Глава 25. Встреча в саду

Я проснулась ночью и сначала не поняла, где нахожусь. А потом выдохнула с облегчением — моя комната, моя постель, в полумраке видна знакомая обстановка. Значит, Лоут не стал меня будить и не перенес в общую спальню. Хорошо… А вот сон прошел, будто рукой сняло. Душно вдобавок. Подхожу к окну и, подняв занавеси, полностью открываю створки, чтобы подставить лицо освежающему ветерку.

На Марионе довольно светлые ночи. Причем, звезд почти не видно и нет нашей Луны — горизонт светится за счет космической Короны планеты. Это явление напоминает северное сияние на Земле. Правда, я видела его лишь на фотографиях, но есть что-то общее с переливами цветов Короны. Дивное зрелище, прежде не удавалось любоваться им так долго. Я хочу спуститься в сад и дойти до бассейна.

Намерена побродить вокруг дома одна, бояться же нечего. Убедилась, что призраков здесь не водится, а если Богиня пожелает, найдет меня в любом уголке своих владений. От ее всевидящего ока не укрыться.

«Мариона, ты меня слышишь…» Кажется, я осмелела настолько, что пыталась вызвать для беседы саму Создательницу. Разве боги приходят по первому зову смертных? В таком случае это должен быть очень громкий зов — прямо таки вопль обезумевшей души, как было с Иовом. А что еще может привлечь богов? Если верить мифам, все они любят кровь и насилие, а еще беспрекословное подчинение и раболепство.

Думаю, Мариона такая же, но она не только богиня, она — женщина, потому ее желания могут быть особенно вычурны и противоречивы. Боюсь, еще придется с ними столкнуться…

Осторожно, на цыпочках, подхожу к нашей супружеской спальне и, немного поколебавшись, приоткрываю дверь. Лоут спит, раскинувшись посреди широкой кровати прямо в одежде, на стене слабо горит экран. Наверно, опять его диаграммы и схемы… Так устал, что заснул во время своих вычислений. Я могла бы лечь рядом, обнять его, но сначала прогуляюсь по саду.

И зачем я только глянула на стену! В этот раз на экране застыл кадр из какого-то жуткого видео — полуголый окровавленный мужчина, свирепо оскалившись, давил коленом на горло другого, лежащего на земле с вытаращенными глазами, а рядом стояли люди в черной форме и спокойно наблюдали за происходящим. Лоут перед сном в одиночестве смотрел крутой боевик?

Приглядевшись внимательнее, я вдруг заметила среди наблюдателей и своего мужа — на его лице читалось выражение брезгливой скуки. Так это реальное видео из личного архива?! Может, группа Лоута принимала участие в поимке преступника, но почему они не разнимают борцов, которые уже явно истерзаны, а как будто любуются смертельной дракой. Причем, тот, кто побеждает, совсем не похож на полицейского — формы нет, короткие грязные штаны разорваны. Чудовищная картина.

Выскользнув из спальни, почти бегом спускаюсь по лестнице. Обойду вокруг бассейна и вернусь в свою комнату, таков мой план. Ложиться рядом с мужем я передумала. И все же, какие чудесные здесь ночи… Теплый, мягкий климат и близость моря придают особое очарование прогулкам в темноте. Впрочем, отблесков далекой небесной Короны вполне достаточно, чтобы обойтись без фонарей.

Планирую немного поплавать, еще ни разу не купалась в бассейне ночью, самое время получить такой опыт. И раз я одна, быстро скидываю халатик, оставляю на лежаке сорочку и голышом погружаюсь в воду. Блаженство… Не могу сдержать восторженный шепот:

— Мариона! Ты слышишь меня — это блаженство!

Я смеюсь, поднимаю кучу брызг и болтаю вслух всякие глупости. Если бы не мимолетная тоска по родным, оставшимся на Земле, я была бы сейчас самой счастливой женщиной во Вселенной. Видимо, так уж задумано, что счастье никогда не бывает полным, нам вечно чего-нибудь не хватает.

Но сейчас мне настолько хорошо, что душа преисполнена искренней благодарностью. «Спасибо, Мариона… За этот дом, за заботу моей новой семьи, за возможность снова творить и радовать своими фантазиями людей, за множество новых чувств…»

Качнулись ветки в кроне ближайшего дерева, какая-то крупная ночная птица вылетела на охоту. Ее хриплый выкрик, похожий на язвительный смешок, разорвал тишину сада. Сердце мое на мгновение замерло от страха, когда на тропинке показалась высокая мужская фигура.

— Лоут, это ты?

Мне ответил знакомый молодой голос:

— Соня, ты здесь… А Рик был прав, он велел разбудить тебя до наступления сумерек, предупреждал, что потом ты проснешься среди ночи. Только отец запретил тревожить, сказал, что тебе надо как следует отдохнуть.

У края бассейна стоял Гордас. Вот так встреча… Неожиданно севшим голосом я пробормотала:

— Рик все знает заранее, он вообще все обо мне знает, такая уж у него работа. А ты опять бегал? Днем времени не хватило?

— Я уже которую ночь не могу спать спокойно, хочу заранее вымотать себя до усталости, а потом закрываю глаза и вижу тебя. И если засну — вижу тебя…

— Странно. Уж сегодня-то мог бы помечтать о красавице Кайли.

— При чем здесь она?

— Она же тебе нравится, и вы будете вместе.

— Да… может быть… Но думаю я только о тебе.

— Разве я виновата? Может, и так, конечно, не буду оправдываться. ФФухх… Гордас, я бы очень хотела помочь и все, что смогу сделаю, но, кажется, Лоут тебя неправильно настроил. Привел меня в дом, как живой талисман на удачу, а я обычный человек. Я не идеальный робот со встроенной программой, хотя и совершенные программы дают сбои. Что тебе сказал про меня отец?

Вот Соня из Дейкос — она та самая, которая лучше всех будет тебя любить. Конечно, ты поверил ему, что я твоя мия. Лоут для тебя главный авторитет, вы с рождения вместе. А мне недавно растолковали истинное значение этого слова — мия. Я вроде бы все поняла, но в то же время остались вопросы. Кто я для тебя, Гордас? Чего ты от меня ждешь?

Он опустился на край бассейна, свесил ноги в воду и теперь смотрел на меня без своей обычной улыбки, непривычно серьезно.

— Разреши видеть тебя чаще. Не оставляй надолго, эти дни я места себе не нахожу, ты улетаешь утром и забираешь с собой мое сердце. У меня пусто вот здесь, если ты далеко.

«Быть настолько важной и притягательной для мужчины… Ох, Гордас, зачем ты так откровенно высказываешь мои самые заветные грезы, я почти забыла о них, уже не надеялась…»

Он положил руку себе на грудь с той стороны, где горячо бьется это самое сердце, и я вдруг поняла, что все время ждала от него таких слов. Ждала и боялась услышать. Тайно желала подобного признания и корила себя за него. Что же ты наделал, Лоут? Зачем свел нас, неужели не мог заглянуть вперед?

И что теперь … Вести себя как ни в чем не бывало, забыться в круговерти светской суеты или стать Гордасу еще ближе. Ведь именно этого требует мое тело. Всего лишь желание тела или нечто большее… А разве так легко игнорировать жажду плоти? Я попытаюсь, но велики ли силы моих принципов, вот вопрос.

Хотя у нас с Гордасом примерно один возраст, я почему-то считаю себя старше и опытнее, посматриваю на него свысока, будто он для меня всего лишь наивный мальчишка. Наивный, но отнюдь не невинный. Зато настоящий, открытый, искренний в своих переживаниях… мальчишка.

И притом он отлично знает, чего хочет и что может дать мне, не видя в этом ничего предосудительного. Или я ошибаюсь… Я — жена его отца. До каких же границ Гордас готов дойти в близком общении со мной. Опасное любопытство, но я неудержимо лечу в бездну, оставив сомнения позади.

— Ты пришел сюда искупаться?

— Да. Ты не рада меня видеть?

Усмехаюсь такой нелепости, кусаю губы — эта его привычка, я готова ее перенять.

— Подай мне халат, я уже наплавалась. Подожду тебя в шезлонге.

Пикантная ситуация. Я должна выйти из воды и принять свою одежду из рук Гордаса. Нужно ли стыдиться того, что была в воде голой? Чувствую, как напрягаются соски, сладко ноет низ живота. Я хочу этого мужчину, но не могу допустить близости между нами.

Лоут просил быть поласковей со своим «мальчиком», я слишком хорошо помню его слова. «Все, что сделает тебя счастливой…». Меня и Гордаса. Он скоро покинет дом, а я останусь ждать его возвращения и готовиться к его свадьбе с этой напыщенной аристократкой. Откуда во мне столько предубеждения к недавней знакомой, я никогда не была злючкой?! Неужели, ревность… Это бы многое объяснило.

Решительно выхожу из воды, поднимаясь вверх по шероховатым ступеням, — пусть смотрит, пусть сравнивает со своей невестой или виртуальными куклами, от меня не убудет.

На его лице нет и следа удивления, а потому я не спеша протягиваю руку за халатом.

— Ну, же, Гордас! Я скоро замерзну.

— Да, сейчас, сейчас…

Он расправляет тонко-ворсистую ткань и накидывает халат мне на плечи, а потом… Боже! Он встает на колени передо мной, прижимается щекой к моему влажному животу, обнимает меня за бедра поверх халата и продолжает тереться лицом о мою кожу. У меня перехватывает дыхание, пересыхает во рту, ноги слабеют, а пальцы рук сами ныряют в густую массу его спутанных волос.

— Что ты… зачем…

Он не отвечает, а просто целует меня внизу живота, скользит языком по самым чувствительным складочкам моего тела. Все очень просто. Что может быть легче… Гордас заводит ладонь между моих ног, заставляя немного раздвинуть их, так ему будет удобнее, а я уступаю, и даже хочу приподнять колено и закинуть ногу ему на плечо, но тогда мне придется целиком раскрыться перед ним, а это будет слишком, слишком…

Чувствую, как стучит пульс в висках, будто колокольным набатом гудит в голове кровь, и таким же гулким эхом отдается в паху желание принять в себя мужское естество. Я была не готова к такому, я хотела одеться и поболтать перед сном, может, пара почти дружеских поцелуев и довольно.

Гордас застал меня врасплох, сейчас — ночью у воды, расслабленная и открытая, я не смогу долго сопротивляться, неужели он не понимает, что может случиться дальше или нарочно распаляет меня, заставляя… Заставляя обманывать своего отца!

— А что, если Лоут узнает?

Последний довод, за который цеплялся мой здравый смысл — он разбился о стальные аргументы Гордаса:

— Я с ним говорил. Когда понял, что хочу тебя всю, собирался уехать, оставить вас вдвоем. Это трудно, но я бы попробовал. Тем более, мне и так скоро уезжать, зачем усложнять. Он не отпустил, сказал, что последние дни я должен провести дома, и если ты позволишь себя любить, он против не будет. Если ты позволишь… Ты такая сладкая, нежная, я хочу целовать тебя везде, можно?

Его голос срывался и заметно дрожал. Вот оно как получается! Нам обоим выдано разрешение на приятное времяпровождение вместе. Лоут хотел сделать сыну подарок перед разлукой. Отлично устроился. Приобрел игрушку сразу себе и сыну. А ведь я была готова привыкнуть к нему, стать хорошей, верной женой. И не надо мне никаких любовников, живых или синтетических. А оно вот как вышло…

Я запуталась, словно попала в какую-то невидимую паутину и не знаю, за какую ниточку потянуть, чтобы петля еще туже не сдавила горло.

— Ну, бери… Если так нужно, бери, что хотел.

Я сама сбросила халат с плеч и расплела на затылке намокший узел волос. Заметив перемену в моем настроении, Гордас поднялся и теперь стоял напротив меня — большой, сильный, красивый мужчина, способный доставить массу чувственных удовольствий. Что же мне мешает их получить? Пресловутая порядочность?

Грош ей цена — лицемерие и ханжество, в мыслях я уже не раз ложилась под бочок к своему белокурому ангелу. И я бы очень старалась, вздумав подарить ему самые приятные мгновения наяву, но ведь это сразу же все изменит. Тогда мне придется спать с двумя мужчинами. С мужем и его взрослым сыном. Спать с двумя, любить двоих…

Они очередность установят или договорятся ласкать меня одновременно? Вспышкой молнии в памяти встала сцена нашей супружеской любви на глазах у свидетеля. Будь же честна сама с собой, Соня, тебе понравилось?

Не знаю, что уж там Гордас прочел на моем окаменевшем лице, только он медленно поднял злосчастный халат и заставил меня одеться. Затем поправил пояс, затянув его туже, чем следовало и, подхватив меня на руки, понес к дому. Я обняла его за шею и только прошептала чуть слышно:

— Ты же выкупаться хотел, отпусти меня, я пойду сама. Гордас, я скверная женщина, твоя невеста в сто раз меня лучше, она делает, что хочет и ни в чем себя не винит. И вообще у нас все неправильно получается, это я виновата, я дала тебе какие-то надежды, но ты такой заманчивый, а Лоут мой муж и твой отец…

Кажется, я несла чушь, все собрала в кучу, во всем призналась и покаялась сразу. Хотела, чтобы он меня понял, не обижался, не осуждал, а понял, почему мы не можем заняться сексом на лежаке у бассейна. Но вот осталась ли я довольна ответом…

— Если для твоего спокойствия нужно, чтобы я к тебе больше не прикасался — я не прикоснусь. Я очень люблю тебя и хочу, чтобы тебе было хорошо.

Такой милый мальчик! Он не мог выдумать более изощренней пытки для нас двоих.