9
МАРК
— И что же ты тут такое делаешь, малышка?
— Я… — на секунду она выглядит пойманной с поличным, а так оно и есть. Затем на ее лице появляется тот нахальный взгляд, от которого мой член никогда не перестает твердеть.
— Я думала, ты спишь, — фыркает она.
— Я так и делал. Затем я обнаружил, что мои руки пусты, вместо того, чтобы обнимать мою женщину. Итак, я повторяю, какого хрена ты тут делаешь?
Она, прищурившись, смотрит на меня.
— Мне нужно было пописать!
Я поднимаю бровь в ответ, потому что мы оба знаем, что она лжет. Затем я небрежно прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди.
— Ты что, собиралась пописать на диван?
— Что? — спрашивает она, сморщив нос.
— Ну, ты же не в ванной, так что я могу только предположить, что ты здесь, чтобы сделать это здесь.
— Я…
— Я просто встану здесь поудобнее и буду смотреть это шоу.
— Я не могу писать перед тобой, — бормочет она, как-будто и правда собиралась это делать на диване.
— Ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал.
— Марк…
— Мы оба знаем, что ты здесь не для того, чтобы пописать. Итак, я собираюсь спросить еще раз. Что ты делаешь, София?
— Ищу ключи от машины, — вздыхает она.
— И зачем?
— Мне… Мне нужно домой, Марк. Мне нужно попытаться опередить отца. И я должна поговорить с ним одна. Без тебя. Тебе лучше не попадаться ему на глаза, пока я не успокою его. А ты бы не отпустил меня одну. Вот я и…
— А что случилось с тем, что ты взрослая женщина, и твоему отцу просто придется принять твой выбор? — Спрашиваю я, борясь с улыбкой.
— Все так и есть! Просто это может занять много времени, чтобы уговорить его. Если ты думаешь, что я упрямая, Марк, то я ничто по сравнению с моим отцом.
— Я же сказал, что разберусь с ним, когда придет время. Мы вернемся домой на следующей неделе. Я просто хочу побыть с тобой наедине еще немного.
— Марк, мой отец, вероятно, уже едет сюда. Вчера ты, наверняка, воспользовался банковской картой, — напоминает она мне, ее пальцы тянутся к бриллианту, который я ей купил. Я не был уверен, что она поймет это, но это только доказывает, что она очень умна.
— Они могут искать нас в городе, но про это место никто не знает. Так что все в порядке.
— Чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет, — она кусает губы от беспокойства, а я раздраженно выдыхаю, потому что не готов отказаться от нашего времени вместе, пока нет. Однако она права. Я не понимал, что это так сильно ее беспокоит, и я действительно не хочу, чтобы она переживала из-за этого.
— Ладно. Мы поедем домой утром, через пару часов, когда окончательно рассветет.
— Правда? Вместе? — спрашивает она.
— Да. Я же говорил тебе. Я тебя не оставлю. Если мне придется разбираться с твоим отцом, так тому и быть.
— Это будет нелегко, — предупреждает она меня, подходя ближе.
— А я и не думал так, — мои руки ложатся ей на поясницу и я притягиваю ее к себе.
— О, Марк, — шепчет она, прижимаясь ко мне и целуя мою грудь.
— А теперь, женщина, я позволю тебе отвести меня в спальню и загладить вину за то, что ты тайком выбралась из нашей постели.
— И как же я должна загладить свою вину?
Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее и провести пальцем по ее губам.
— Мы что-нибудь придумаем, — говорю я ей, и в моей голове мелькают видения того, как она заглатывает мой член в свое сладкое маленькое горлышко.
Она смеется, зная, о чем я думаю. Но, должно быть, она хочет этого так же сильно, потому что бежит в спальню, оставляя меня следовать за ней.
СОФИЯ
Когда Марк входит в спальню, я уже сижу на краю кровати. Он, сказал, что мы уезжаем через пару часов. Это то, о чем я просила. Но если честно, чего я действительно хочу, это провести с ним здесь хотя бы еще один день, спрятаться от всего мира, только вдвоем.
Я могу лишь надеяться, что как только папа увидит, что я не собираюсь отказываться от Марка, он отступит.
А сейчас я решаю сосредоточиться на единственном, что я могу контролировать в данный момент. Сделать своего мужчину настолько счастливым, что он не будет сомневаться, что я стою того дерьма, через которое мой отец может заставить его пройти, когда мы вернемся домой.
— Разве ты не должна стоять на коленях и ждать своего мужчину? — Спрашивает самоуверенно Марк. На самом деле мне нравится его самоуверенность и наглость. Мне нравится все в нем.
— Сначала присядь рядом, — говорю я ему смущенно.
Без лишних вопросов он садится. Я поворачиваюсь и целую его. Это не глубокий поцелуй, или, вернее, он не должен был быть таковым. Но Марк берет вверх, и поцелуй становится жарким и сладким, заставляя все мое тело дрожать в предвкушении.
— Я уже говорила тебе, что ты действительно умеешь целоваться?
— Пару раз! Я мог бы сказать то же самое о тебе, но это заставляет меня думать обо всех мужчинах, которых ты целовала до меня. И тогда, вместо того, чтобы наслаждаться тем, как твои сладкие губы обвиваются вокруг моего члена, мне придется охотиться на ублюдков, которые прикасались к тому, что принадлежит мне.
— Ты и правда немного сумасшедший, — смеюсь я.
— Если это касается тебя — определенно.
Может быть, это просто случайный комплимент, что-то, что он даже не осознает, когда говорит, но его слова заставляют мое сердце трепетать в груди. Наверное, мне следует перестать бороться с правдой. Марк проложил себе путь в мое сердце.
Я опускаюсь перед ним на колени. Мои нервы берут верх, но я стараюсь игнорировать это.
— Я новичок в этом, так что тебе нужно быть терпеливым, — предупреждаю я, обхватив рукой его толстый член. Он такой горячий под моими пальцами, что это удивляет.
Затем все мысли покидают меня, когда я поглаживаю его и чувствую как он становится еще тверже в моих руках.
— Детка, твоя рука на моем члене — это лучшее, что я когда-либо чувствовал. Я просто мужчина. Если ты уделяешь моему члену внимание, это в любом случае хорошо, — говорит он, его голос хриплый и голодный, что заставляет меня чувствовать себя еще более уверенно.
Меня озаряет понимание. Марк — это мое! Он — мой. Он может быть собственником по отношению ко мне, но это определенно улица с двусторонним движением. Теперь он принадлежит мне, так же как и я ему.
Поглаживаю его пару раз и завороженно смотрю, как двигается моя рука. Это движение прекрасно в своей простоте. Я должна чувствовать себя уязвимой, но это не так. Сейчас у меня вся власть над этим сильным альфа-самцом.
Я снова поглаживаю его, моя рука движется медленно, но уверенно, и когда я достигаю кончика его члена, слегка поворачиваю его и сжимаю.
— Черт, — шипит он, мой взгляд отрывается от его члена, чтобы посмотреть на его лицо. Я боюсь, что сделала что-то не так, но все, что я вижу — это наслаждение.
Когда я опять двигаюсь вверх, мой большой палец движется вдоль выпуклой вены на нижней стороне его члена. Кажется, она пульсирует от моего прикосновения.
Я не знаю, правильно это или нет, но Марк сказал, что пока я уделяю ему внимание и играю с его членом, все хорошо.
Я позволяю этому ободрить меня, и расплющив язык, облизываю его ствол, не останавливаясь, пока не достигаю кончика. Я чувствую вкус преякулята на головке и прижимаюсь языком к источнику, ища большего.
— Вот так, детка, — хвалит он. — Сделай мой член красивым и влажным. Позволь мне трахнуть твой сладкий ротик, — добавляет он.
Господи, эти слова сами по себе вызывают поток влаги, покрывающий мои бедра. Я должна заставить его кончить, но я не сомневаюсь, что это может заставить меня кончить тоже, удовольствие настолько сильное.
— Вот так? — Шепчу я, не узнавая свой собственный голос и сжимаю его член настолько сильно, насколько могу, учитывая, что моя рука дрожит, затем я посасываю только кончик во рту, и мой язык скользит по головке, наслаждаясь этим ощущением.
Я смотрю на него, чтобы увидеть его реакцию. Глаза Марка закрыты, но нельзя не заметить удовольствие на его лице. Удовольствие, которое даю ему я.
Эта мысль подстегивает меня, и я опускаю свой рот вниз, вбирая все больше его члена, пока не начинаю едва дышать. Я хочу взять еще больше, но не уверена, что это возможно.
— Расслабь горло, детка, дыши через нос и возьми меня глубже, — инструктирует Марк, но теперь в его голосе нет дерзости. Теперь он как будто умоляет.
В его голосе так много потребности, что это успокаивает меня, заставляет чувствовать себя красивой и заставляет хотеть доставить ему столько удовольствия, что он полностью потеряется.
Я расслабляю горло и беру его глубже, теперь мои губы прижимаются к маленькому гнездышку завитых волос у его основания.
— О черт. О да… Боже, женщина, — он рычит надо мной сверху. Я стону, потому что это так приятно, и я такая мокрая, мои соски покалывает, мое тело жаждет его.
Я не хочу останавливаться. Я хочу, чтобы он кончил. Я хочу заставить его потерять контроль.
Я соскальзываю с его члена, а потом сразу же принимаю его обратно. Его руки сжимаются в моих волосах, когда он начинает трахать мой рот, как он и хотел.
И это определенно то, чего я хочу. Я не хочу, чтобы он останавливался…
МАРК
Мои яйца так напряжены, я знаю, что сейчас взорвусь. И я не могу остановить это. София великолепна, ее рот — идеальный рай, и она так крепко держит мой член, что я мог бы умереть от этого удовольствия.
— Вот так, малышка, пососи его, — стону я, проводя большим пальцем по ее виску и перекидывая волосы через плечо, чтобы лучше видеть, как она сосет.
Ее рука крепко обхватывает основание, когда она берет полный контроль. Обычно я этого не допускаю. Обычно мне нравится все контролировать самому, но я позволяю ей делать все по-своему, потому что это ОНА.
Когда она вытаскивает мой член изо рта, ее губы скользкие от предварительной спермы.
— Сними платье, Софи, — приказываю я ей таким низким от желания голосом, что его почти невозможно узнать. В ответ она крепко сжимает мой член. Я рычу и мне кажется, что мои ноги слабеют.
— Я не хочу тебя отпускать, — возражает она.
— Сделай это.
Я вижу по ее глазам, что она собирается спорить со мной. Ее рот снова опускается на мой член. Если она думает отказать мне в том, чего я хочу, она ошибается. Я запускаю пальцы в ее волосы и тяну от себя, прежде чем позволю удовольствию отговорить меня от этого.
— Сними платье, София!
— Но Марк, — ее голос звучит так сладко, что мой член дергается.
— Я хочу, чтобы ты сняла его. Я скоро кончу, и когда я это сделаю, я кончу прямо в твой рот и на твои красивые сиськи. Я хочу видеть свою сперму на твоей коже, чтобы ты была покрыта моим ароматом. Я хочу удостовериться, что ты помечена мной.
Ее рот открывается от удивления, когда она впитывает эти слова. Затем она полностью отпускает мой член и быстро стягивает платье, бросая его на пол рядом с собой.
— Хорошая девочка. А теперь открой пошире ротик, — говорю я ей, начиная поглаживать свой член, не сводя с нее пристального взгляда. Она облизывает губы, но не спорит и делает именно то, о чем я прошу.
— Не привыкай к этому, — говорит она с ухмылкой, и это заставляет меня улыбнуться.
— Подними свои сиськи. Предложи мне себя.
И снова она делает, как я прошу. Чтобы вознаградить ее, я наклоняюсь и втягиваю один из ее набухших сосков в рот, прикусывая его. Мне нравится смотреть, как она закрывает глаза от удовольствия. Когда она снова открывает их, они становятся темными океанами голода.
— Сделай это, Марк. Дай мне свою сперму, пометь меня, — говорит она, как будто бросает мне вызов. Я начинаю медленно дрочить, сжимаю головку, заставляя большую каплю спермы капать на ее язык. Отстраняюсь, чтобы посмотреть, как она жадно проглатывает ее.
Я смотрю на нее, чувствуя эмоции, которые раньше были совершенно чужды мне.
Она, бл**ть, владеет мной.
Это и есть ЛЮБОВЬ?
Да, я любил свою маму. И дядю с тетей. Но это другое. София владеет мной. Я не думаю, что смогу продолжать жить без нее. Внезапно осознание накрывает меня.
Я не жил. Я просто существовал, пока она не вошла в мою жизнь.
— Ты принадлежишь мне, — говорю я ей, мой голос гортанный и грубый.
— Марк…
— Ты принадлежишь мне, София. Ты меня не бросишь. Если все полетит к херам, и тебе придется выбирать между мной и тем, чтобы остаться с твоими мамой и папой, ты выберешь меня.
— Марк, милый…
— Скажи это!
Мне нужно, чтобы она подтвердила это. За все годы службы и войн, за годы дрейфа по стране, я ни разу, черт возьми, не испытывал такого страха, как сейчас.
Я не хочу потерять ее.
Я не могу.
— Я не оставлю тебя, — ее руки двигаются по моим бедрам, ногти впиваются в них, причиняя лишь небольшую боль. Мне нравится, как она это делает. Ее глаза не отрываются от моих, когда она расплющивает язык и облизывает нижнюю часть моего члена. И в эту минуту я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Я начинаю накачивать сильнее, готовясь покрыть ее сладкое тело.
— София, — выдыхаю я, чувствуя, как мое тело заливает жар, и я знаю, что готов кончить. Ее имя на моих губах, ее красота передо мной, ее глаза, прикованные ко мне. Господи, она — это все. Я перевожу взгляд на ее сиськи, когда она снова приподнимает их, предлагая мне. Моя рука дрожит, когда мой оргазм приближается.
— Я бы выбрала тебя, — шепчет она, и я снова обращаю свое внимание на ее лицо, ее слова удивляют меня.
— Я бы каждый раз выбирала тебя, милый, — говорит она, и, глядя в ее глаза, я верю ей, я не сомневаюсь. Она имеет в виду то, что говорит.
— София, — мой стон как мольба. Я нуждаюсь в том, чтобы кончить, но ненавижу то, что это почти закончилось.
— Я люблю тебя, Марк, — шепчет она, и мне нужно вернуть ей эти слова. Я хочу этого, но все, что я могу сделать, это выкрикнуть ее имя, когда моя сперма выстреливает и струится по ее телу струя за струей.
Я никогда не испытывал ничего подобного к кому-то и инстинктивно знаю, что никогда больше не буду. Я хочу сказать ей это, когда отдаю ей последнюю каплю, которая стекает вниз по ее подбородку и шее.
Подношу руку к ее шее и провожу по ней пальцами, втирая свою сущность в ее тело. Она не сводит с меня глаз, ее рука накрывает мою, и мы переплетаем наши пальцы. В этот момент кажется, что мы единое целое.
Было время, когда я бы посмеялся над этим, но глядя в ее прекрасные черты, я вижу те же эмоции, которые чувствую сам. Пришло время сказать ей слова, которые я никогда не думал, что скажу какой-либо женщине, особенно после истории с Ариной.
— София, — начинаю я низким голосом, прерывисто дыша.
Прежде чем я успеваю сказать Софии, что тоже люблю ее, из соседней комнаты доносится грохот. Мое тело напрягается для атаки. Я оглядываюсь в поисках средства защиты. Не успеваю начать действовать, как дверь в спальню пинком распахивается, с силой ударяясь о стену. Я прикрываю Софию, притягивая ее к себе, не желая, чтобы они ее видели.
Я узнаю этих людей. Похоже, они каким-то образом нашли хижину.
— Какого хрена? — кричит здоровяк с пистолетом, нацеленным мне в голову.
Кажется, я только что познакомился с отцом Софии…