Глава 7

Всю дорогу по лесу шли молча. Но я чувствовала: мой спутник сдерживается и вскоре закипит. Так и случилось. Стоило нам спуститься с холма и подойти к припаркованной в поле машине, как Михаил развернулся и набросился на меня.

— Какого лешего вы ушли и никому ничего не сказали? Поперлись в незнакомый лес, еще и одна! — кричал он, нависнув надо мной своим массивным телом.

Сразу захотелось оправдаться. Уже открыла рот, чтобы наябедничать на дедков, но сдержалась. Нет. Месть — дело личное, сама с ними расправлюсь. Я же знаю отношение мэра ко мне, вряд ли он стариков серьезно накажет. Может, и вовсе похвальную грамоту выпишет.

— Неужели переживали за меня? — спросила я и вскинула на мужчину хитрый взгляд.

Михаил пару раз кашлянул и зло буркнул:

— Что бы я потом в отчете написал? Ведьма пропала, нашли от нее лишь нижнее белье на елке.

— Понятно. А я уж, грешным делом, подумала, что ваше сердечко растаяло… — с наигранным разочарованием сказала я.

Мужчина промолчал, но так выразительно фыркнул, что моя зыбкая надежда на оттепель в наших отношениях окончательно испарилась. Вздохнув, я направилась к водительской двери. Опять ползти через нее придется. Но Михаил меня опередил. Подойдя к пассажирской дверце, он хорошенько треснул по ней и широко открыл.

Удивленно замерла, глядя, как мэр застыл в приглашающем жесте. Вот это прогресс! Похоже, к нам действительно подкрадывается весна и, может, скоро… Нет! Мысленно заблокировала непотребные фантазии. С этим мужчиной мечты покончено.

Подошла и села в машину. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула на сиденье. Интересно, он от злости или просто состояние автомобиля не позволяет по-другому?

Домой ехали молча. Лишь, когда припарковались, мой спутник повернулся ко мне и, выдавливая из себя слова, спросил:

— Вы в порядке? Может к врачу нужно?

Улыбка сама выползла на мое лицо. О-о-о! Как мило. Он обо мне беспокоится. Нахлынули прежние фантазии: лес, полянка, мы вдвоем… Я повернулась к мужчине… и обомлела. Под его правым глазом начал наливаться огромный фингал.

— Со мной все хорошо, а вот вашу рану стоит обработать, — сказала я и протянула руку, чтобы потрогать ушиб и оценить ущерб.

Михаил быстро перехватил меня за запястье. Моя тонкая рука утонула в его широкой ладони. Тепло его кожи прожигало насквозь, и я замерла, любуясь тем, как красиво смотрятся наши руки вместе. Невидимое ласковое предвкушение появилось в воздухе и начало порхать между нами, поглаживая кожу на губах. Привлекательность мужчины оказалась слишком сильна, чтобы исчезнуть под напором его отвратительного характера. Ох, несладко мне придется.

— Я в порядке, — сообщил Михаил и аккуратно опустил мою руку мне на колени. — Попрошу более не совершать подобных глупостей. У меня нет времени вас спасать.

Он отвернулся. Пару раз с силой дернув ручку двери, я смогла выйти наружу. Обида мелкими колючками облепила мой разум и никак не отпускала из цепких объятий. Конечно, кто я такая, чтобы у мэра нашлось на меня время. То ли дело Юлечка. На нее — всегда пожалуйста. Странно, что с собой в лес ее не приволок.

— Как вы меня нашли, кстати? — спросила я.

— Петрович показал на карте. Сказал, видели, как вы бродили по лесу, но отказались с ними идти в деревню.

Зло прищурилась. Ах вы, гаденыши! Значится, шли в поселок, а меня направили в чащу. Неужели потом совесть заиграла и решили послать ко мне мэра? Думаете, это вам поможет? Не рассчитывайте даже!

С моих губ сорвался злобный смех. Миша замер и с изумлением уставился на меня.

— Это не вам, — отмахнулась я и, подхватив свои вещи, пошла в дом.

Он оказался заперт. Похоже, наша соседка еще спит. Я покопалась в кармане и, найдя ключ, открыла дверь. Уголек выскочил меня встречать. Он терся о мои ноги и мурлыкал. Вот кто действительно мне рад.

— Привет, малыш, — поздоровалась я и погладила лоснящуюся шерстку.

— Кстати, а когда он отсюда съедет? — донесся сзади ворчливый голос мэра.

— Вместе со мной, — ответила я, с удовольствием снимая обувь и верхнюю одежду. Как же я устала.

— Еще один стимул поскорее закрыть вашу практику, — тихонько пробормотал себе под нос Михаил.

Оставила едкое замечание без ответа. Необъяснимая нелюбовь ко мне — личное дело мэра. Пусть сам с ней разбирается. Я же хочу принять душ.

Я поднялась наверх и тут вспомнила, что вчера закончился шампунь. Львиную долю содержимого из дорожного бутылька я потратила, отмывая свои шикарные волосы от слюней той паршивой козы. Придется попрошайничать по соседям.

Постучалась к Юле, за дверью стояла тишина. Тихонько заглянула внутрь. В комнате пусто. Во дела! Уже с утра убежала гулять⁈ Без спроса вещи девушки я брать не стану. Похоже, придется тащиться на поклон к мэру.

Он обнаружился на кухне, заваривал чай. Я бы тоже не отказалась, но сначала душ.

— Вы не могли бы одолжить мне немного своего шампуня? — попросила я и оказалась под прицелом удивленных глаз.

Пришлось объяснять:

— Мой закончился. Новый купить не успела. Хотела у Юли занять, но ее нет дома.

Реакция мужчины была неожиданной. Он весьма забористо выругался, бросил нетронутый чай и выскочил на улицу. А я осталась стоять с открытым ртом и хлопающими ресницами. Что это было? Неужели любовь? Так сильно скучает по ней, что помчался сразу искать? Или тут скрыто совсем другое? У-у-у! Как я устала от этих загадок. Теперь вот шампунь взять не у кого…

Пришлось тащиться в магазин. Выходя с покупками из маленького сельпо, я встретила на крыльце вчерашнюю старушку. В голове ярко всплыли образы моего заезда. Аж передернуло. Но пройти мимо будет невежливо.

— Доброе утро! Как Машенька? Вернулась домой? Больше не икает?

— Спасибо, деточка, — радостно заговорила бабуля и погладила меня по плечу. — Вернулась и не икает совсем. Вы-то в порядке?

— Конечно, — отмахнулась я. — Просто у меня опыт общения с рогатыми созданиями невелик, вот и не знала, с какой стороны подойти.

— Да, тут сноровка нужна, — кивнув, согласилась старушка. — Ты у Танечки поспрашивай, она тебе многое о животных расскажет.

Задумалась. Что еще за Танечка? А! Поняла.

— Вы Татьяну Ивановну имеете в виду?

— Ее, — подтвердила бабушка. — У них раньше с мужем ферма была. Много голов держали. Весь уход за скотиной на ней висел… Ох, бедняжка. До чего супруг ей беспутный достался. Не повезло бабе.

Продолжая мотать головой и бормоча себе под нос, старушка скрылась в магазине. Да уж, в деревне сложно сохранить приватной личную жизнь. Все про всех знают, и каждый считает своим долгом поделиться новостями с односельчанами.

Дома я наконец-то с удовольствием приняла душ. Затем попила чайку и села на диван отдыхать. Под руку подвернулась книжка, и я погрузилась в чтение легкого детектива. Солнце уже перевалило за полдень, когда воротился Михаил. Злой и раздраженный, он размешивал сахар в кружке с такой громкостью, что я никак не могла сосредоточиться на книге. Недовольно глянула на него. Синяк под глазом уже стал фиолетовым, снизу появилась припухлость. Похоже, он даже не позаботился о нем.

Я молча поднялась к себе, взяла мазь и вернулась. Мужчина сидел за столом, сильно нахмурившись и углубившись в свои мысли. Трогать его сейчас было откровенно страшно. Но куда деваться? Подошла ближе и тихонько тронула мэра за плечо. Он поднял на меня раздраженный взгляд, в котором читался вопрос «что тебе нужно?».

— Я ведь вас так и не поблагодарила за свое спасение, — миролюбиво начала я, подходя ближе. — Спасибо, что разыскали меня. Там действительно было страшно. И простите за синяк. Я не хотела.

Взгляд мужчины потеплел, и он кивнул головой, принимая мои извинения. Воспользовавшись его добродушием, я открыла мазь и спросила:

— Позволите обработать рану? Это хорошая вещь. За пару дней синяк уйдет. А то мэру не с руки ходить побитым.

На губах мужчины дрогнула едва заметная улыбка, я приняла ее за согласие. Быстро метнулась к раковине и вымыла руки. Затем подцепила пальцем немного крема и очень аккуратно начала втирать его в кожу вокруг глаза.

— Не больно? — озабоченно спросила я и, оторвав внимание от синяка, взглянула в глаза Михаила.

Лицо мужчины было так близко, что я могла рассмотреть крошечные морщинки вокруг его серых глаз. Напряженный взгляд обжигал. Он, словно огненный кнут, заставил мое сердце биться чаще. Моя рука застыла, а взор сам собой опустился на губы Михаила. Так близко. Какие-то двадцать сантиметров отделяли нас друг от друга. Воздух вокруг сгустился, а время замедлилось.

Секунда, вторая, и я медленно наклонилась. Мужчина не двигался. Сердце пропустило удар. Он не планировал сопротивляться. Мелькнула осторожная мысль: я же сегодня утром вычеркнула его из списка принцев. Но она быстро расплавилась и исчезла под накалом момента. Я опустилась чуть ниже…

Вдруг раздался стук входной двери, и вся романтическая атмосфера лопнула как мыльный пузырь. Нет! Ну почему именно в такой момент она надумала вернуться⁈

Михаил аккуратно отстранил меня и встал, чтобы встретить вошедшую Юлю. При виде моего злого взгляда девушка вздрогнула и опустила глаза. Моему разочарованию не было предела. Не могла где-нибудь поболтаться хотя бы полчасика?

Смотреть, как Михаил снова вьется вокруг нее, я не осилила. Положила мазь на стол и молча ушла к себе, мысленно поставив огромную точку в наших с Мишей несостоявшихся отношениях. Все, больше не попадусь на его обаяние. Если ему за каким-то чертом понадобилась Юля, пусть с ней и милуется.

Остаток дня я провела в своей комнате, разбирая корзинку с травами. Некоторые были напрочь испорчены ночевкой в лесу, и я снова вспомнила парой недобрых слов тех дедков. Ничего, случится на моей улице праздник.

Ночью выспалась на совесть, так что к утру понедельника я была готова работать. Инцидент с козой уже померк в памяти, я с нетерпением ждала новых посетителей. Однако ко мне никто не спешил. За весь день пришли дважды: за зельем для похудения и за настоем от зубной боли.

Свободное время я проводила с Татьяной Ивановной, слушая местные новости. В горячем листе еще числился мой выезд на козе, но очередная ссора Семеныча с хозяйкой Машеньки уже вытеснила меня с первого места.

В рутинной скуке прошли следующие два дня. Мало того, что я дома бесилась от взаимодействия Миши и Юли, так теперь они мозолили мне глаза еще и в администрации — бухгалтер приступила к работе.

В четверг утром раздраженная донельзя видом подобострастного Миши, я вошла в свой кабинет и застала там девушку лет двадцати.

Сгорбившись, она сидела на стуле. Несмотря на чистую одежду, посетительница выглядела неопрятно. Грязные волосы затянуты в тугой хвост, лицо осунувшееся, под глазами залегли глубокие тени. Настроения принимать население не было, девушка вызвала лишь раздражение. Однако я постаралась взять себя в руки и вежливо поприветствовала ее:

— Добрый день. Я Алла, ведьма на практике. Что вас привело ко мне?

— Здравствуйте, Алла, — ответила она тихим и совершенно безликим голосом. — Я уже много ночей не могу спать. Можете мне помочь?

Я внимательно присмотрелась. Девушка действительно походила на человека с бессонницей. Разбираться в причинах чужой проблемы мне не хотелось. Да и разве за этим она пришла?

— Минутку, — попросила я и открыла дверцу шкафа, где держала свой саквояж.

Так-с, что у нас тут есть. Пустырник, чабрец, боярышник, душица…

— Вам посильнее или полегче? — спросила я, не поворачиваясь.

— Посильнее, — ответила девушка, и в ее голосе проскочили радостные нотки.

— Хорошо, — задумчиво пробормотала я, перебирая бутылочки. — Сейчас смешаю вам настойку.

Я достала самые сильные травы, собрала их в один пузырек и, добавив побольше своих сил, протянула лекарство бедняжке.

— Только осторожно! — серьезно предупредила я. — Десять капель перед сном запить водой. Не более! Ясно?

Улыбка девушки была слабой, но счастливой. Я улыбнулась ей в ответ. Ну, хоть кому-то сегодня помогла. Настроение улучшилось, и я проводила ее до выхода. Посетительница бросила на меня прощальный взгляд, от него тоскливо сжалось мое нутро.

Рабочий день приближался к концу, а неспящая девушка никак не выходила из головы. Мысли о ней накатывали тревожными волнами, а потом отступали, оставляя горький привкус. Да что с нею не так?

Не выдержав, я пошла к Татьяне Ивановне. Та о чем-то задумалась, сжимая в руке грецкий орех. Костяшки пальцев ее побелели. От моего голоса она вздрогнула, раздался треск — скорлупа ореха в ее ладони разломилась. Я даже на пару секунд забыла, зачем пришла. Вот это силища! Есть женщины в русских селеньях…

— Хотите орешек? — предложила она как ни в чем не бывало.

Я отказалась и спросила:

— Вы видели девушку, которая сегодня ко мне утром приходила? Кто она?

— Это Вика Смелова. Бедная девчушка, — сокрушенно качая головой, сказала женщина.

— Почему? — уточнила я, а у самой сердце заколотилось от нехорошего предчувствия.

— Так месяц назад у нее дом сгорел. Вся семья погибла. Отца, мать и сестру с племянницей в один день похоронила.

У меня волосы на затылке встали дыбом, а тело пронзила стрела страха.

— Где она теперь живет? — почти крикнула я.

Услышав ответ, я со всех ног бросилась на выход. Только бы не опоздать! Как я могла отпустить ее в таком депрессивном состоянии с настойкой снотворного на руках?

Выскочила наружу и едва не снесла с ног Петровича. Три дня от меня гаденыш прятался. Было бы время, обязательно пропесочила бы его за подлянку в лесу. Может даже, ушами ослиными на пару дней наказала. Некогда! Я словно фурия мчала к своему велосипеду. С разбегу запрыгнула на него и закрутила педали со всей возможной скоростью, на которую была способна. Мне нельзя опоздать!

Вот ее дом. Бросив велосипед прямо на дороге, я заскочила во двор и дернула входную дверь. Заперто. Заколотила по ней кулаками и стала громко звать девушку по имени. Никто не открывал. Что делать? Моя интуиция вопила и завывала как пожарная тревога, а чувство вины затапливало с головой. Я обежала дом по кругу и подергала все окна. Зашторены, и ничего не видать. Но я ощущала, что девушка внутри и ей нужна моя помощь.

Около калитки уже остановились несколько человек и с интересом наблюдали, как я наматываю круги и пытаюсь залезть в окно. Точно! Следует вызвать скорую. С отчаянием вспомнила, что телефон остался в кабинете.

— Вызывайте скорую! Срочно! — крикнула я толпе зевак.

Послышались шепотки, среди которых громко прозвучало: «Может, лучше психушку?»

— Да не для меня! — рявкнула я и зыркнула на зевак своим фирменным светящимся взглядом. — Не вызовете — лично каждого прокляну. Живо!

Телефоны достали все, но я уже не смотрела на них, примеряясь к сорокалитровому бидону у крыльца. Открыла его и пнула, выливая остатки воды. С трудом подняла емкость и швырнула в окно. Старая деревянная рама не выдержала и треснула. Сопровождаемый звоном разбитого стекла, бидон с громким стуком приземлился в доме.

Я поднялась на завалинку и ногой в летней тапочке выбила остатки стекла. Хорошо, смогу пролезть. Забиралась аккуратно, стараясь не порезаться. Просунула ногу — раздался треск брюк. Низ штанины задел стекло и порвался. Но жалеть свои новые бежевые клеши не было времени. Увидев в проеме комнаты лежащую на полу девушку, я рывком заскочила внутрь. На секунду руку охватила сильная боль, но я вытеснила ее из сознания и со всех ног побежала к бедняжке. Только бы не опоздать!