне стало не по себе, интуиция больно пихнула меня локтем в бок. Может, она так тревожно реагирует на ее сына? Но кто он такой?

— Вы узнали место? — спросила я, всматриваясь в собеседницу.

Татьяна Ивановна опустила взгляд и мотнула головой.

— Достаточно того, что он в порядке, — быстро ответила она. — Думаю, он скоро вернется в город. На мой день рождения. Мы всегда отмечаем его там вместе. Спасибо, Алла Анатольевна, вы успокоили мое материнское сердце. Я вам печенья напекла, угощайтесь.

Довольная собой, с чувством выполненного долга, я приступила к поеданию выпечки. В городе я буду скучать по вкусняшкам Татьяны Ивановны.

— Думаю, возьму пару выходных и отправлюсь к сыну в гости. Приберу у него, поесть к его приезду приготовлю, — мечтательно начала Татьяна Ивановна и с тоской посмотрела на печеньки.

— Давайте я вам зелье с отменой похудения сделаю? Старое еще полгода действует. Если захотите пораньше остановиться, оно под рукой будет.

Женщина согласилась, и мы продолжили болтать о несущественных мелочах. Вдруг собеседница вздрогнула, словно забыла нечто важное. Наклонилась ко мне и с интересом спросила:

— А вы не знаете, почему Михаил Сергеевич решил уволиться? Сказал, через два дня уедет. Уж не из-за вас ли часом?

Печенье встало поперек горла, и я закашлялась. Сильная ладонь женщины несколько раз ударила меня по спине, и я распласталась на столе лицом вниз. Больно! Замахала руками в попытках освободиться, но мне все равно прилетело еще пару хлопков. Так ведь и убить можно!

— Я в порядке, — прохрипела я, усиленно откашливаясь.

— А вы покраснели, — с хитринкой во взгляде сказала Татьяна Ивановна. — Правду, стало быть, говорят. Отвергли вы его. Бедняжка мэр.

Выпученными глазами смотрела я на женщину, беззвучно открывая и закрывая рот. Чего⁈ Отвергла⁈ Вообще-то это я пострадавшая сторона. Меня отвергли! И не раз! И что значит «покраснела»? Я еще минуту назад задыхалась от застрявшего печенья. Конечно, была красная как рак.

— Не переживайте, — заговорщицким тоном продолжила Татьяна Ивановна. — Мне можете все рассказать. Я — могила.

Я чуть не захохотала в голос. Довериться ей — то же самое, что выйти на площадь в деревне и через громкоговоритель оповестить жителей о личной жизни. Нет уж, спасибо! Обойдусь без доверительных бесед.

— Это неправда, — твердо заявила я. — Откуда вы такое взяли?

— Ой, да только слепой не заметит, как Михаил Сергеевич на вас смотрит, — отмахнулась женщина. — Юлия Львовна все бегала за ним, да видимо, не выдержала и уехала. Куда ей до вас.

Сил удивляться у меня не осталось. Против людской молвы я бессильна. Лучше принять ее и пройти мимо. Хотя очень уж соблазнительна мысль, что Михаил ко мне неравнодушен. Может, правы люди? Тьфу! Еще в сплетни не хватало верить.

— Алла Анатольевна, не мне давать вам советы, — осторожно заговорила моя собеседница. — Но вы все же приглядитесь к Михаилу. Мужик-то он хороший. И вы так красиво вместе смотритесь.

Я едва сдержалась, чтобы зло не шикнуть. А то я без нее не знаю! Пусть идет к бесчувственному лбу в мэрском кабинете и ему объясняет, что мы ладная пара. Ох, пора заканчивать с этими чайными церемониями. Нервы целее будут.

— Пойду-ка я лучше зелье вам приготовлю, — пробормотала я, вставая.

Женщина кивнула и бросила на меня тот самый понимающий взгляд. Мол, я все вижу, чтобы ты ни говорила. Ну вас всех! Я выскочила из комнаты и направилась к себе в кабинет. Больше в чайную ни ногой. И поскорее бы Михаил уже уехал. Мне спокойнее станет.

В коридоре я выглянула в окно и заметила дедков, устроившихся неподалеку на скамейке. Они о чем-то активно спорили. Не удивлюсь, если придумывают план моего убийства. Похоже, мне теперь без охраны никуда.

Займусь лучше работой. Она всегда отвлекает от мыслей разного толка. Зелье для Татьяны Ивановны было простым, и я справилась меньше чем за час. Видеть ее не хотелось, но куда деваться? За защиту от дедков придется платить.

Но в здании я женщину не нашла. Ни на привычном месте, ни в чайной ее не оказалось. В других кабинетах тоже не знали, где она. Я решила оставить зелье на ее рабочем столе. Написала короткую инструкцию и положила бутылек сверху. А если кто возьмет? Лучше убрать в ящик. Открыла первый попавшийся и замерла от голоса сверху:

— Нехорошо по чужим столам лазать.

Подняла взгляд на говорившего. Конечно! Кто бы еще это мог быть? Михаил смотрел, чуть вздернув брови. Почему он постоянно ловит меня в самых отвратительных и двусмысленных ситуациях? Вот и сейчас коршуном наблюдает, не стащу ли я чего из чужого стола.

Я поборола в себе желание оправдаться и спросила:

— Ты Татьяну Ивановну не видел?

— Она взяла пару выходных и уехала в город.

Я удивленно хмыкнула. Так быстро? Неужели настолько соскучилась по сыну, что умотала, даже не попрощавшись?

— Зелье ей оставлю, — задумчиво пробормотала я и закрыла ящик стола.

Михаил благодушно кивнул и отправился к себе в кабинет. Ну что за человек? Мы же с ним партнеры! Как можно подозревать меня в мелких кражах? Или он просто издевается? Чесал бы уже в город, чтобы глаза мои его не видели.

Полная раздражения, я вернулась в свою каморку и уселась на стул. И что плохого в том, чтобы открыть ящик в чужом столе? Я же не домой к ней вломилась! Это офис, здесь не держат ценных вещей. У меня, например, ничего нет.

Машинально дернула на себя верхний ящик и замерла. Вот я балда! Как я могла забыть про найденный телефон⁈ Взяла его в руки и осмотрела еще раз. Чей же он? Стянула мягкий полупрозрачный чехол и не нашла под ним ничего.

Озарившая догадка подняла меня со стула. Смартфон ведь может принадлежать тому мужику из леса! Как я могла упустить из виду столь очевидный факт⁈ А кто бы не упустил, если бы его швырнули с обрыва на елку? Посттравматический синдром налицо.