Глава 32. Пробуждение

Наверно, Гордас ушел, когда я уснула. Конечно, у него режим — пробежка, тренировки, завтрак. Это мне можно валяться до обеда или нежиться под умелыми руками личного массажиста, ведь мне же некуда спешить. Хотя, надо бы составить список дел, еще раз уточнить у Рика насчет моей способности стать мамой. Пора подниматься и самой себе придумать какие-то неотложные дела!

— Ах… Лоут… ты здесь!

У двери моей комнаты стоял муж. На лбу ссадина, ниже на скуле кровоподтек. Не могу понять выражение знакомых темно-зеленых глаз. Он смотрит на меня угрюмо и молчит, значит, ждет пока я начну разговор.

— Лоут…

Он перебил меня резким вопросом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нор-мально.

— Я рад.

Думаю, наше поведение странно выглядит со стороны. Вот вчерашняя реакция Гордаса вышла естественной, он был полон гнева и радости, сочувствия и восторга от встречи со мной. Лоут все эмоции держит внутри. Он похож на Доуха. Нет, еще глубже… еще темнее… Доух хотя бы ничего не скрывал, сразу раскрыл все карты. А вот мой супруг та еще «темная лошадка», наверно, у него много скелетов в шкафу — целое кладбище.

— Ты поранился? У тебя на лице… тут… надо позвать Рика и обработать ранки.

— Это не важно.

Тяжело пеервожу дыхание и пытаюсь нащупать тонкую нить диалога.

— Я могу спросить?

Лоут скрестил руки на груди, зловеще ухмыльнулся.

— Хочешь знать, чем все закончилось на берегу? Нужны подробности или достаточно финала? Можешь быть спокойна, начался шторм и тело унесло волной.

— Ты е-его убил? — сама не знаю, что за чувства сейчас обуревали душу — облегчение, жалость, страх…

— Надеюсь, что так. Вижу, ты опечалена… мейла.

— Я думала, Доуха арестуют, будут судить. Но то, что случилось — это… как-то по звериному, не находишь? Так не решают вопросы в цивилизованном обществе. Особенно такие серьезные, как жизнь и смерть.

Голос мужа понизился до свистящего шепота, в сузившихся глазах загорелись зловещие огоньки.

— А как назвать общество, в котором человек забирается в чужой дом, похищает чужую женщину, насилует ее, удерживает против ее желания?! Или тебе понравился сценарий?

Лоут бесшумно подошел к моей постели и присел на край, не сводя с меня пристального взгляда. Я инстинктивно отодвинулась, поджав колени к груди. Кажется, сейчас он был зол и едва скрывал свое раздраженное состояние. И вся причина во мне. Значит, нужно постараться ему объяснить.

— Кажется, я тебя понимаю… да… Я могу представить, что ты сейчас чувствуешь. Мне жаль, что все так случилось. Мне безумно жаль, Лоут! Но, что бы ты там себе не напридумывал, разве я виновата? В чем ты можешь упрекнуть меня? Что я сделала? Знаешь, я все больше убеждаюсь, что в вашем мире — я всего лишь маленькая зверушка в западне. Ничего не вправе решать сама. Впрочем, как и каждый из вас на этой "благословенной" земле.

Ну, сам посмотри: сначала вынужденное замужество, волнение и необоснованая спешка, потом только все наладилось — меня схватили за шкирку, словно котенка и утащили ради собственных развлечений. Теперь у тебя какие-то претензии… Послушай, мы все тут как крысы в лабиринте, разве ты еще не понял сам? От нас почти ничего не зависит.

Если бы я могла, я бы жила себе тихо, спокойно в скромном домике, я бы хотела видеть тебя в гостях. И не надо никаких роботов, никаких нарядов. Я пекла бы пирог на выходные, мы гуляли бы по вечерам у реки, слушали шум воды, наблюдали как она скачет по камушкам. Потом полюбили друг друга. Или остались друзьями. Все было бы совсем иначе. А сейчас мы все существуем будто под гнетом, в предчувствии скорой беды.

Лоут потер ладонью смуглый лоб, зажмурился, чуть приподняв верхнюю губу в недоброй гримасе.

— Прости. Соня, прости, я вторые сутки на ногах, я не спал. А потом увидел тебя. Ты мирно посапывала у него на коленях, будто утомившись от любви.

Его голос вдруг сорвался на дикий крик:

— Ты не понимаешь!!! Я не смог бы делить тебя с ним, Соня!

Он закрыл лицо руками и глухо застонал, словно пытаясь справиться с мучительной болью.

— … именно с ним бы не смог.

"Потому что вы равны по силе и духу…"

— Лоут, да ты что! Я бы на это не пошла… нет. Я бы с вами так не поступила.

Торопливо поправляя простыню, я поднялась на колени, а потом подползла к мужу, комкая и без того растерзанное покрывало. Сейчас мне отчаянно хотелось успокоить Лоута, утешить, защитить. Я слишком застряла на своих переживаниях, а что все это время происходило с мужем? Каждый новый час безуспешных поисков сводил его с ума.

Боже мой! Да что же с нами — мы будто через стену разговариваем друг с другом. Разве нельзя иначе, просто обняться и раскрыть души, выговориться, поделиться своими сомнениями и горестями. Разве мы чужие люди?

— Лоут, я тебя ждала, я верила, что ты меня спасешь от кошмара…

Наверно, вот так срывается плотина, хлещет через разрушенную дамбу ошалевшая от свободы вода. Нет никаких преград. Лоут схватил меня в охапку, прижал к себе и замолчал, нервно вздрагивая. Я осторожно коснулась губами его виска. Вот теперь я по-настоящему дома.

— Ты уже завтракал? Я безумно голодная. Давай поедим вместе.

Его лицо выглядело расслабленным, глаза обрели тот редкий зеленоватый оттенок, что поразил меня еще в первую встречу.

— Да, конечно. Я только приму душ. Может, и ты со мной?

Я замялась, и вместо внятного ответа снова его обняла, положив голову на плечо, чтобы не смотреть прямо. Лоут погладил меня по растрепанным волосам и начал укачивать как ребенка.

— Хорошо. Мы всегда успеем это сделать вместе, если ты захочешь. Ведь ты можешь когда-нибудь захотеть, правда?

Я только кивнула, соглашаясь. Если сейчас он будет настаивать на близости, я скажу, что нездорова. Он ведь должен понять. Шалок всегда меня понимал, так случилось и на этот раз. Муж только поцеловал меня в щеку и сказал, что пойдет к себе в комнату, а ко мне пошлет Рика. Да, пожалуй, мне нужно привести себя в порядок и спуститься вниз.

Мы попытаемся начать все заново, но, возможно, сейчас многое пойдет иначе. Я пока не хочу загадывать, у меня может голова разболеться, если я представлю во всей красе нашу запутанную ситуацию. Я с Лоутом и одновременно с его сыном. Как такое возможно? А потом Гордас уедет больше, чем на год по земным меркам, а я останусь только с Лоутом. Будто ничего и не было у меня с «синеглазым ангелом».

Нет, я понимаю, что в чужом монастыре надо жить по его законам. Я обязуюсь честно выполнять все обязанность супруги Шалока, их, кстати, не так уж много и они вполне мне по силам. Но делить с ним постель… Лоут мой друг, спаситель, защитник, опора и надежное плечо. Но я хочу спать только с его сыном. Так как в этом случае можно избежать близости с законным мужем?

Даже если инспектору Ласкону честно все расскажу или выдумаю причину, пожалуюсь на здоровье и нервы… Бессмысленно. Нужного результата не даст. Во-первых, я не хочу позорить Шалока, мол, не мог обеспечить жене хорошие условия. А, во-вторых… Плохо с солдатом? Тогда мне предоставят другого мужа, вероятно, опять через отбор кандидатов. Абсурд! Пройти еще раз через подобное мероприятие я точно не желаю.

Как ни крути, остаться с Гордасом у меня нет ни малейшего шанса. По здешним меркам он ни на что прав не имеет, пока не пройдет Маракх. С каждым днем я все больше начинаю ненавидеть это слово. Маракх… Мара… Морока… Мрак… Что там ожидает моего «мальчика»…

Я не раз пыталась расспросить Джемму о предстоящих испытаниях, но в ответ слышала только пугающие намеки и какой-то жуткий бред, не поймешь, шутит она или пытается нарочно запутать. Якобы Лоут сам должен пытать сына огнем, чтобы проверить его устойчивость к боли. Это ни при каком раскладе не может быть правдой!

Я осторожно начинала разговор с мужем, но ему неприятна сама эта тема. Гордас на вид спокоен и рвется в бой. А ведь я помню его признание после встречи у бассейна: "Мне страшно, мия!"

Он ведь не может не знать, какие приключения ждут его на Маракхе. Создается впечатление, что мальчишек с детства обдурили пропагандой о необходимости суровых испытаний. «Не выдержишь — не мужик!»

Гордас хочет показаться смелым и сильным, но в душе он сомневается в себе, я же вижу. А выбора у него нет, так что толку скулить перед неизбежным.

У меня в уме крутится один единственный план — наилучшее решение наших проблем, но иногда оно кажется до боли наивным. Итак, за оставшееся время каникул Гордаса мы с ним «сделаем» мне ребеночка.

Потом Гордас уедет, а я стану потихоньку готовиться к материнству. Лоут должен будет в который раз все понять и смириться, при том, он же станет дедушкой. Лоут сам подталкивал меня к сыну — приласкать, полюбить. Вот я и полюбила, не чувствую за собой вины.

Мы с Шалоком стали мужем и женой по необходимости, а не из-за «нежной страсти». Да, надо признать, иногда что-то такое между нами бывает… И здесь кроется самый сложный момент, самая уязвимая часть моего плана. Если Лоут не захочет видеть во мне только мию для своего сына… Если Гордаса заставят жениться на невесте — вертлявой Кайли…

Нет, нет, не хочу даже думать о таком исходе событий! Малыш сможет нас объединить и решить все формальности. Я готова просить инспектора Ласкона помочь нам. Неужели еще и Мариону придется умолять? Я обозвала ее всевозможными бранными словами вслух и про себя, она может подстроить новую каверзу. Боги умеют обижаться на смертных ничтожных людишек?

Будь я богиней, я бы никогда не стала мстить своим созданиям даже из-за их проклятий и неверия в меня. Это мелко, это недостойно Всемогущих богов. Я бы просто отвернулась на время или наблюдала исподтишка, чтобы в момент наивысшей опасности и отчаяния поддержать, защитить, спасти и тем самым вызвать к себе уважение и приязнь.

Не много ли я на себя беру, вздумав решать за Создателей? Я нахожусь сейчас на шахматной доске, которую придумала Мариона. Ее мир — ее правила. Пока я всего лишь пешка. Дойду до конца доски, обрету шанс стать королевой. И тогда непременно спасу моего короля.

* * *

Как же я рада появлению в ванной андроида Рика. Он создает ощущение стабильности и основательности моего бытия. Рик всегда четко знает, как действовать и с чего начать. Вот кому в нашем доме живется легко. Мы наскоро обсудили детали восстановления «женских функций» моего тела, выбрали лучший комплекс витаминных коктейлей, скорректировали диету. Короткий сеанс бодрящего массажа — только плечи, шея и лицо, пара тонизирующих масок, наконец могу спуститься в столовую. Я хорошо одета и причесана, чувствую себя свежей и полной сил.

Вряд ли Лоут еще ожидает меня к завтраку… Слышу из окна кухни, как он разговаривает с Гордасом возле дома. Скоро настанет время обедать, и мы усядемся за стол как дружная семья, пережившая недавно большое потрясение, но вновь сплоченная и крепкая как никогда: заботливый отец, любящая мать и наш прекрасный сын.

А если мои прогнозы сбудутся, через годик в этом доме вполне может зазвучать детский плач, а потом и счастливый смех. Странно устроена наша жизнь, в самом начале ее мы плачем, а только потом учимся смеяться. Первые чувства, которые мы испытываем, приходя в этот мир — страх и боль. Возможно, это и есть самые древние, корневые ощущения, а уж только потом идут удивление и радость. Ничего не поделать, так уж задумано свыше…