4
СОФИЯ
Всю дорогу до дома я думаю о Марке. Его поцелуи до сих пор горят на моей шее. Вернувшись домой, я мечтательно падаю на кровать и продолжаю прокручивать самые горячие моменты нашего свидания. Почему он отказался продолжить вечер? Я сама позвала его к себе домой, а он отказался. Опять его игры? Может он передумал? Ему понравилось целоваться со мной так же сильно как и мне?
Мне нужно срочно отвлечься, этот мужчина не должен завладеть всеми моими мыслями. Вскакиваю с кровати и подхожу к не разобранным коробкам. Отлично. То, что надо. Физический труд меня отвлечет. Начинаю раскладывать вещи по местам, пока не остается только коробка с книгами. Рома так долго вчера возился с комодом, что повесить полки его уже не хватило.
Перевожу взгляд на часы и понимаю, что прошел всего час. Чем еще себя занять? Юле звонить бесполезно. Она сегодня занята. Брожу по квартире. В голове скачут хаотично картинки того, как Марк нежно гладил мое запястье в офисе, как обнимал меня в кинотеатре, как он проделывает то же самое с кем-то другим. Похоже я схожу с ума.
Что помогает в любой непростой ситуации? Конечно, мороженое. Несусь к холодильнику и разочаровано смотрю на пустые полки. Мда, надо привыкать заботиться о себе самой раз уж я решила жить самостоятельно. Ну что ж, поездка в супермаркет меня взбодрит.
Уже загружая покупки в багажник, решаю позвонить Роме.
— Привет, братик! Когда ты планируешь повесить обещанные полки своей любимой младшей сестренке?
— Привет, Софи! Да хоть сейчас. Нет проблем. — икает он.
— Ты что, выпивший?
— Кто, я? Нееет. Ну, может совсем чуть-чуть.
— Где ты находишься?
— В стриптиз клубе у Рустама.
— Жди. Я сейчас заеду за тобой.
Подъехав к клубу дяди Рустама, набираю смс Ромке. Фактически, Рустам нам не дядя. Он близкий друг семьи. Они с папой выпустились из одного детского дома, только Рустам помладше. Папа тогда здорово помог ему. Дал работу. Несмотря на внешнюю суровость и жесткость, мой отец человек широкой души. Он и сейчас продолжает поддерживать воспитанников. Кому-то дает работу, как Паше Харлею, особо одаренным и талантливым оплачивает учебу в лучших вузах.
— Эй, малышка, тебе нельзя здесь находиться.
— Дядя Рустам, — подскакиваю от неожиданности, потому что он подкрался к моему окну, а я его даже не заметила.
— Если ты хочешь взбунтоваться, сделай это не в моем клубе. Не хочу ощутить на себе гнев твоего отца.
— Расслабься, я здесь только для того, чтобы забрать Рому.
— Ладно. Побуду рядом, пока ты его ждешь. Здесь много незнакомых парней, взять хотя бы того спеца по наружке.
— Спеца по наружке? — стараюсь, чтобы мой голос казался скучающим, но сердце сильно бьется в груди. — Может ты представишь меня ему?
— В этом нет необходимости. Чили сказал, что парень не задержится здесь надолго.
— Неужели? — я надеюсь, он не слышит в моем голосе боли, которую вызывает эта информация.
— На сколько я знаю. Конечно, он может и передумать, учитывая как мои девочки висят на нем, — он смеется, кивая в сторону.
— Эй, сестренка, извини, что я немного задержался. — подходит Рома, обходя Рустама и направляясь к пассажирской двери моей машины.
— Ничего страшного, — бормочу я, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что мне трудно дышать. Я смотрю туда, куда указал Рустам, и в дальнем углу вижу Марка. Он разговаривает с Андреем и Давидом, и на каждом из них висит девушка. На Марке тоже. Он обнимает ее одной рукой, а она… целует его в шею сбоку. Я отворачиваюсь, но этот образ словно выжжен в моем сознании. Отчаяние в перемешку со злостью спиралью закручивается внутри и, когда Рома забирается в мою машину, я не удерживаюсь от язвительного комментария.
— Разве твои девочки не должны танцевать и зарабатывать для тебя деньги?
— Их смена уже закончилась. Они вольны делать, что захотят, — пожимает плечами Рустам.
— Понятно, — бурчу я, не глядя на него.
— Ты готов ехать? — Спрашиваю Рому, чувствуя подступающую тошноту.
— Ага.
— Ну, поехали, — говорю я ему, надеясь, что не опозорюсь и не заплачу. Моя рука дрожит, когда я переключаюсь на заднюю передачу.
— Езжай осторожно, София, — громко кричит Рустам, когда я начинаю сдавать назад. Я резко вскидываю голову и изо всех сил стараюсь выдавить из себя улыбку.
— Обязательно, — отвечаю ему.
Я оборачиваюсь и, против моей воли, мои глаза находят Марка. Мое сердце бешено колотится, когда я вижу, что он смотрит прямо на меня. Наверное, он услышал, как Рустам окликнул меня по имени. Да пошел он! Я не собираюсь позволять ни одному мужчине обманывать меня. Мне с самого начала не следовало связываться с ним.
МАРК
Стою с Чили и Давидом на улице около входа в стриптиз клуб. Сегодня мне почему-то не хочется смотреть на полуодетых девушек. Хотя, тут я лукавлю. Я знаю конкретную причину. И имя ей София.
Мы разговорились с Давидом. Оказалось, что мы с ним служили под началом одного командира, но в разное время. Сейчас он рассказывает какую-то дурацкую историю, случившуюся, когда он служил, и это навевает воспоминания, которых мне не хватает.
Я чувствую себя расслабленным и смеюсь в первый раз за сегодняшний вечер. Мне нравится компания этих ребят, их дух товарищества, потому что он напоминает мне о моих военных днях. Мысль иметь такое товарищество прельщает и успокаивает что-то во мне. Удивительно, ведь до недавнего времени я никогда не чувствовал, что имею потребность в этом. Мне было хорошо и комфортно в моем кочевом образе жизни. Возможно дело именно в этих ребятах, в том, какие они личности.
Что ж, эта внутренняя перемена мне нравится, особенно с тех пор, как я познакомился с Софи. После того, как я прикоснулся к ней сегодня, четко осознаю, я не хочу уезжать в ближайшее время. Я планировал уехать на следующей неделе, но сейчас этого точно не произойдет. Господи, я так много думаю о ней, что мне следовало бы бежать в противоположном направлении. Ведь самое последнее, что мне нужно — это быть окутанным цепями женщиной.
— Что-то вы все о службе, да о службе. Я ведь не служил, парни. Давайте позовем лучше девочек Рустама и продолжим вечер у нас дома, — потирает руки Чили. — Марк, тебе понравится это!
— Не-а, чувак. Я пас, — говорю я, отмахиваясь. Наверное, мне стоит попытаться затеряться в какой-нибудь легкой киске. Может быть, если я вытрахаю другими телками Софию из головы, то смогу двигаться дальше. Но правда в том, что я этого не хочу.
Я хочу ее. Я хочу, чтобы именно она сладко стонала мне в ухо. Я хочу, чтобы ее тело было подо мной, когда я буду сильно колотить ее. Я хочу почувствовать, как она кончает на мой член, когда я опустошаю себя внутри нее. И, может быть, это звучит совершенно безумно, но я хочу ее так, что уверен, не смогу заменить ее ни одной другой женщиной.
Я подавляю стон, когда к нам подходят девушки, и одна из них прижимается ко мне. Другие обвивают Чили и Давида за шею. Они великолепны, молоды и сексуальны. Я это вижу. Они воплощение всего, чего только может желать каждый мужчина. Но не я. И, честно говоря, я хочу оттолкнуть девушку, потому что, это пустая трата ее времени.
Она здесь, чтобы веселиться и трахаться. Это то, чего она хочет, а я всегда уважал женщину, которая знает, чего хочет, и не извиняется за это. Но следующей женщиной, которая получит мой член, будет София. Черт возьми, эти девушки полуголые, их тела подтянуты, волосы мягкими волнами струятся почти до задниц, и вы могли бы подумать, что мой член будет твердым, как камень, но он даже не шевелится. Я не хочу их. Вместо этого я фантазирую о том, как буду трахать дочь босса.
— Марк, а ты что скажешь на это? — Чили щелкает пальцами перед моим лицом.
— Что… я не расслышал? — спрашиваю, совершенно потерявшись в своих мыслях.
— Ха! Тебе трудно сосредоточиться, когда сиськи Леры задираются к твоему лицу? — смеется Давид.
— Они не задираются к его лицу, — говорит она медовым тоненьким голоском, будто созданным для того, чтобы член мужчины встал. Мой же продолжает притворяться мертвым.
— Но это можно исправить, — добавляет она, призывно глядя на меня.
— Теперь это звучит как хороший способ провести ночь, — говорит Чили, скользя рукой по спине своей подружки.
— Вы могли бы присоединиться к нам с Чили, — говорит она. Черт, я даже не знаю их имен. И не хочу знать.
— Извини, малышка, вряд ли Марк согласится, — отвечает Чили, — Если только он не изменился. На сколько я помню, он не делится. Я киваю, потому что он прав, я не делюсь.
— Ей, подруга, на сегодня он только мой, — верещит Лена или Лера или как там ее.
Мне нужно выпутаться из этой ситуации и поскорее. Внезапно Лера-Лена опускает руку к молнии моих брюк. Я ловлю ее своей рукой и уже собираюсь сказать ей, чтобы она остановилась и чтобы они обе занялись Чили, когда слышу окрик Рустама, хозяина клуба, привлекающий мое внимание.
— Езжай осторожно, София, — разносится его громкий голос, когда он хлопает ладонью по капоту машины.
София!
Мой пристальный взгляд ищет ее и находит в тот момент, когда она поднимает свои глаза на меня. Даже с такого расстояния я вижу гнев на ее лице. Я также вижу ее недавнего гостя на пассажирском сиденье. Того, кто практически провел ночь в ее доме вчера. Опять видеть ее в компании этого юнца, это — больно. Если она думает, что может отдать другому мужчине то, что она не более чем пару часов назад обещала отдать мне, то ее ждет большое разочарование. Этого не случится. Я этого не допущу.
Я собираюсь броситься туда и сказать ей именно это. Меня не волнует, что здесь полно людей ее отца и все увидят, как я заявляю на нее свои права, меня не волнует, что мне могут надрать за это задницу. Я делаю шаг по направлению к ней, в этот момент София бросает на меня последний взгляд и, показывая средний палец, уезжает.
Малышка только что объявила мне войну и даже не подозревает об этом…
СОФИЯ
Веду машину, стараясь не разреветься в голос перед братом. Он выпивал. И благодаря этому не замечает моего состояния. Мне не нужны сейчас его расспросы. Я понимаю, что ни о каких полках сегодня больше не может быть и речи. Мне нужно остаться одной. Так больно. Я просто не могу. Не могу…
— Почему ты привезла меня домой? — спрашивает Роман, когда мы подъезжаем к дому родителей. Он все еще живет с ними. Не видит причин переезжать. Так ему не надо заботиться о стирке, уборке и готовке. А уходить и приходить он может, когда заблагорассудится. Родители не контролируют его так, как меня.
— Сегодня мы не будем вешать полки Ром, — мой голос тихий и немного сиплый. У меня нет сил говорить и вести машину дальше. По правде, я не знаю как доеду до дома. Может мне тоже остаться ночевать в доме родителей в своей комнате?
— А что изменилось? — недоумевает он, разглядывая мое лицо. Я отвожу глаза, чтобы он не прочел в них боль.
— Ты выпил, да и я что-то устала. — Не плакать. Не плакать. Ох, мне нужно оказаться в своей квартире одной и поскорее.
— Я в порядке. Я смогу, — начинает он.
Я чувствую, что в животе у меня не порхают бабочки, как час назад. Они там словно умирают. Непроизвольно хватаюсь за живот, закусывая губу.
— Что? Живот болит? Опять съела что-то из своих кулинарных экспериментов? — озабоченно спрашивает Рома.
— Да, именно так, — соглашаюсь я, находя в этом легкое решение поскорее избавится от его компании.
— Может нужна помощь?
— Нет, нет. Спасибо. Ты иди. Я просто поеду домой.
***
— Где ты была? — я подпрыгиваю от неожиданности, когда припарковавшись около своего подъезда, натыкаюсь на Марка.
Гнев мгновенно пронзает меня, вытесняя отчаяние, которое я чувствовала всего несколько минут назад.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — я рычу, сжимая ключ в руке.
— Отвечай, София! Где ты была?
— Это не твое дело. Разве ты не должен трахать сейчас стриптизершу?
— Ты с ним трахалась? — игнорирует он мой вопрос.
— А не пошел бы ты, Марк.
— Я никуда не уйду. Ты должна ответить на этот чертов вопрос.
— Я не знаю, что ты о себе возомнил, но заканчивай это прямо сейчас и…, - кричу я, решив, что с меня хватит.
— Если я кончу, то только в тебя, — перебивает он, ухмыляясь.
— Этого никогда не произойдет. О, боже! Теперь я все поняла. Ты просто совершенно ненормальный. — я стараюсь обойти его и зайти в подъезд, но он не дает мне этого сделать.
— А знаешь? Да! Я его трахнула, — вру я. — Я трахнула его даже два раза из-за той сучки, что висела на тебе. Я трахнула его, и это было так хорошо. Он меня просто умотал, я устала, так что тебе придется уйти. Боюсь, что после такого бурного секса у меня нет ни сил ни желания дать тебе шанс. Возвращайся завтра или еще лучше, как насчет никогда?
— Тебе лучше выбирать выражения, София. Я не какой-то там маленький мальчик, которым ты можешь вертеть, — я слышу гнев в его голосе. Ну а мне? Мне просто плевать на это.
— Спроси меня, не все ли мне равно, Марк? Я устала от твоего эго и желания мной командовать. Я прошу тебя уйти. На самом деле, я предупреждаю, тебе лучше уйти. Если ты не уйдешь…
— И что ты сделаешь? — я слышу насмешливые нотки, что наполняет меня гневом, но при этом его густой мужской голос посылает теплую волну в мои трусики. Что со мной происходит?
— Просто уходи, Марк. Как бы тебе ни было весело, все кончено.
— Я, кажется, припоминаю, что тебе тоже было весело. Ты что, забыла София? Как ты стонала…
— Я ничего не забыла, — перебиваю я его. — Включая то, что ты собирался трахнуть другую, когда я видела тебя в последний раз.
— Неужели ты просто так отдашься другому, после того, как обещала мне свое тело? Только для того чтобы отомстить? Ты забыла свое обещание? — кажется, он совсем не слышит меня. Как заезженная пластинка твердит одно и то же.
— Это может тебя удивить, Марк, но я совсем не думала о тебе, когда его руки были на мне, — лгу я сквозь зубы. Теперь я точно не собираюсь говорить ему, что Рома — мой брат. И не собираюсь показывать, как сильно он обидел меня. У меня характер отца и, если я решила, что между нами все кончено, так оно и будет. У него больше не будет возможности причинить мне боль.
— Ты играешь в опасную игру, София, — вкрадчиво начинает он.
— В этом и вся разница между нами, — огрызаюсь я. — Я не играю в игры. В отличие от тебя. Слушай, просто чтобы все было кристально ясно для тебя, я объясню…
— Будь так любезна, — его голос вдруг необычно тих, а мрачный взгляд бродит по моему телу, когда он наконец останавливает его на моем лице.
***
Мне становится не по себе. Я чувствую, что атмосфера меняется. Стараюсь не обращать внимания на страх, который скользит по моей спине. Мне просто нужно поскорее закончить этот разговор и избавиться от Марка. Он может вернуться к своим шлюхам. А я выплачу его из своего сердца и все будет как раньше. Я делаю глубокий вздох, прежде чем сказать.
— То, что между нами было, игры, мутки, или как ты там это называл, это закончилось. Тебе нет места в моем мире. Так что возвращайся к своим шлюхам и к своему миру. Если повезет, мы с тобой больше никогда не увидимся.
— Все будет не так, малышка!
— Именно так все и будет. У тебя нет выбора.
Он качает головой очень медленно, его глаза сосредоточены на мне, взгляд холоден и не предвещает ничего хорошего.
— Уходи. Или я заставлю тебя уйти, Марк.
— И как же ты это сделаешь? — его губы растягиваются в улыбке и это просто выводит меня из себя. Я не потерплю того, чтобы этот козел надо мной издевался. Он причинил мне уже достаточно боли.
— Сейчас я позвоню дяде Рустаму и скажу, что ты преследовал меня от самого клуба и прямо сейчас пытаешься вломиться в мою квартиру, — я достаю телефон и открываю список контактов. Марк не двигается с места. — Он просто уроет тебя.
Я медлю, какая-то часть меня не хочет этого делать, это определенно положит конец любому моему общению с Марком. Он даже не пытается остановить меня. В глубине души я надеялась, что он это сделает. Я разрываюсь. Мне нравится Марк, но ясно, что эти чувства не взаимны. Я не могу допустить, чтобы в моей жизни был бабник, который так легко и беспечно может ранить меня. И в то же время, я не хочу, чтобы люди моего отца сделали что-то плохое с Марком. Я не знаю, как еще тянуть время.
— О, нет, я лучше позвоню Никите, — восклицаю я и принимаюсь искать его номер.
— Ты же представляешь, что Беркуты сделают с тобой, когда услышат, как я напугана тем, что ты ломишься ко мне, — я смотрю на Марка и кручу телефон в руке, еле скрывая дрожь в голосе. Мне определенно все труднее сдерживать эмоции. Он все так же молчит и испепеляет меня взглядом.
— Да! — раздается басом, когда я подношу телефон к уху.
— Никита, это я, — не могу остановить боль в голосе.
— Что случилось, София? — спрашивает он, мгновенно встревожившись.
— Здесь Марк. Он пытается проникнуть в мою квартиру. Мне страшно.
— Черт! Не открывай двери. Не впускай его. Сейчас приеду.
Я нажимаю отбой и с торжеством смотрю на Марка.
— Ты совершила ошибку, София, — мрачно говорит он. Все признаки самоуверенности исчезли с его лица.
— У тебя есть примерно двадцать минут, прежде, чем сюда нагрянут все "Беркуты", — каждое мое слово ложится тяжким грузом на сердце. — Уходи.
— Мы сделаем все по-моему. Будет это легко или трудно, решай сама. Но все будет так, как я скажу.
— Садись в свою машину и уезжай из города. Все кончено, — мотаю головой.
— Хорошо, — неожиданно говорит он.
Я ожидаю, что он уйдет и поэтому совершенно не готова к тому, что происходит дальше.
Вместо того, чтобы уйти, Марк резко подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство.
— Что ты…? — кричу я, когда его рука сжимается вокруг моего запястья, а другая выхватывает телефон из рук и кладет на капот моей машины.
— Хорошо. Похоже, мы собираемся сделать это трудно, — говорит он и, прежде чем я осознаю, что он собирается сделать, подхватывает меня под попу и перекидывает через плечо. Я кричу и пытаюсь вырваться из его хватки.
— Если я уеду из города, София, значит, и ты тоже. Я уже говорил тебе раньше, и ты должна была слушать. Я не просто так взял с тебя обещание.
— Ты сошел с ума. Ты должен отпустить меня и убраться отсюда. Разве ты не понимаешь, что моя семья сделает с тобой?
— Ты поклялась, что будешь моей в любое время и в любом месте, где я захочу. Я не уйду только потому, что ты надулась, думая, что я трахаюсь с другой женщиной. Я даже не уйду, зная, что ты отдала то, что обещала мне, другому мужчине. Но, учти, ты обязательно будешь наказана за это, и когда я закончу с тобой…
— Марк, прекрати, — кричу я. — Ты говоришь глупости. Отпусти меня и уходи. Я скажу всем, что просто разозлилась на тебя и все выдумала.
— О, я ухожу, но ты идешь со мной и, когда я закончу с тобой София, ты будешь слишком усталая, чтобы даже взглянуть на другого мужчину.
— Мааарк! — кричу я.
— И ты точно не будешь в состоянии дать другому то, что обещала мне, — не обращая внимания на мои крики, он ставит меня на землю около своей машины. Сейчас на его лице написан чистый гнев. Я дрожу. Мне становится не на шутку страшно. Он запихивает меня на пассажирское сиденье и захлопывает дверь. Закрывает машину пультом сигнализации и, неспешно обходя ее, снова открывает, ныряя в салон. У меня нет никаких шансов сбежать.
Когда я отрываю взгляд от двери, чтобы снова посмотреть на Марка, он улыбается. Он улыбается и одновременно с этим все еще злится. И вот тогда я на сто процентов понимаю, что попала в беду.
МАРК
— Тебе нужно прекратить это безумие, — говорит София, наверное, в сотый раз. Вы могли бы подумать, что тот факт, что я игнорирую ее, даст ей понять, что это бесполезно. Но моя девочка очень настойчива.
— Ты будешь говорить со мной?! — она фыркает, когда я не отвечаю.
— Мне особо нечего сказать, — и это чистая правда. Сейчас я сосредоточен на том, чтобы увезти ее поскорее из города. Я немного петляю, меняю направление, прежде чем выехать на трассу. Было бы гораздо быстрее просто поехать прямо туда, куда я собираюсь, но я не оставлю легкого следа.
Я не дурак, я знаю, что в конце концов Беркуты выследят нас. Но я надеюсь, что смогу выиграть достаточно времени прежде, чем это произойдет.
Я хочу большего от Софии, и я собираюсь это получить. Надеюсь, к тому времени как мы навеселимся вместе, я буду уже далеко, а она сумеет успокоить папу.
Это дерьмовый план, но это все, что у меня есть. Она сама поставила меня в эти условия. Я не могу заставить себя уйти от нее. Она словно огонь в моей крови.
Я даже смирился с мыслью, что, скорее всего, не переживу этого дерьма. Словно читая мои мысли, София говорит — Тебя убьют, Марк. Ты хоть понимаешь, что натворил?
Я смотрю на нее с самым серьезным видом, давая этим понять, что совершенно точно осознаю, что натворил.
— Марк, это безумие. — не успокаивается она.
Что ж, должно быть, она права и я сошел с ума. Это единственное возможное объяснение.
— Ты чертовски мила, когда злишься, — пытаюсь разрядить обстановку.
— Это не игра, Марк. Я не знаю, что у тебя в голове не так, что заставляет тебя думать, что тебе это сойдет с рук, но мой отец убьет тебя.
— Пусть попытается.
— Так и будет! Ты должен это прекратить. Остановись на следующей заправке. Я позвоню Никите, чтобы он забрал меня. Я скажу, что пошутила и понятия не имею, где ты.
— Они не купятся на это.
— Ты должен остановить это, пока не стало слишком поздно.
— Хорошая попытка, детка, но ты не избежишь своего наказания.
— Какого еще наказания? — кричит она. — Я пытаюсь спасти твою жизнь, тупица.
— Это звучит так, как будто я тебе не безразличен.
— Ничего подобного. Возможно своим шлюхам ты и не безразличен. Может быть одна из них сможет сделать гипсовый слепок твоего члена себе на память, когда мой отец отрежет его.
Господи, она придумывает какую-то безумную чушь.
— Так ты думаешь, что мой член настолько впечатляет, что он должен быть вылеплен в гипсе после моей смерти? — я смеюсь, — Вы женщины может быть такими злючками. — качаю головой, выезжая на проселочную дорогу, решая срезать часть пути.
— Видишь ли, женщины обычно становятся злыми, когда ты играешь с их чувствами.
— Как, черт возьми, я это сделал? Это ты пустила этого мальчишку себе между ног после того, как пообещала мне, что твое тело будет моим. Тебе повезло, что я не трахнул тебя прямо на глазах всех людей твоего отца, чтобы доказать, кто владеет тобой.
— Во-первых, — она так мило загибает пальчик. — Никто не владеет мной.
— Я так и делаю.
— Во-вторых, — продолжает она, будто я ничего не сказал, — Если бы ты попытался прикоснуться ко мне при всех, только один мой дядя или, скажем, Матвей так быстро бы вырубил тебя, что ты даже не понял бы, что произошло. И, в-третьих…, - она награждает меня разъяренным взглядом, который заставляет меня хотеть зацеловывать ее до потери сознания.
— Ты ужасно доверяешь людям своего отца, — перебиваю я, удивляясь, почему это меня так бесит.
— И в-третьих, если бы ты попытался трахнуть меня, я бы отрезала твой член и скормила его той сучке, висящей на тебе.
— Да ты жестока, Софи. Ревнуешь, ты правда меня так ревнуешь?
Она смотрит на меня, я вижу боковым зрением, что она улыбается. Это не теплая улыбка, это хитрая улыбка, которая полна вызова и заставляет меня хотеть трахать ее до изнеможения, пока мы оба не сможем двигаться.
— Еще чего! Я бы просто дала ей то, о чем она мечтала, пока облапывала тебя.
На этом она отворачивается к окну и замолкает. Я ведь этого хотел? Не так ли? Почему же меня не радует эта тишина?
— Я не спал с ней, София, — вздыхаю я.
— Мне все равно, с кем ты спишь, Марк.
— Похоже, ты очень зла для той, кому все равно.
— Нет. Хотя, мне немного жаль тебя.
— Жаль? — совершенно развеселившись, я гадаю, какую еще фразу выдаст ее нахальный рот. Клянусь, эта женщина сводит меня с ума ходом своих мыслей, но я должен признать, что мне нравится каждая минута наедине с ней.
— Да, потому что если ты говоришь правду и не спал с ней, а это, скорее всего, не так…
— София, я не…
— Это плохо для тебя, потому что это был бы твой последний секс. Мой отец догонит тебя и убьет. И когда он будет это делать, это будет мучительно медленно, поверь, — говорит она нараспев таким тоном, как будто эта мысль действительно подбадривает ее.
- Я еще пока ничего не сделал. Но даже если он и преуспеет в моем убийстве, перед этим я вытрахаю тебя так, что моя сперма будет еще неделю вытекать из тебя и ты забудешь всех своих мальчиков для развлечений.
Она резко поворачивается и смотрит на меня с шоком в глазах. Я подмигиваю ей и снова переключаю внимание на дорогу. Я знаю, куда направляюсь, и, если повезет, нас никто не найдет.