‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍8

МАРК

— Марк, это уж слишком, — говорит София, глядя вниз на кулон, который я только что надел ей на шею. Она трогает изящный бриллиант и снова смотрит на меня.

— Ты любовалась им в витрине, — напоминаю я ей.

Мы стоим в ювелирном магазине в центре города. Пообедав, мы решили немного пройтись и я кое-что узнал о Софии. Она не очень любит ходить по магазинам, но ей нравится заглядывать в витрины. Это немного странно. Но мне это подходит, потому что я ненавижу ходить по магазинам. Тем не менее, когда она любовалась кулоном через стекло, я не мог устоять перед желанием пойти и купить его для нее. Я не ожидал, что это ее так напугает.

— Ну да. Он красивый, но это не значит, что ты должен покупать его для меня.

— Я хотел, — отвечаю я, наслаждаясь тем, как ее палец двигается взад-вперед по бриллианту.

— Это слишком дорого, — возражает она.

— Детка, — я предупредительно качаю головой.

— Я серьезно!

— Это было не так уж и дорого.

— Да, это очень дорого! А ты ведешь себя так, будто это мелочь, — она снова возражает.

— Черт возьми, женщины должны любить получать бриллианты, они не должны пилить мужика за это.

— Я не собираюсь тебя пилить. Я просто говорю, что это очень дорого. Ну прости, если я не такая, как другие твои женщины, — бормочет она сконфужено, глядя на украшение, а не на мое лицо.

— Перестань.

— Что? — упрямо спрашивает она, и в ее глазах вспыхивает вызов, когда она наконец смотрит на меня.

— Я никогда не покупал бриллианты другим женщинам. Даже моей бывшей, с которой жил.

Ее лицо начинает смягчаться, но при упоминании о моей бывшей, она бросает на меня гневный взгляд. Господи, я действительно думал, что достаточно умен, чтобы знать, ты никогда не упоминаешь свою бывшую при женщине, в которую засовываешь свой член. Очевидно, все же не достаточно.

— Ты был в таких серьезных отношениях?

— София, мне почти тридцать. Неужели так трудно поверить, что я был в отношениях?

— Я просто… Я никогда не задумывалась об этом.

— Это было давно. И даже близко не так, как сейчас у нас с тобой.

Она снова опускает глаза на украшение и ее лицо расцветает в улыбке.

— Я тебе нравлюсь, — говорит она застенчиво, и я беру ее за подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— Нравишься, — подтверждаю я, ее глаза сверкают, а сочные губы изгибаются в улыбке.

— Ты мне тоже нравишься, — говорит она так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы расслышать ее.

Мы идем дальше и я высматриваю тихое местечко, где она сможет сделать звонок.

— Как вы расстались? Что случилось? — вдруг спрашивает она и я запрокидываю голову. Женское любопытство!

— Однажды я пришел домой пораньше и увидел, как она отсасывает другому.

— Что за сука, — фыркает она, явно возмущенная, заставляя меня усмехнуться.

— Ничего страшного. Не то чтобы я был в нее влюблен, — отвечаю я, беря Софию за руку и идя по тротуару. — Она мне нравилась, но я не пролил по ней ни слезинки.

— Не могу представить, что ты плачешь из-за какой-то женщины, — говорит она, все еще держа пальцы на бриллианте.

— Я плакал из-за тети с дядей. А по маме… по маме я плакал целыми ведрами.

— Твоя мама умерла? — она останавливается, поворачиваясь ко мне. Я держу ее за руку, а другая ее рука все еще касается бриллианта.

— Я был еще подростком. Рак, — печаль, которую я вижу на ее лице, не притворна. Ей не все равно. Осознание, что она так заботится обо мне, проникает глубоко в меня и затрагивает что-то во мне, совершенно новое. Моя рука сжимает ее ладонь, когда меня переполняют эмоции, которые я боюсь озвучить.

— Мне так жаль, малыш, — мягко отвечает она, убирая руку с бриллианта, который я ей подарил, и нежно касается моего лица.

Я запоминаю выражение ее лица. Не хочу забыть его, и то, как она назвала меня малышом и сладкий тон в ее голосе.

Я не знаю, как я собираюсь устранить тот бардак, что устроил, но я не отпущу Софию. Ее отцу придется убить меня, и это не фигура речи. И если я умру, то зная, что держал в своих руках самое лучшее в этом мире и что на мгновение Софи принадлежала мне и только мне.

— Я в порядке, детка. Мама так сильно страдала, что это было хорошо, что она ушла. Ты доходишь до такого отчаяния, когда видишь, что твоим близким так больно, и ничто из того, что ты делаешь, не помогает, поэтому ты готов отпустить их, так как знаешь, твоя боль утраты лучше, чем смотреть, как они страдают.

София встает на носочки, чтобы поцеловать меня в губы. Она не углубляет поцелуй, еле касаясь, сладко и нежно. Когда она отстраняется, целует меня в грудь, прямо через футболку.

Мы снова идем, и я тащу ее на лавочку в конце дорожки. Я ненавижу это делать, но достаю и включаю свой телефон, чтобы она могла связаться с отцом. В любом случае, теперь уже это не так важно. Я думаю, он скоро будет у нас на хвосте, благодаря тому, что я расплатился карточкой в ювелирном. Я опасаюсь этого, но я никогда не был тем, кто убегает от проблем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

СОФИЯ

— Он такой упрямый, — бормочу я, плюхаясь на диван, когда мы возвращаемся в хижину. — Папа так зол. Совсем не хочет меня слушать.

— Ты должна была предвидеть, что так и будет. Твой отец не может быть счастлив, когда такая бродячая собака, как я, берет и уносит тебя кричащую…, - пожимает Марк плечами, не потрудившись закончить свою мысль.

— У меня есть парочка любопытных соседей, — досадую я, потирая живот.

Марк притягивает меня и усаживает к себе на колени.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе больно, детка? — спрашивает он, утыкаясь носом мне в шею.

— Живот немного крутит, — я вздыхаю. — Я единственная женщина в истории, которая имея ограниченное время со своим… ну, кем бы ты ни был… и у нее начинаются месячные, — хнычу я.

— С твоим мужчиной, — рычит Марк. — Я твой мужчина, Софи.

Мое сердце замирает. Я хочу спросить его, что он ко мне чувствует. Для него это только секс? Но я еще не набралась храбрости. Обычно я прямолинейна, но сейчас я боюсь ответа Марка, потому что думаю, что это может уничтожить меня.

— Ты упускаешь главное, Марк. У нас ограниченное количество времени вместе, а я все порчу.

— Ты не знаешь, сколько времени у нас есть вместе. Я не оставлю тебя.

Его слова радуют меня и в то же время огорчают. Я знаю, что он может видеть правду в моих глазах — мой отец сделает это невозможным.

Я надеюсь, что смогу уговорить его, но на это потребуется время, и я боюсь, что Марку надоест ждать меня и он уйдет. Когда я смотрю ему в глаза, меня внезапно охватывает новая решимость.

— Знаешь что? Я взрослая женщина, — объявляю я громко. С минуту он выглядит потрясенным, а потом его губы растягиваются в улыбке.

— Да, это верно, детка. Я думаю, что понял это в ту же минуту, как погрузил в тебя свой член, хотя на самом деле, даже раньше.

— Я сама решаю, когда и с кем мне спать. И могу пустить себе между ног кого захочу.

— А вот это неверно. Я единственный мужчина, которого ты впустишь в свое сладкое тело. Хочешь член — получай мой. Если тебе нужен язык, то это будет мой язык. Если ты хочешь, чтобы я съел твою сладкую киску, я готов в любое время, потому что нет ничего, что бы мне нравилось делать больше этого. Но это всегда буду только я, София. Я был твоим первым и тебе лучше поверить, что я буду твоим последним.

Я слушаю его слова, и меня наполняют тепло и радость. Это не похоже на то, что я для него лишь секс.

— Звучит так, что я действительно много значу для тебя, — шепчу я, лишь наполовину осознавая, что произнесла эти слова вслух.

— Детка, я настроил против себя очень опасных и жестких людей. Мужчина не делает такого ради простого траха, когда вокруг полно доступной и легкой киски.

— Опять эти твои сладкие речи, — бормочу я, качая головой.

— Я такой, какой есть. Зато честно.

— В общем, я просто имела ввиду, что собираюсь сказать отцу, что я уже взрослая, и что он должен уважать мой выбор, и что по какой-то неизвестной причине я выбираю тебя, — я заканчиваю мысль, непроизвольно расправляя плечи.

— Не уверен, что твой отец примет это, но ты даже не представляешь, как приятно слышать, что ты выбираешь меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

МАКСИМ

Я смотрю через панорамное окно на наш сад, где София еще недавно любила отдыхать по выходным.

— Максим, я прошу тебя, успокойся. Все хорошо, — Анна подходит и утыкается лбом в мое плечо. Ее рука гладит меня в области сердца. Я накрываю ее своей рукой и переплетаю наши пальцы.

— Прости меня, Аня.

— За что ты извиняешься?

— Я все еще не вернул нашу девочку, — мой голос срывается.

— Она же сказала только что по телефону, что с ней все в порядке. Она не показалась мне расстроенной.

— Да, но этот ублюдок забрал ее. Я знаю, что наша девочка сильная, но… — я замолкаю, потому что мысль, что он причинит боль моей дочери, как нож в груди. Слишком больно дышать.

— Ты же знаешь Софию. Она не стала бы нас обманывать, если бы ей было плохо. Она обещала, что скоро опять даст о себе знать.

— А если нет?

— Тогда я запаникую вместе с тобой, и мы вдвоем взорвем всю область, разыскивая ее, — шепчет она, целуя меня в шею. Я тяжело вздыхаю.

— С ней все в порядке, Максим.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю. Я это чувствую. По телефону она не казалась испуганной, — напоминает она мне.

— Она дочь своего отца и не покажет страха.

— Она и моя дочь тоже. Поверь, если бы она боялась, я бы почувствовала это.

— Я собираюсь найти ее, Аня.

— Я знаю, что ты это сделаешь.

— Как ты можешь быть так уверена?

— Потому что ты — это ты, — ее вера в меня абсолютна.

Аня вздыхает и выходит из комнаты, оставляя меня стоять у окна. Она считает, что наша дочь в порядке. И обычно я прислушиваюсь к ее интуиции. Но не в этот раз.

Прикрывая дверь спальни, звоню Илье, очень нуждаясь в хороших новостях. Одна короткая фраза, это все, что я могу сейчас произнести. — Отследил?

— Отследил, — мои люди научились понимать меня с полуслова.

— Сейчас буду. Скажи всем собраться в офисе.

— Чили и Матвей работают. Они охраняют клиента. Ту певицу с агрессивным фанатом. Выдергивать их?

— Нет, пусть работают, — я потираю виски. — По крайней мере, пока.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

— Говори! — рявкаю я, как только переступаю порог своего охранного агентства. Черт, если среди клиентов поползут слухи, что мои люди позволили похитить мою собственную дочь, это будет полный пиз**ец для бизнеса.

— Я отследил, откуда был сделан звонок, — говорит Илья. — Из небольшого городка по другую сторону Черного Леса. Примерно день в пути, может меньше. Но это еще не все. Сегодня днем, в то же время, что София звонила тебе, Марк использовал свою карту при оплате в ювелирном магазине.

— В ювелирном магазине? Что еще за хрень?

— Босс, тебе, возможно, придется столкнуться с тем, — откашливается Давид, стоящий рядом, — что София находится сейчас именно там, где она хочет быть.

— Хочет быть? Чушь собачья! Ты же слышал, как старушка из соседней квартиры сказала, что она кричала той ночью.

— Максим, вспомни вас с Анной в молодости. Сколько раз она кричала на тебя… — вступает Рустам.

— Это другое. Какого хрена ты это сравниваешь? Ты же видел ту запись, где он приковал мою малышку наручниками к чертову рулю на гребаной заправке. Это похоже на то, что она собиралась остаться там по собственной воле?

— Ну, не совсем, — уклончиво отвечает он.

— Готовьтесь. Мы отправляемся туда. Мне нужны еще люди. Рустам, бери своего лучшего вышибалу из клуба. Поедет с нами.

— Может не стоит торопиться…

— Он прав, босс. А что если их уже там нет? Может они были там проездом? — вмешивается Илья, уткнувшись в монитор.

— Так отследи их!

— Я не могу. Он либо снова выключил телефон, либо они там, где нет связи.

Я падаю в кресло, чувствуя себя беспомощным. Боюсь предположить, какой вариант рождает во мне больше страхов.

— И ты ничего не можешь сделать?

— Пока телефон не появится в сети, боюсь, что нет. На всякий случай, я сейчас выделяю все зоны на карте, где нет покрытия сотовой связи в том районе. Но это как иголка в стоге сена. Там огромная территория леса. — Илья включает еще один из множества компьютеров и откидывается на спинку стула. — Также мы можем запросить видео с камер из ювелирного магазина. Но это не даст нам ничего нового. Мы уже знаем, что они там были.

Он делает паузу, переглядываясь с Никитой и продолжает, глядя на него. — Можно было бы отследить их через спутник. Тогда у нас была бы картинка, куда они движутся. Исходная точка и время есть — когда Марк был в ювелирном магазине. Проблема в том, что у меня нет доступа к государственным спутникам. Прости босс, мы не какая-то секретная правительственная организация, — на последней фразе он переводит на меня свой сочувствующий взгляд.

Затем снова обращается к Никите. — Но я знаю наверняка, что этот район в зоне покрытия спутника.

— Не смотри на меня так, — говорит ему Никита. — Я простой опер, к тому же бывший. У меня нет таких связей. Но я могу устроить так, что у всех ДПС-ников в том районе будет ориентировка на его машину, — он поворачивается ко мне и я согласно киваю ему в ответ.

В комнате повисает тишина. Только слышен бешеный стук пальцев Ильи по клавиатуре. Мой мозг лихорадочно работает, перебирая варианты.

— Я знаю, у кого есть доступ практически к любым ресурсам, — раздается басом мой голос, когда я решительно встаю, воодушевленный новой надеждой.

— Ты про «Мясника»? — спрашивает Никита напряженно.

— Да.

— Ты серьезно сейчас, Макс?

— Серьезнее не куда. Ты ведь сразу понял, что я говорю о нем. Потому что знаешь, он может все, ну, или почти все.

— А если это просто слухи про него? Если он ничего тебе не даст, но ты останешься должен ему. «Мясник» не тот человек, у которого хочется быть в долгу. Подумай хорошо, прежде чем совать голову в пасть льва.

— Когда твой ребенок окажется втянут в это, тогда я спрошу твоего совета. А до тех пор отвали, — огрызаюсь я зло на Никиту и иду к выходу.

Если он думает, что будет говорить мне, что делать, когда дело касается моей дочери, ему лучше, бл**ь, подумать еще раз. Я слышу, как он ворчит себе под нос, что у него никогда не будет ни жены, ни, тем более, детей. Ха. Когда-то я был так же категоричен. Я буду смеяться громче всех, когда его окрутит женщина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Срываюсь и еду к единственному человеку в этом городе, который может практически все и к единственному, чьим должником никто не хочет быть. Но у меня нет выбора. Моя семья — это мое сердце, моя жизнь. Если только ОН может помочь мне, что ж, я буду навечно у него в долгу. Если не он, то я не знаю кто?

Подхожу к двери с большой неоновой вывеской «Крафт бар». Это место, где чаще всего можно встретить Мясника. Мне везет. Он здесь. Сидит на своем привычном месте за барной стойкой.

— Светлое нефильтрованное, — обращаюсь я к бармену. Облокачиваюсь на стойку и обращаю свой взор на Мясника.

— Виктор. Как жизнь?

— Максим, — он кидает мне легкий кивок. — Ну, говори. Зачем пришел?

— Может просто зашел выпить пива, — потягиваю холодный напиток, стараясь не показывать бушующие в груди эмоции.

— Я хорошо тебя считываю. Говори, — усмехается он. — Или разговор требует уединения? — он оглядывает полупустой бар.

— Мне нравится твоя прямолинейность. Думаю, можно и здесь.

— В чем дело?

— Дело личного характера. Мне нужна картинка со спутника. Необходимо отследить одного человека. Известно, где он был в последний раз. Буквально пару часов назад.

Виктор явно заинтригован. Не такой просьбы он ожидал от самого Максима Воронцова.

Нет, он этого не показывает. На его лице застыла бесстрастная маска. Но его выдают глаза. Не ты один умеешь читать по лицам, не ты один!

— У тебя есть выход на спутники? — спрашиваю я.

Он молчит. Явно ждет дальнейших объяснений. Можно подумать, мне только слухов сейчас не хватало среди криминального подполья о том, что Макса «Ворона» уделал какой-то щенок. Но какое-то пояснение все же придется дать.

— Речь идет о моей дочери. Скажем так, меня как отца, не совсем устраивает ее нынешняя компания. Просто назови свою цену, Виктор, — перехожу я прямо к сути.

— Ты же знаешь, меня интересуют не деньги, а информация. О сделках с оружием, о покупателях.

— Понимаю. Я дам тебе всю информацию, что смогу достать. Напрягу всех своих людей. Ты знаешь, я всегда держу свое слово. Когда будет результат?

- Ого, а тебе прям не терпится! — его явно забавляет этот разговор. Я вижу как он пытается сдержать улыбку. Кто бы мог подумать, что Мясник умеет улыбаться.

— Вот координаты исходной точки, — продолжаю я, еле сдерживая гнев, и кладу на стойку лист бумаги. — вот марка и номер машины, на которой они, предположительно, передвигаются, здесь их фотографии.

Смотрю пристально на крупного мужчину передо мной, его свирепая аура даже на меня немного давит.

— Буду тебе очень обязан, Виктор. Я серьезно. И дело не только в информации, которую я добуду для тебя. Я не забуду твоей помощи.

Наконец он переводит взгляд на бумаги и подтягивает их к себе. Это и есть его ответ. Теперь я чувствую себя немного спокойнее. Я знаю, Виктор тоже из тех, кто держит слово, что бы там Никита ни говорил.

— Тебе не кажется, что ты ее слишком опекаешь, Макс? Паранойя тебе не к лицу, — задумчиво произносит он. Черт. Как он это делает? Словно читает мои мысли. С ним лучше не садиться за один покерный стол. Это уж точно.

— Вот будут у тебя свои дети, Виктор, тогда и поговорим.

Он бросает быстрый взгляд на девушку на другом конце бара, но я успеваю уловить это движение. Хм. У Мистера Непробиваемого есть свои слабости? Девушка это тоже улавливает и, даже с моего места я вижу, что это заставляет ее нервничать. Интересно!

— Твоя? — усмехаюсь я. Теперь, когда сделка негласно закреплена, я действительно позволяю себе расслабиться впервые за последние дни.

— Нет, — ворчит он, — не моя. И забудь о том, что ты видел.

Он смотрит на меня холодным, жестким взглядом, который напугает многих, недаром его прозвище "Мясник". Многих, но не меня. Мы с ним на равных.

— Я добуду тебе информацию, Виктор. Жду от тебя того же. Как можно быстрее, — я выхожу из бара Крафт, бросая последний взгляд на девушку, к которой большой плохой преступник, очевидно, неровно дышит.

Он замечает это и с рыком, слышным через весь бар, встает со своего места. Я смеюсь и выхожу в прохладу летней ночи. Он знает, что я люблю свою жену больше жизни. Все это знают. Это не ревность с его стороны. Здесь что-то другое, что-то другое. Или?!

Виктор работает быстро и четко. Не знаю, как ему это удается, но на следующий день мне на почту приходит сообщение с нужными файлами. Мой расчет оказался верным. Отправляю копию Илье и только после этого сам просматриваю все снимки со спутника и точные координаты по широте и долготе.

Илья перезванивает через минуту.

— Посмотрел? — спрашиваю его. — Скинь координаты Никите и Давиду! Пусть берут внедорожник. Я заеду за Рустамом сам. Все, будь на связи, я выезжаю.

— Я поеду с тобой, — говорит Анна позади меня. Я думал, она в другой комнате. Должен был догадаться, что она будет слушать.

— Аня!

— Я поеду с тобой, — повторяет она с нажимом.

— Ты не можешь.

— И почему это?

— Это мужские дела. Послушай, — стараюсь, чтобы мой голос звучал мягче. — Я просто собираюсь забрать нашу дочь. Вот и все.

— Ты обещаешь, что не сделаешь ничего глупого?

— Я обещаю.

— Я тебе не верю.

— Я просто привезу ее домой, — улыбаюсь я через силу.

— И никого не убьешь?

— Аня, — рычу я. Мое терпение на исходе.

— Обещай мне, что не убьешь его, Максим. По крайней мере, пока мы не услышим, что говорит София. Если ты, не пообещаешь, я поеду с тобой.

— Хорошо. Я не стану убивать этого говнюка. Пока не стану.

— Максим!

— Это все, что ты можешь получить от меня. Прими это.

— Ладно, — сдается она.

Я уже почти вышел за дверь, когда она окликает меня.

— Максим!

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Господи, она все так же красива, даже после стольких лет. Я не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить ее свет в моей жизни.

— Будь осторожен.

— Буду. Обязательно буду.

Выезжаю на дорогу, доставая телефон.

— Никита, я уже в пути, буду ждать вас на выезде из города. Поторопитесь! — кидаю трубку на пассажирское сиденье и, давя на газ, крепче впиваюсь в руль. Кому-то сегодня будет очень больно…

Я собираюсь найти свою дочь, а затем я собираюсь показать этому ублюдку, что именно происходит, когда кто-то пытается удержать мою девочку против ее воли.

Пристегнуть ее наручниками к долбаному рулю.

Я сам видел запись видеонаблюдения на этой чертовой заправке. Я смог пообещать Анне, что не убью его сразу, только потому, что я собираюсь наслаждаться, медленно таща его к смерти.