Глава 8

— Вика! — кричала я, тормоша девушку за плечо и пытаясь привести ее в чувство.

Та не реагировала. Я прощупала пульс и облегчено выдохнула. Жива! Взгляд упал на пустой пузырек, который я выдала ей утром. Если девушка без сознания, то уже давно выпила зелье, значит, заниматься промыванием желудка поздно. Настойка всосалась в кровь.

Я подскочила к разбитому окну и крикнула стоявшим неподалеку людям:

— Когда скорая будет?

— Через полчаса, не раньше. Пока доедет с соседней деревни… — ответил кто-то из толпы.

Обреченно застонала. Они не успеют. Пульс у девушки слишком слабый. От мысли, что она умрет из-за моего недосмотра, нервная дрожь пробежалась по телу. Что делать⁈ Пальцы мелко подрагивали, и я сцепила руки в замок. Думай, Алла! Думай! Как назло, не взяла с собой свой саквояж. Хотя вряд ли его содержимое смогло бы чем-то помочь. Дела слишком плохи.

Я вернулась к девушке и села рядом с ней на пол. Остается последнее средство. Ни одна из ведьм не пойдет на такое в здравом уме, но выбора у меня нет. Когда ведьма напитывает силой настойки или амулеты, она отдает энергию через кончики пальцев, тщательно контролируя поток. Этому приходится долго учиться.

Вложишь мало — не сработает. Добавишь больше, и эффект может быть непредсказуем. Но одна техника строго-настрого запрещена всем ведьмам — отдавать силу живым существам. Вмешиваться в чужие энергии — вещь опасная не только для испытуемого, но и для экспериментатора.

Сольешься с инородным потоком и не заметишь, как отдашь все до последней капли, — здравствуй, смерть. А если, наоборот, заберешь чужое — умрет другое существо. И для ведьмы будут серьезные последствия. Она больше не будет способна контролировать смешанную энергию и станет опасной. От таких нестабильных быстро избавляются. Заканчивают они свои дни в изоляторе. Что же мне делать?

Отвратительный выбор. Но еще хуже — сидеть и смотреть, как девушка на полу умирает. К черту запреты! Буду действовать осторожно и медленно. Моя сила поможет ей продержаться до приезда скорой.

Я потерла кончики пальцев друг об друга и аккуратно обхватила руками шею Вики, нащупывая пульсирующие жилки с обеих сторон.

Сила привычно хлынула в пальцы, и я сократила ее поток в два раза. Отпустила немного энергии и почувствовала, как она утекает в тело девушки. Перекрыв канал, я замерла. Вика лежала неподвижно, но ее сонные артерии пульсировали под моими пальцами. Ничего плохого не произошло. И я повторила свои действия, уже не останавливая поток силы. Он медленно входил в тело девушки и растворялся в ней, заставляя ее сердце биться.

Бедная девчушка! Через что ей пришлось пройти… Я смотрела в бледное лицо, и моя душа наполнялась жалостью. Что ждет Вику в этой жизни? Как она сможет оправиться от потери всех близких? Прикрыв глаза, я мысленно послала ей благословение прожить долгую и счастливую жизнь. Пока моя сила утекала из меня, я раз за разом повторяла заветные слова. Ведьмы умеют не только проклинать. Только вот заказчики редко просят благословить кого-то. Большинству подавай проклятья.

Время шло, а я сидела над Викой, обхватив ее шею. Колени болели, спину сводило и начала кружиться голова. Где же такая нужная сейчас скорая? Долго не продержусь. Я никогда не измеряла, сколько во мне силы, и теперь гадала, насколько еще хватит. Оценить заряженность ведьмы без вреда для ее здоровья практически невозможно, поэтому нас и не классифицируют.

Позади послышался шум и звук раздавленного стекла. Кто-то забрался в окно. Оглянулась — ко мне направлялся Михаил Сергеевич. Увидев девушку, он посуровел лицом и строго произнес:

— Уберите от нее руки!

— Стойте на месте! — крикнула я, боясь, что он бросится спасать Вику и испортит мои труды. — Я ей помогаю!

Мужчина недоверчиво глянул и сделал пару шагов вперед. Кинул стремительный взгляд на мои руки и лицо девушки. Он за долю секунды понял, что я ее не душу, и успокоился. Быстро же сообразил. Откуда только знает, как выглядит настоящее удушение⁈

— Что произошло? — спросил мэр, присаживаясь рядом.

— Она выпила слишком много снотворного. Видимо, хотела покончить с собой.

— Ясно, — задумчиво произнес Михаил.

Он поднял пустой бутылек с пола и понюхал его. Зло прищурился и испытующе посмотрел на меня.

— Это вы ей дали? — Голос мужчины был суров и до краев наполнен осуждением.

Молча кивнула, стараясь не отвлекаться и не потерять контроль над течением силы в пальцах.

— Значит, поэтому первой прибежали. Как только ума хватило выдать бедняжке снотворное! — накинулся он на меня.

— Откуда мне было знать? — возмутилась я в ответ.

— Должны были! — рявкнул он. — Или решили — если ведьма, то можно направо и налево раздавать свои настойки и не думать о последствиях?

Своей вины я не отрицала. Но ведь не я сожгла ее дом и убила родных. Не я насильно вливала ей в рот настойку! О дозировке я предупредила. Так как можно всю вину вешать на меня? От возмущения мое сердце забилось чаще, и поток силы прорвался, вызывая приступ головокружения. Едва успела его уменьшить.

— Выйдите вон, — прошипела я и ощутила, как в моих глазах запылал огонь.

Повернула голову и, посмотрев в упор на Михаила, произнесла:

— Сейчас она жива только благодаря мне. Если вы не хотите прикончить нас обеих, то не мешайте. Встречайте скорую.

На удивление мэр без единого слова поднялся и отошел. Я услышала за спиной его шаги. Видимо, он открыл дверь и начал с кем-то разговаривать.

Облегченно выдохнув, я сосредоточилась на деле. До ушей донесся вой приближающейся сирены. Слава всем богам! Наконец-то приехали!

Дежурный врач действовал умело. Быстро узнал причину и отодвинул меня в сторону. Мужчины из толпы зевак помогли уложить девушку на носилки и донести до машины. Среди любопытствующих заметила Татьяну Ивановну. Она охала и причитала, суетясь вокруг носилок. Я стояла в проеме входной двери и из последних сил цеплялась за косяк, чтобы не рухнуть.

— Я поеду с ней, — вызвался мэр и ловко заскочил в салон скорой.

Девушку загрузили, и неотложка покинула место происшествия, оставив позади себя перешептывающуюся толпу. Я грустно вздохнула. Вот и новая сплетня для них подоспела. Долго будут обсуждать. С трудом отцепила пальцы от шершавой доски косяка и сделала пару неуверенных шагов. Ноги подкосились, и я рухнула на крыльцо.

— Алла Анатольевна! — донесся обеспокоенный окрик Татьяны Ивановны. — Что с вами?

Женщина бросилась ко мне и с легкостью поставила меня на ноги, позволив на нее опереться. От толпы тут же отделились и приблизились к нам Петрович и Семеныч, которые, наверное, в этой деревне ни одного происшествия не пропустили.

— Ведите меня в огород, — прошептала я.

— Зачем? — удивилась Татьяна Ивановна.

— Могилку мне копать будем, — пробормотала я и криво усмехнулась.

Люди потихоньку стали расходиться, а мы вчетвером двинулись за дом в поисках грядок. Дойдя до первой, я остановилась и опустилась на траву. Глянула снизу на дедков и попросила:

— Сможете вырыть яму? Нужно меня в землю закопать.

Удивление на старческих лицах быстро сменилось воодушевлением, и они ринулись в сарай в поисках лопат.

— Алла Анатольевна, вы точно в порядке? — с сомнением в голосе спросила Татьяна Ивановна.

— Скоро буду. Мне нужно восстановить силы. Экстренное средство в таких случаях — полежать пару часов в земле.

— Поняла, поняла, — закивала моя спутница и прикрикнула на дедков. — Чего там возитесь? Живее копайте!

Под строгим руководством Ивановны воодушевленные возможностью закопать меня Семеныч и Петрович рыли как профессиональные шахтеры. Только лопаты сверкали в лучах заходящего солнца.

Я осмотрела свою руку. Порез не опасный, но неприятный. Оторвала низ футболки, превращая ее в оборванный топ, и перевязала рану.

Когда грядка с луком и морковью была полностью уничтожена, я легла в неглубокую яму и попросила закопать меня по шею. С невиданным энтузиазмом дедки забросали мое тело почвой. Были бы силы, сказала бы этим двум гаденышам что-нибудь едкое. Но, к сожалению, начал отказывать даже язык. Мне следует немного вздремнуть, земля сама всю работу сделает. После грядочной процедуры я, по крайней мере, смогу доползти домой.

— Татьяна Ивановна, вы идите, я здесь надолго. Спасибо за помощь.

Женщина еще чуток попричитала, но вскоре ушла. Дедки тоже куда-то пропали, и я осталась одна. Тело начало покалывать от поступающей новой силы. Глаза слипались, и я не стала противиться сну.

Очнулась уже в темноте. Голова тяжелая, но энергии прибавилось. Правда, не настолько, чтобы вылезти из-под земли и добраться до дома.

Сбоку раздался шорох и послышались знакомые голоса. «Двигай ее сюда…» — «Зажги…». Совсем рядом чиркнула спичка, и огонь осветил лица Семеныча и Петровича. Одни из них нес свечу, а второй тащил деревянную скамейку — он бухнул ее прямо перед грядкой. Вскоре в полуметре от меня на лавочке уютно устроились дедки. Свечку они воткнули в землю рядом с моею головой.

— Ну что, помянем? — с серьезным лицом произнес Семеныч и достал из-за пазухи пол-литровую бутылку.

— Земля ей пухом, — протянул в ответ Петрович и ловким движением выудил из кармана две стопки.

Раздался звук наливаемой жидкости, и деды не чокаясь опрокинули напиток себе в рот. Мои глаза увлажнились. Неужели Вика не выжила⁈ Я же так старалась ее спасти. Безумно жаль девчонку. Горечь наполнила тело, и по щекам покатились слезы.

— Эх, хороша, — протянул Петрович и смачно цокнул языком. — Этот мятный настой неплохо получился.

— Угу, — довольно ответил ему Семеныч, шумно занюхивая алкоголь рукавом.

У них совсем совести нет? Человек на тот свет отправился, а они о выпивке разглагольствуют. С трудом открыв рот, я прохрипела:

— Вика умерла?

— Типун тебе на язык, ведьма. Откачали ее. Жить будет, — сказал Петрович, наливая по второй.

Громкий выдох облегчения сорвался с моих губ. Чудесная новость! Однако неясно по какому поводу они тут цирк устроили?

— Тогда кого поминаете? — удивленно спросила я.

— Лежи, ведьма, лежи, — буркнул Семеныч. — Покойникам не положено разговаривать.

Не чокаясь они опрокинули еще по одной и с удовольствием зажмурились. Моему возмущению не было предела. Деревенские умники решили мои похороны устроить? Вот же гады! Ничего-ничего. Скоро я выберусь, восстановлю силы и вы узнаете вкус моей мести. Я уже придумала, что именно сделаю. Умолять будете вас простить.

Наблюдать, как меня хоронят заживо, желания не было. Я попыталась приподняться, но обмякшее тело не слушалось. После нескольких попыток встать смогла вытащить лишь одну руку. Похоже, мне придется здесь задержаться.

— О, ведьма, подай-ка лучок, — как ни в чем не бывало попросил Петрович и кивнул на тот, что каким-то чудом выжил при раскопках, — его сочная стрелка возвышалась около моей освободившейся руки.

Сил удивляться наглости стариков у меня не осталось. Я вырвала лук из земли и швырнула его в них. Чтобы вы им подавились! Семеныч ловко поймал растение на лету — к аромату самогона добавился резкий запах лука.

— Ну, раз покойница ожила, то давай за здравие теперича, — предложил Петрович.

Снова налили, громко чокнулись и смачно выпили. Пока я бессильно взирала на чудачества стариков, в голову пришла интересная мысль. Дедки ведь — ходячие базы данных местных сплетен. Мне же после дневного случая непременно хотелось узнать, что именно произошло с родственниками несчастной Вики.

— Слушайте, — обратилась я к старичкам едва ворочающемся языком. — Как семья Вики погибла? Что случилось?

Дедки оживились и под звук наполнения рюмок наперебой поведали мне о трагедии. Дело было месяц назад. Семья Смеловых занимала половину двухквартирного деревянного дома, вторая долго пустовала, прежде чем туда заселился новый жилец. Однако не прошло и пары дней, как ночью дом загорелся. Погибла и семья, и их новоиспеченный сосед. Одна Вика, которая во время беды гуляла с друзьями, чудом осталась жива.

— Мать ту девчушку постоянно ругала за ночные танцульки, — закончил рассказ Семеныч. — А оно вон как вышло. Жизнь ей спасли.

Мысленно удивилась. Опять огонь? Не много ли в деревне людей от него гибнет? И знахарка, и семья почти целиком. Интуиция подняла голову и настойчиво стучалась в мой разум. Неспроста. Но связаны ли смерти между собой?

— Кто тот сосед был? — спросила я.

— Так дед помер, квартира в наследство досталась его внуку городскому. Тот и не справился с печкой, — спокойно ответил Петрович и закинул в себя очередную порцию алкоголя.

— И чего они сюда прутся? — возмутился Семеныч и последовал примеру друга.

Бутылка быстро подходила к концу, дедки о чем-то разглагольствовали. Я их не слушала, пыталась по внутренним ощущениям понять, долго ли мне еще играть роль покойницы. Поскорей бы добраться до дома и отмыться хорошенько.

— Сходим за второй? — спросил Семеныч у закадычного друга.

Мог бы и не спрашивать. Петрович резво поднялся со скамейки, наклонился к свечке и забрал ее. Старички исчезли из поля видимости. Дожидаться их возвращения не стану.

Я поворочалась, скидывая с себя землю, и с трудом села на грядке. Посадки уничтожены, конечно, но ничего, откуплюсь. На карачках выбралась за бортик и плюхнулась на траву. Под руку попалась безжалостно выдранная морковь. Большая уже. Жалко. Я поползала вокруг и, собрав несколько крупных экземпляров, крепко перехватила их за ботву. Чего добру пропадать⁈ Со второй попытки я поднялась и пошатываясь направилась домой.