Глава 27. Мрачное торжество

Соня

Они были такие красивые, мужественные — все как на подбор рослые, крепкие парни. Вытянувшись в струнку, Гордас стоял третьим в ряду. Таким сыном могли бы гордиться любые родители. Но Лоут рассеянно смотрел по сторонам, коротко кивал знакомым. Я заметила Таума Ласкона и помахала ему рукой. Значит, где-то рядом и Джемма, хотелось бы ее повидать.

Официальная часть показалась мне скомканной и несуразной. В гробовом молчании зала пожилой военный прочел короткую пафосную речь о том, что «миру нужны лучшие из лучших защитники» и «новая кровь послужит процветанию будущих поколений».

У меня возникали странные ассоциации, как будто наших парней собираются увозить в лабиринт на съедение Минотавру. И молодцев в расцвете лет ожидает почетная смерть как дань чудовищной традиции. Вот тогда уж действительно «вечер прощания» — самое подходящее название для мрачного торжества. Недаром вся трибуна завалена белыми цветами, словно надгробие.

А вообще, считаю, подобное мероприятие надо проводить непосредственно перед отправкой ребят в эту самую "армию". Они же еще несколько недель будут дома, а с ними уже попрощались. И как тут лучше устроить — с праздничного стола прямиком в казармы или дать еще время собраться с духом…

Мои опасения по поводу толпы народа на празднике не оправдались. Постепенно прихожу к выводу, что население Марионы малочисленно и сокращается год от года. Может, и в этом есть какая-то особая задумка местной богини?

По ее законам женщины пользуются здесь особым спросом. Ухоженные, элегантные, знающие свою высокую цену, — марионки казались экзотическими цветками в оранжерее. И мне еще повезло, что Джемма не слишком важничала, а ее подруги сочувственно вздыхали, узнав историю моего похищения.

Другие же дамы сейчас посматривали на меня не слишком дружелюбно. А вот и драгоценная Кайли! Сдержанно улыбается, шепчет что-то на ухо дородной матроне, указывая розовым пальчиком в сторону Гордаса. Приклеив улыбку и на свое лицо, я забираю со столика высокий бокал с напитком — просто хочу занять руки.

Наконец-то зазвучала приятная музыка и, оживленно переговариваясь, гости подходят к длинному общему столу с закусками. Причем, юношей будут кормить отдельно, андроиды — официанты уже стоят за каждым стулом, готовясь менять тарелки, подливать вино, отвечать на вопросы о программе вечера.

Лоута отвлекает подтянутый мужчина в форме, а я не хочу садиться за стол одна. Похожу еще немного возле ярко расписанных колонн зала — полюбуюсь обществом.

— Добрый вечер, вы меня помните, Соня?

Знакомое лицо с правильными чертами, выразительные темные глаза, бархатистый голос.

— Да… Но ваше имя, простите, забыла.

— Я — Саут, вот моя карточка, по ней вы всегда можете связаться со мной. Не хотите ли посмотреть мой дом в сосновой роще у Каменной гряды? Я собрал большую коллекцию картин, вам может быть интересно. Я видел ваши работы, они меня поразили. У вас прекрасное воображение, Соня. Вы уже пробовали себя на симуляторе ощущений? Нет? Вам не показывали эмпатометр? О, какое упущение! Масса новых впечатлений гарантирована. Чем вы собираетесь заняться завтра? Мы могли бы вместе…

— Я… Простите, я пока не знаю, наверно, останусь дома. Спасибо за приглашение.

— Ослепительная Соня, я всегда к вашим услугам, прошу это запомнить.

— Да… да.

Скорее бы вернулся мой муж. Почему они все так разглядывают меня? Неужели я выгляжу слишком броско и вызывающе? Та брюнетка в красном платье смотрится гораздо эффектней, но она не одна — с нею мужчина, вот в чем дело. Ловко тут у них все устроено! Одинокая дама — предмет пристального внимания множества одиноких марионцев. Не перепадет ли кому возможность поухаживать за натуральной женщиной.

— Позвольте пригласить вас на танец, прелестная Соня.

Я не вижу причин отказать Сауту в его небольшой просьбе, но Лоут уже рядом и, придерживая мой локоть, пытается увести меня в сторону. Я бы хотела сидеть поближе к Ласкону и Джемме, но в нашей части стола сидят одни военные в своей черной форме. Довольно мрачно, неужели не предусмотрены парадные кителя с чем-то вроде аксельбантов. Вот размечталась!

На фоне этих мужчин я выгляжу светлым пятном, чувствую себя несколько неуютно в длинном платье светло-серого оттенка, хотя Рик называл его пепельно-розовым. Надо было выбрать наряд попроще, не стоило оголять плечо, причудливо закалывать волосы, отпуская несколько локонов вдоль лица. Пытаюсь поймать взгляды женщин с нашей половины, но у них независимо-гордый вид, они ведут себя как королевы, а мне не хватает уверенности.

Хм… Того мужчину я тоже знаю, точнее, видела пару раз. Это его место занял Лоут в отборе мужей для нечаянной гостьи планеты. Теперь неудачливый кавалер хмуро смотрит на меня, ничего не ест. Стоит ли обращать внимание… С легкой завистью прислушиваюсь к беседе на другом конце стола. Гражданские заняты светской болтовней, а у нас тихо.

Музыка меняется, на широкой площадке перед столами появляются пары танцоров. Должна признать, что Кайли хороша… Длинная, изящная — серебристое платье обтягивает ее узкие бедра как змеиная кожа. Гордас с благоговением держит точеную кисть невесты в своей руке, глаза его сияют неподдельным весельем. Мне надо бы порадоваться за «мальчика», а не дуться на весь белый свет. Пожалуй, пара глоточков вина поднимет мне настроение.

Как же чудесно поет эта женщина на сцене! У нее голос оперной дивы.

— Лоут, она, наверно, знаменита на всю Мариону?

— Ты сможешь ничуть не хуже.

— Шутишь? Разве такое возможно?

— Присмотрись к ее виску, видишь ту черную наклейку…

— Вроде пиявки, да, вижу.

— Разновидность эмпатометра, мини-версия. Эрана Карос всего лишь представляет песню любимой исполнительницы, вспоминает ее как можно лучше и умный прибор сам корректирует голос, подбирает музыку. С помощью эмпатометра каждый человек может на пару минут стать великим певцом.

— Невероятно!

— Саут уже приглашал тебя на свидание? Что ты ответила ему?

— Говорил про симулятор ощущений…

— В ближайшие дни я закажу пропуск, и ты все узнаешь сама. Точнее, почуствуешь.

— Заинтриговал.

— Ты такая красивая… Самая красивая женщина здесь. И ты со мной.

Лоут опускает руку, чтобы погладить мое колено, собирает в горсть матовую ткань. Кажется, он раздосадован длиной моего одеяния, поскольку хотел бы сейчас касаться обнаженной кожи. Но разве это не рискованный маневр в окружении стаи голодных мужчин? Мне становится жарко, щеки полыхают — вино ли так разогрело кровь или откровенное желание супруга.

Я смущенно отвожу глаза и вдруг замечаю странное выражение лица мужчины, который пренебрежительно отозвался о моей фигуре в разговоре с Ласконом. Неприятный тип… Весь в шрамах, волосы похожи на полуседую львиную гриву. А в маленьких, глубоко посаженных глазах горит неприкрытая похоть, вряд ли такое внимание может польстить.

Сажусь вполоборота к залу, наблюдаю за Кайли и Гордасом, смакую вино. Это я должна с ним танцевать, это меня он должен сжимать в объятиях, двигаясь грациозно и плавно, как зверь, уверенный в своем праве сильного. Здоровый, молодой хищник, еще не испытавший горечь первого промаха.

Он даже не смотрит на меня, еще бы — перед ним красуется другая интересная самка. Думаю, я бы не смогла быть ему хорошей партнершей в танце. А Кайли, конечно, готовилась, отработала каждый жест, каждый вздох, недаром красотка словно летает над полом.

— Может, вы тоже желаете попробовать?

— Ммм… Что?

Мужчина, сидящий напротив меня кивает в сторону подиума, откуда только что сошла певица. Лоут неодобрительно смотрит в ту же сторону, потом ловит мой растерянный взгляд и пожимает плечами.

— Если ты хочешь прямо сейчас — я тебя провожу.

— Спеть? Но я не же умею.

— Тебе нужно только представить голос и манеру исполнителя, вспомнить слова. Достаточно говорить их вслух шепотом, модулятор все сделает сам.

Кажется, уже несколько человек ждали моего решения. Ближайшая ко мне дама презрительно сморщила носик.

— Оставьте бедняжку в покое. На ее планете не знают песен. Говорят, в Дейкос — одни малоразвитые цивилизации.

Ах, так! Ну я вам сейчас покажу примитивных землян… Что бы такое вспомнить… Что бы придумать…

— На моей родной Земле великое множество прекрасных песен, но какую именно вы хотите услышать, господа? Историю любви и разлуки, веселый мотив или грустные нотки в сюжете? Хочется вас порадовать и удивить.

Я не ожидала, что ответит именно он — тот самый мужчина со шрамами на лице, кажется, его имя Доух.

— А есть ли у вас песня о звездном разведчике — одиноком пилоте, затерянном в бескрайнем космосе?

Задал же он мне задачку, не пора ли извиниться и сесть на свое место тише воды, ниже травы. Я лихорадочно перебирала в уме все возможные варианты. Нет, «Земля в иллюминаторе» не подходит, старые песни группы «Мираж» тоже — есть о звездах, но слишком бравурно, а ведь солдат хочет что-то лирическое с намеком на драматизм. «Звезда по имени Солнце» Виктора Цоя уже лучше, но там больше о войне и нет летчика…

Стоп! Я вспомнила, я придумала. Это авантюра чистой воды, мне придется менять слова на ходу, но больше ничего не лезет в голову. Одариваю Доуха многообещающей улыбкой и поднимаюсь с места. Муж идет следом, значит, мне будет еще спокойнее. Музыка смолкает, парочки молодых марионцев рассаживаются по своим местам. Отлично! Гордас тоже будет слушать, и его внимание особенно вдохновляет.

Мне уже не раз приходилось выступать перед большой аудиторией, смущения нет, напротив, чувствую кураж и готова выложиться по полной программе. Я помню этот приятный мотив, уже различаю шелест шин на ночной дороге… Но сейчас от меня ждут песни о водителе космолета, не беда… жители Марионы все равно не заметят подмены.

Лоут сам прикрепляет к моему виску липкую «черную пиявку» и знаком показывает, что я могу начинать. Первые слова звучат неровно, не могу понять, чей это голос, неужели все-таки мой… А потом меня накрывает волной азарта, пускай все знают, на что способны землянки, если немного задеть их самолюбие.

— Во тьме бегут огоньки.

Где же на какой планете

Мой милый друг?

Он затерялся вдали,

И мужские руки сильные

Держат пульт.

Включен приемник

На любимой волне,

И вместе с ритмом бьется сердце.

Опять глядятся в ночь

Усталые глаза

В пути космический летчик.

Он знает лучше всех,

Он может рассказать,

Что наша жизнь — полет,

Полет длиною в жизнь.

Он далеко от людей,

Словно звезды,

Что летят за ним в вышине.

И нежный голос во тьме

Так легко ему поет о его мечте.

Поет ему о судьбах разных людей,

О женской ласке и о счастье… (с)

Мне никто не аплодировал. Но и той певице тоже не хлопали, вероятно, этот жест одобрения на Марионе не принят. Я легонько кланяюсь, потом Лоут провожает меня обратно к столу, очень хочется пить. От волнения делаю слишком большой глоток. Обжигающяя жидкость течет в горло, будоражит, пьянит… Пожалуй, на сегодня достаточно возбуждающих напитков, я и так хватила лишнего.

На меня смотрят серьезно множество глаз, даже та дама, для которой жители Дейкос — малоразвитые дикари. А что? Я себя показала, пусть делают выводы. Вот только внимание Доуха мне вроде бы ни к чему. Он резко поднялся и бросил на пол скомканную салфетку.

— Похоже, я зря ее уступил. Тебе досталась редкая женщина, Шалок.

— Хочешь оспорить мое право?

— Для этого нужно ее слово, тебе же известно.

— Именно. И ты его никогда не получишь.

— Посмотрим.

О чем они говорят, да еще с такой злостью в голосе? Я с тревогой ловлю под столом руку мужа. Наконец Лоут стискивает мои пальцы до боли.

— Все хорошо, Соня. Все хорошо.

Широкими шагами Доух демонстративно покидает зал, и я беспомощно озираюсь по сторонам. Люди шепчутся, поглядывают на нас с возросшим любопытством.

— Может, нам тоже лучше уйти.

— Да, уже скоро. Гордас вернется домой завтра к вечеру, у них свои развлечения. Нам не обязательно оставаться до конца.

Меня не слишком порадовали слова Лоута насчет его сына, но не мне вмешиваться в распорядок вечера. Настроение угасало, аппетит пропал. Даже разговор с Джеммой вышел натянутым, и я скоро вернулась к мужу.

— Вижу, ты устала. Летим к себе?

Какое же счастье вернуться из шумного сборища в свой милый, уютный дом посреди тенистого сада. Стандартные процедуры умывания, очищающая маска и расслабляющий массаж — лучшее средство привести в порядок расстроенные чувства.

Даже ласки Шалока я приняла как самое привычное дело. Ненасытный… Он берет меня почти каждую ночь, словно хочет запастись впрок самыми интимными ощущениями. И я снова отвечала ему, просто потому, что чувствовала потребность в мужчине, а Лоут мой муж — с этим фактом я давно примирилась.