Глава 30. Стать богиней

Его план был понятен и прост, — Доух собирался увезти меня в укромное место где-то недалеко от береговой линии. За время полета я старалась внимательно отслеживать местность, чтобы запомнить дорогу на случай побега. Близился вечер, мы стали снижаться над невысоким горным склоном, заросшим хвойными лесами.

Скоро летмобиль нырнул под полог высоких деревьев и замер в небольшой расщелине, спрятанной в густых зарослях ежевики. Доух все предусмотрел, а мне оставалось надеяться лишь на то, что муж и на краю земли меня отыщет, восстановив справедливость.

Мысли о Лоуте меня подбодрили, я даже осмелилась заговорить с похитителем:

— Где же твой роскошный дом?

Доух протянул руку в приглашающем жесте:

— Придется остаться в самом неприметном из моих убежищ. Здесь нет никакой электроники, ищейки не смогут отследить меня даже из космоса. А вот твой модулятор речи всерьез беспокоит, но отключать его не стану — хочу, чтобы ты понимала меня даже не смотря на риск быть обнаруженной.

— Зря ты все это затеял… Пока не поздно, давай вернемся назад.

— Может быть и вернемся, но разве ты не желаешь осмотреть мое тайное логово? Я думал, ты любопытна, как все женщины.

Неужели мы сейчас разговариваем как старые добрые друзья на прогулке? После всего, что случилось я пытаюсь выглядеть уверенной, хотя это очень сложно.

— О, вне всяких сомнений! Я буду твоей гостьей и даже попрошу воды и питья, но обещай, что ты больше не прикоснешься ко мне.

Доух улыбнулся одними глазами, скептически поджал губы.

— Такого слова я дать тебе не могу. Напротив, я рассчитываю на твою благосклонность.

Меня с головой накрывала его грозная аура затаившегося хищника. Ноги слабели, а сердце все учащало ритм.

— Вот это напрасно… Но ты что-то говорил про плеть — идея интересная, только мне бы хотелось ее развить. Есть одна игра, которую я стеснялась предложить своему мужу, а вот с тобой это можно попробовать.

— Я сделаю все, что ты скажешь.

— Кроме "отвези домой", верно? — поддела я.

— Именно так, — легко согласился он. — Скоро начнется гроза, ветер усиливается, пойдем в дом.

С виду это была обычная хижина из толстых веток с крышей, на которой разросся серый мох вперемешку с пролежнями зеленоватого лишайника. Старое, заброшенное жилище — всего-то одна комнатушка с убогой обстановкой. Но сразу от порога внутри лачуги шла лестница на нижний уровень. Вот там-то и начинались настоящие чудеса техники.

Подземный бункер был снабжен водопроводом и системой канализации, состоял из просторного помещения и двух хозяйственных отсеков — то, что я успела понять при беглом осмотре. На полу жилой зоны лежали толстые мохнатые шкуры животных, деревянные панели стен украшали рогатые головы оленей. Жутковатая атмосфера.

Не люблю чучела — их безжизненный вид и мутные, остановившиеся взоры меня угнетают. А вот камин с настоящими дровами — это хорошо придумано. Интересно, разрешит ли Доух разжечь огонь в своем охотничьем домике.

— Тебе нужна одежда. Могу предложить свои футболки или рубашки. С коротким рукавом подойдет лучше, не нужно подворачивать, а по длине будет как платье. Мне стоило заранее позаботиться обо всем, но я не планировал тебя увозить именно сегодня.

— Как же так получилось? Виновата жертва, ну да, кто еще… Я сама тебя спровоцировала — этакая мерзавка, гуляла в собственном саду голышом.

— Жалеть о своем поступке я не собираюсь. Если отмотать время назад, я забрал бы тебя уже осознанно. Сразу. Еще до того, как ты оповестила мужа, — почти весело отметил Доух.

— Тебе придется отвечать за это — учти! — пригрозила я, отступая на шаг назад.

— Думаешь, я испугаюсь?

Он бросил ворох одежды на низенький широкий диван и направился в мою сторону. Я воинственно сложила руки на груди, принимая независимый вид.

— Хочу плеть!

Доух рассмеялся мне в лицо и, вернувшись к камину, снял со стены над ним короткую плетку. На специальном стенде находилась еще пара ножей, но я нарочно не стала задерживать взгляд на оружии. Доух следил за мной с кривой улыбкой на губах, в полумраке помещения его большая фигура выглядела устрашающе.

— И еще хочу, чтобы у тебя были связаны руки… и ноги тоже.

— Зачем? Я и так не буду противиться твоим желаниям.

— О них-то как раз и речь. Я хочу, чтобы передо мной лежал полностью связанный мужчина.

— А что получит от этого сам мужчина? — вкрадчиво поинтересовался Доух.

Хороший вопрос! Не могла же я ответить, что на самом деле мечтаю удрать как можно скорее из его бункера, выбраться на берег и быть замеченной кем-то из полиции Марионы. Но мой наивный план тотчас разгадали…

— Ты принимаешь меня за глупца? Тебе не покинуть дом без моего разрешения, не открыть наружной двери, девочка. И далеко от хижины ты тоже не сможешь уйти, я тебя догоню.

— Ты обещал не причинять мне вреда.

— Так и будет. Ну что… вижу, играть ты уже передумала. Как мы поступим с плетью?

Теперь он стоял напротив меня и вертел в руках грозный предмет для наказания, а я пыталась наскоро придумать более удачный вариант избавления. Кажется, я слишком поспешила со своими играми, нужно было дождаться, пока «ручной лев» окончательно расслабиться и начнет мурлыкать у моих ног подобно домашнему котику.

— Плеть подождет. Сначала я хочу переодеться, а потом предлагаю провести какое-то время за разговорами.

— А потом?

«Потом ты отвезешь меня домой, чертов псих!» Я чуть не выпалила эти слова вслух, но Доух перехватил плеть за узкий ремень и рукоятью провел по моим ногам от коленей к паху.

— Может, настало время озвучить мои желания?

— Не трудно догадаться, что может быть на уме у такого маньяка, как ты! Но прояви хоть каплю уважения к гостье — дай мне поесть и освоиться в твоей норе, развлеки разговорами, глядишь, я растаю и буду смотреть на тебя поласковей.

— У нас не слишком много времени. Может быть, даже мало. Я не хочу тебя торопить, Соня, но мои шансы заслужить твое доверие ускользают.

— Мне безумно жаль. Увы, ничем не могу помочь. Ты сам все испортил!

— А если так… стоит ли мне прислушиваться к твоим словам, женщина? Не проще ли взять то, что я давно хочу и после лишить тебя жизни. Лоута же Она пощадила после смерти жены, может, и мне преподнесет ценный дар. За одну лишь решимость нарушить ее законы.

— Что такое ты говоришь? При чем здесь мой муж?

— Его Нийра имела отличную машину, — система защиты пилота превосходила прежние модели, я сам испытывал новейшие образцы. И вдруг летмобиль падает в море, думаешь, это случайность, нелепый сбой программы? Лоут убил свою первую жену, так же он поступит и с тобой, если вздумаешь найти другого «исполнителя желаний». Разве что своему щенку позволит побарахтаться с «мамочкой» — для этого он тебя и заполучил. Хотя вряд ли вы будете развлекаться долго… Мальчишка запросто может сдохнуть на полигоне. Лоуту ничто не стоит прикончить даже собственного сына, особенно на Маракхе.

— Замолчи! Ты все врешь! Я ни единому слову не верю!

— Кто еще может сказать тебе правду, женщина из Дейкос?! Ну, а теперь твоя очередь открыть душу, нравится тебе на нашей земле, счастлива ты на Марионе?

От всего услышанного мысли будто сбились в липкий комок, замкнутое помещение делало меня уязвимой еще больше, чем на берегу.

— Все было хорошо до того часа, как ты утащил меня подобно воришке, который забравшись в дом, хватает первое, что на глаза попадет. И это называется — почитание женщины?

— Я ненавижу женщин! — прорычал Доух.

— О, наконец-то! Вот теперь ты говоришь искренне.

Он отбросил плеть на шкуру посреди комнаты, грубо встряхнул меня за плечи, а я уперлась ладонями ему в грудь, стараясь собрать воедино всю свою волю, чтобы не отводить глаз от разъяренного лица. Доух был очень страшен в своей исповеди:

— Женщины — слабые, ничтожные, трусливые существа. Маленькие, хитрые твари, способные только наряжаться и дразнить мужчин. Вы всюду сеете раздор и склоки, вы лживые и жалкие создания. Не будь на то воли Богини, мы бы вас…

— Что же ты остановился — продолжай! Ну, что? Вы бы нас истребили и вымерли сами, а? Или посадили женщин на цепь у постели или у кухонной плиты, вот где наше место по вашему разумению? Чего ты в меня вцепился, я понять не могу! Иди — трахай своих бессловестных кукол, командуй над ними, вымещая все обиды, псих — одиночка!

Думаешь, я пищу от восторга, глядя на ваши порядки? Да я сама в шоке от устройства вашего общества, вы же пешки на ее доске, марионетки в хищных когтях Марионы. Ты хотя бы понимаешь, что все вы обречены? Ваш мир — это парк аттракционов чокнутой ведьмы!

Он прижал меня к себе так крепко, что я едва могла дышать, грубые руки Доуха скользнули под мою одежду и теперь поглаживали голую спину, опускаясь на ягодицы, едва прикрытые трусиками.

Вместе с гневом меня охватило странное возбуждение. Это было противоестественно, ненормально… Я не могла сейчас желать любовных игр, нет, только не с этим диким зверем в его берлоге. Возможно, есть что-то общее в борьбе за жизнь и сексуальном порыве, какой-то особый единый механизм восприятия. Азарт предстоящего поединка волнует кровь подобно мечтам о соитии. В одно мгновение Доух сдернул с моих плеч рубашку и мягко повалил меня на шкуру. Тон его голоса стал почти умоляющим:

— Ты сводишь меня с ума, мейла. Стоит мне только увидеть или услышать, как я становлюсь твердым. Хочу быть в тебе.

Он разводил мои ноги и пытался сразу же войти, я изворачивалась как только могла, но не могла с ним бороться всерьез…

— Подожди, мне больно, ты слишком большой, слышишь, стой — я сделаю все иначе. Пожалуйста… Будет хорошо нам двоим, обещаю. Прошу тебя, майри…

Сама не знаю, как я вспомнила это слово и зачем сказала сейчас. И я зажмурилась в страхе, когда изуродованное лицо наклонилось надо мной, шепча прямо мне в губы:

— Никто не называл меня так. Никогда. Это большая честь.

— А еще ответственность.

Я приоткрыла один глаз и несмело поцеловала его в колючую щеку.

— Мой майри, прошу тебя, давай лучше заботиться друг о друге. Ты же видишь, какая я маленькая по сравнению с тобой, нам нужно устроиться немного иначе. Ложись спокойно, а я все сделаю сама. Я сумею тебе угодить и вместе с тобой получу удовольствие.

Мой голос дрожал и срывался, но я продолжала быстро-быстро целовать его подбородок, щеки, даже краешек губ. Я уговаривала Доуха как несмышленого младенца — ласково, убаюкивающее… Он не в своем уме, это же очевидно, он может замучить меня до смерти еще до того как нас здесь отыщут. Значит, мне нужно притвориться покорной и как-то протянуть время до моего спасения.

Он вдруг послушался, лег навзничь на шкуру, жадно дыша приоткрытым ртом, на лбу выступили капельки пота. Сердце мое отчего-то пронзила острая жалость к этому непостижимому человеку. Он минуту назад бранил весь женский род, а теперь кротко подчиняется моим указаниям. Сумасшедший!

— Вот так… Хочешь, закрой глаза, а хочешь — смотри на меня. Я кажусь тебе красивой, да?

Он едва заметно кивнул и кадык на его шее дернулся, будто он сглотнул накопившуюся слюну. Потом хрипло попросил:

— Сними все и сядь на меня сверху.

Пришла моя очередь уступать.

Я стояла над ним совершенно раздетая, и тень от моей фигуры нервно плясала на стене залы. Мои соски напряглись, низ живота тянуло истомой предвкушения. Но его напряженный член казался непомерно большим, я вовсе не собиралась допускать его до своих «тайных пещерок».

Но и любоваться его внушительной эрекцией далее было просто глупо. Доух ждет от меня действий, и он их получит. Немного изобретательности. Неужели я не смогу окончательно приручить свирепого льва, тоскующего по женской нежности… А ведь там на берегу он целовал мои в самых интимных местах вместо того, чтобы овладеть грубо.

Большим пальцем правой ноги я нарисовала широкий круг на его колене, поставила уже всю ступню на мускулистое бедро, прошлась немного вперед и коснулась основания члена. Потом прижала его к животу и отпустила… и еще раз повторила движение…

Доух оскалился и застонал:

— Иди ближе, мейла… сядь мне на грудь… дай почувствовать, как ты пахнешь там… Соня, не мучь меня… иди ближе, иначе я сам…

Это была не я. Нет, точно не я. Настоящая Соня никогда бы не осмелилась проделать подобные штучки с незнакомым мужчиной. Я смеялась и показательно облизывала себе губы, вторя его постанываниям, я села на его грудь и широко развела ноги, откинувшись назад, а потом… Нет, это точно была она… Мариона… Используя мое тело, богиня сейчас развлекалась, как ей вздумается.

Я потеряла счет времени, не понимала, где я и что именно вытворяю. Я опустилась над лицо Доуха, позволила ему держать меня за бедра и вылизывать промежность. Порочно и волнующе одновременно. Ему очень нравилось… Ворча от удовольствия, он теребил языком мой клитор, пытался забраться глубже, также я чувствовала, как его палец поглаживает мою более узкую дырочку, постепенно проникая дальше. Невыносимо…

Потом я легла на его живот, заставив Доуха наслаждаться напрягшейся грудью, пока его большой член терся о мои расставленные ягодицы. Сладкая пытка для двоих. Наконец, женщина во мне зарокотала голодной тигрицей и поднялась выше, чтобы принять его в себя целиком. Доух тихо шептал:

— Моя сладостная богиня… Ты словно сама Мариона, такая же страстная, непокорная и желанная, способная погубить и воскресить, заставляющая страдать и кричать от наслаждения на пике боли.

Я плавно поднималась и опускалась, то задерживая, то ускоряя ритм, как мне того хотелось, я сжимала его изнутри и расслаблялась, принимая ровно столько его плоти, сколько могло доставить мне удовольствие. Пару раз Доух тоже приподнимался на руках, желая сесть и перевернуть меня на спину — я знаками приказывала ему вернуться в прежнее положение.

Откуда только брались во мне силы, я же терпеть не могу быть сверху, это так утомительно. Еще одно доказательство, что сейчас мною правила развратная, похотливая ведьма! А дальше… Что-то немыслимое, совершенно необычайное — дикий, первобытный восторг охватил меня. Я раскинула руки и взмыла вверх — огромная, могущественная Сила, способная дуновением от губ вызывать бури, движением пальца сносить города и крушить горы.

Будто сверху я оглядывала пустынный берег и обширное морское пространство, лоб мой сравнялся с облаками, ноги попирали землю мраморными колоссами. Я увидела разом и каменоломни за горный кряжем и вереницу роботов, добывающих изумруды в карьере, увидела россыпь городов и окружающие их поля и сады. Люди казались песчинками, крохотными букашками, а их летательные машины мелкими досадливыми насекомыми.

Я обозрела и огненный венец, охранявший Мариону — золотой диадемой он мог бы украсить мое царственное чело, а пояс ледяных астероидов сыграл бы роль алмазного ожерелья. Я могла стричь хвосты шустрым кометам, швырять остывшие звезды в черные дыры, сбивать медлительные планеты с орбит…

А вот человечек, лежащий у моих ног, был так ничтожен и мал, что вызывал всего лишь горькое недоумение. Мимолетная прихоть, случайный каприз среди множества, бесчисленного множества прочих забав. Они вдруг предстали перед моим внутренним взором как пестрая карусель, сменяя друг друга с невероятной скоростью, как кусочки мозаики в калейдоскопе.

Я умирала от переизбытка удовольствий, чтобы тут же возродиться заново и с новыми силами предаться новым соблазнам — еще неизведанным, но вполне доступным. Я плыла в прозрачной толще воды, видя над собой тусклый кружочек светила и опускалась к самому дну в слепой жажде найти что-то новое, постоянно ускользающее и оттого безумно желанное при своей якобы недоступности. Только не для меня, которой подвластно все!

Это было похоже на нарастающий оргазм, всепоглощающий, затмеваюший все прежние краткие вспышки восторга…

— Соня, вернись! Умоляю, открой глаза! Да будь же проклят этот мир и все его порочные боги!

Я лежала на коленях Доуха, закутанная в мягкую рифленую ткань. А, может, какая-то шкура… И почему мы опять на берегу?

— Хвала Создательнице, ты очнулась! — облегченно выдохнул он, наклоняясь ко мне.

— Что случилось? Я уснула, да?

Доух замялся с ответом, хмурился и смотрел в сторону прибоя.

— Ты не двигалась и едва дышала, я не слышал, как бьется твое сердце. Как же ты напугала меня.

— Мы были дома, а теперь здесь, как это случилось?

— Я принес тебя ближе к воде, надеялся, что свежий воздух поможет.

— Скоро совсем стемнеет.

— Да… да…

Он плакал. Он целовал мои волосы, гладил меня по голове и плакал навзрыд. Я ничего не могла понять. Могучая душа моя, казалось, только-только возвращается в скромную обитель, заново обживаясь в неловком теле простой смертной.

— Доух, что со мной произошло?

— Прости меня, я не знаю. Было так хорошо, и тебе тоже — я видел, а потом ты упала и перестала дышать… Я виноват перед тобой. Я отдам тебе все, все, что смогу.

Разве я должна его в чем-то винить? Странное ощущение невесомости и покоя. Ах, да, он ждет ответа!

— Если бы мне вернуться на Землю. Но что толку вспоминать… Теперь мой дом здесь. Мой дом и моя семья. Отпусти меня, Доух.

Тело будто набито стеклянной ватой, слегка кружится голова, прижатая к голому плечу мужчины. Хм… такие же черные узоры-надписи как у Лоута. Жаль, я не знаю их старого языка. Мой муж — убийца собственной жены? Не все ли равно теперь, хочется только спать… я невероятно устала.

Доух быстро шепчет мне в самое ухо, горячее дыхание щекочет кожу.

— Я тебя отпущу. Уже скоро, Соня, как только станет светать, мы вернемся в город. Еще я кое-что тебе подарю. Мне-то он уже не понадобится. Мне никогда не откроют Огненные Врата, не выпустят без специального разрешения.

— О чем ты?

Хочется свернуться калачиком на его широкой груди и уснуть. Этот человек больше не пугает, я знаю, что он не причинит мне зла. Скоро я буду дома.

Но шепот надо мной становится все настойчивей:

— Соня, не засыпай, ты должна выслушать до конца. Самое ценное, чем я владею — это мой звездолет. О нем никто не знает, я провел его как устаревшее оборудование и оставил себе. Я спрятал «Кондора» на острове Змей, в пещере возле старого капища, туда можно добраться на простом летмобиле. Ты понимаешь, что это означает, Соня?

— Мм-да… А зачем мне звездолет? Я же не космический летчик.

Язык заплетается, как будто я выпила вина больше меры. Да что за новая напасть…

— Однажды ты захочешь покинуть Мариону.

— Меня не отпустят… Доух, она меня уже не отпустит. Я умру здесь. Непременно умру…

— Тише, тише, не плачь… — он успокаивающе коснулся губами моей щеки. — Надо что-то придумать. Игру, в которую с ней еще никто не играл. Вот возьми этот браслет, подожди, сейчас он приладится по твоей ручке. Здесь вся информация о маршруте.

— Я же ничего не пойму в ваших технических схемах.

— Ты будешь не одна. Он все сделает.

— Кто он, Доух, я не по-ни-маю!

— Тот, кто решит ради тебя рискнуть. И ради себя тоже. Я верю, что однажды это случится.

Его голос звучал громко и убежденно, но я все глубже проваливалась в здоровый, исцеляющий сон.

— Ммм… угу…

Не знаю, сколько я проспала у него на руках, но когда открыла глаза, до рассвета было еще далеко. Может, снова нырнуть в спасительную дремоту… Здесь так спокойно, а прошедший день принес лишь тревоги. Потом я услышала, как рядом глухо переговариваются мужские голоса. Один из них был мне очень знаком. И второй тоже… А это похоже на жесткий шепот самого Доуха:

— Тише, не надо ее будить. Мы все решим сами. Уже скоро.

— Что ты с ней сделал, урод? — захлебывался от ярости Лоут.

— Она расскажет тебе то, что сочтет нужным, сейчас она просто спит.

— Харут, дай нож, я докончу начатое, я располосую его лицо до костей!

И звенящий от гнева молодой голос заставил меня вздрогнуть:

— Позволь мне самому убить его, отец! Я смогу. Меня учили убивать таких гадов, как он.

Ему отвечал равнодушный баритон с нотками металла:

— Уберите мальчика, он еще не готов. Соня Шалок должна будет выбрать, с кем остаться на ближайшие дни.

Придерживая на груди скомканную ткань пледа, я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Черная форма с красными нашивками, чужие суровые лица. Но здесь был мой муж и его сын…

— Гордас!

Он тут же кинулся ко мне, словно только и ждал моего крика о помощи, помог подняться и оторвал от земли, неистово прижимая к себе. Я уткнулась лицом в его шею и лепетала как заведенная:

— Все хорошо… все хорошо… все хорошо…

Но сбоку раздался четкий безэмоциональный голос:

— Соня Шалок, вы должны сказать нам, какой мужчина останется с вами или они оба заслужили ваше расположение?

Не оборачиваясь к военным, я сбивчиво попыталась объяснить, что у меня есть муж и этого вполне довольно.

— Принимаете ли вы мужчину по имени Доух Марлак в качестве близкого друга?

— Если он обещает не приближаться ко мне на космическую милю!

Доух хрипло откашлялся и сам вынес себе приговор:

— Никогда не дам такого слова! Никогда от тебя не откажусь, женщина с Дейкос.

Он стоял спиной к морю и небу, я не различала выражения его лица. Безумец, он же себя погубит! Разве я стою подобной жертвы… Мысли путались, а от меня требовали какого-то быстрого решения.

— Соня Шалок, похоже, вы не поняли вопроса. Этот человек нужен вам для личного удовольствия или вы больше не хотите видеться с ним?

— Не… хо-чу.

Я не знала, я и представить не могла, что Лоут способен на такой торжествующий рев — от его вопля кровь могла застыть в жилах. А следующая фраза была сказана уже совершенно спокойным приказным тоном:

— Гордас, забери ее, она сделала все, что нужно!

Что это означает? Доух говорил про поединок, но ведь не прямо сейчас, не у моря, наверно, должен сперва состояться какой-то суд. Мы же в цивилизованном обществе… кажется.

— Что вы с ним сделаете? Лоут, я могу объяснить, это сложно, но нужно понять…

— Улетайте! Скорее! Гордас, твоя мия больна, позаботься о ней как можно лучше. Я вернусь завтра днем.

— Нет, я должна знать, что ждет этого человека, скажите мне… Гордас, что с ним сделают?

Он быстрым шагом нес меня к летмобилю и, даже не сбив дыхания, уверенно произнес:

— Отец убьет его. Ты поступила правильно. Я не сомневался в твоем выборе, чудовище нужно наказать. Я бы остался, чтобы увидеть, но нужно помочь тебе. Теперь ты со мной, больше не оставлю тебя одну. Пока это будет возможно. Пока я еще здесь.