5
МАКСИМ
— Илья, скажи мне, что тебе удалось отследить этот звонок!
— Макс, я пробил, кому принадлежит номер. Матвей уже связался с девушкой, чьим телефоном воспользовалась София. Она говорит, что Софи была в порядке, не испугана, ничего такого. Выглядела хорошо. Только…
— Только что? — рычу я.
— Вроде как постоянно оглядывалась.
— Черт, черт! — я расхаживаю взад-вперед по комнате. Если ты не дашь мне хоть какую-то зацепку, где моя дочь, лучше не попадайся мне на глаза! Какого хрена я вам плачу такие деньги? Какого хрена вы вообще допустили это? — я смотрю на Никиту, который напряженно поджимает губы.
— Где Чили, мать его? Это его друг. Тащи его сюда.
— Он скоро будет, босс.
— София сказала, что они ехали по трассе, ведущей к Серебристым озерам. Уверен, он повезет ее еще дальше, — я раскладываю карту местности на столе в офисе. — Что находится в той стороне? Какие у него могут быть там связи? Эти ответы мне нужны немедленно. Вытряси из Чили всю информацию на этого парня.
— Да, босс. И я уже послал Давида по трафику передвижения телефона Марка, — он крутит в руках планшет.
— Он проверит все видеозаписи с камер на этом пути — всех кафе, отелей и все записи с камер на той заправке.
— Работайте! Сейчас я еду домой успокаивать свою женщину. Отчитываться каждые 20 минут!
У самой двери я разворачиваюсь:
— И да, Никита, ты сможешь использовать свои старые связи в полиции? Если Давиду не предоставят доступ к записям? Если придется искать в другом городе?
— Я уже давно уволился, но у меня сохранились хорошие контакты кое с кем из коллег. Я обещаю, я сделаю все, что смогу. Но если они покинут границы области, это будет гораздо труднее. На счет Давида, думаю, у него не будет проблем с доступом. Никому не придет в голову отказать такому, как он. Просто это может занять время.
***
— Максим, — шепчет Анна. Ее шепот наполнен страхом и печалью. Я поклялся, что эти нотки никогда больше не будут слышны в ее голосе. До сегодняшнего дня мне это удавалось.
— У меня нет никаких новостей, Аня. Илья работает, но этот сукин сын отключил телефон.
— Если с ней что-нибудь случится…
— С ней ничего не случится, обещаю! — я просто надеюсь, что это обещание мне удастся сдержать.
— Максим, тебе придется лечь в постель и хоть немного поспать.
— Я не могу спать, детка.
— Если ты не начнешь заботиться о себе, ты будешь плохо себя чувствовать. И это не поможет Софии.
— Спать ей точно не поможет, — рычу расстроенно. Я сажусь, повернувшись спиной к своей женщине, и смотрю в темноту. Я чувствую, как кровать прогибается у меня за спиной, но не оборачиваюсь. Я слишком взвинчен. Затем я чувствую, как ее тело прижимается к моей спине, ее руки обнимают меня, и она сжимает меня в объятиях. Я роняю голову вниз и накрываю ее руки своими. Мои пальцы скользят по ее руке, пока мы сидим в темноте.
Как только моя голова касается подушки, Аня прижимается ко мне всем телом, положив голову мне на грудь и закинув ногу на меня. Это движение знакомо мне с того самого дня, как мы встретились. Это ощущение пронзает меня до костей и заставляет чувствовать себя живым. Это как-то успокаивает любую мою боль. Все эти годы я знал, что Анна — мой дом.
Несколько минут никто из нас не произносит ни слова, каждый погружен в свои мысли. Я думаю, что, может быть, она уже заснула, когда она спрашивает.
— На сколько хорошо твои люди знают этого парня?
— Чили ручался за него, как за родного. Он клянется, что этот Марк — хороший человек. Говорит, что именно благодаря ему однажды вся патрульная команда смогла выбраться живой во время одной из операций на Ближнем Востоке.
— Это ведь хорошо, правда?
— Смотря для чего, — отвечаю я.
— Что ты имеешь в виду? — шепчет Аня, вздыхая.
— Я встречал людей, которым мог бы доверить свою жизнь в бою. Многих из этих людей я бы убил, если бы они приблизились к моей дочери.
— Ты не можешь убить Марка! По крайней мере, пока не узнаешь, что наша дочь чувствует к нему!
— Хрена с два, я не могу. Она еще слишком молода.
— Она не намного моложе меня, когда я влюбилась в упрямого хулигана, — бормочет она, прижимаясь поцелуем к моей коже.
— Тебе просто повезло со мной.
— С этим я не могу поспорить. Люблю тебя, милый, — говорит она мне, сон начинает заглушать ее голос.
— Люблю. Спокойной ночи, Анна.
Я лежу остаток ночи, обнимая свою жену, пока она спит. Я не сплю. Я не думаю, что смогу уснуть, пока моя дочь не вернется домой.
МАРК
София притихла. Я этого хотел. Хотя бы недолго вести машину в тишине. Но сейчас меня это напрягает. По ее лицу я вижу, что моя милая девочка что-то замышляет. Она ведет себя немного странно с тех пор, как я остановился на заправке. Наверное, придумывает способ сбежать. Если повезет, я вытрясу из нее эту злость правильным способом, и уход будет последним, чего она будет желать. По крайней мере, таков мой план.
Если она думает, что может играть со мной так же, как с другими мужчинами в ее жизни, я покажу ей, что она ошибается. Укрощение Софии явно не будет легким, но, если бы она не была вызовом, я, вероятно, не был бы под ее чарами сейчас. Я чувствую себя немного виноватым за то, что заставил ее поехать со мной, но не настолько, чтобы повернуть назад.
Мы едем уже несколько часов, вечер сменился ночью и скоро мне придется сделать остановку. София ничего не сказала, но я знаю, ей нужен перерыв. К тому же, ехать через лес в ночь, это самоубийство. Дорога там и днем еле заметна.
Я сворачиваю с шоссе, когда вижу указатель «Парк-отель».
— Марк? — подает она голос. Я рано радовался тишине.
— В чем дело?
— Куда ты свернул?
— Мы не поедем через лес ночью. К тому же я очень устал, не спал больше суток. Не хочу рисковать тем, что ты пострадаешь.
— Я думала, военные — крепкие ребята.
— Если бы я ехал один, вряд ли бы остановился. Но с тобой, особенно когда ты так хорошо пахнешь и я остаюсь твердым, как камень, мне нужна кровать.
Ее рот открывается в идеальную букву «О».
— Я не буду спать с тобой. Еще не поздно повернуть назад.
— Ты не можешь отрицать, что хочешь меня. Или ты забыла, как тебе было хорошо, когда я заставил тебя кончить?
— Да, это было хорошо. Но все изменилось, когда я увидела тебя с…
— Стоп. Именно ты была той, кто заехал туда забрать другого мужчину. И ты сделала это через несколько часов после того, как кончила мне на пальцы.
— Я просто подвезла Рому домой.
— Конечно, конечно, — я паркуюсь у отеля и поворачиваюсь всем корпусом к ней, положив руку на спинку ее сиденья.
— Понимаешь, София, я…
— Ты… — тянет она звуки.
— Часть меня почти хочет, чтобы я мог отпустить тебя, но на самом деле я не готов это сделать, и я думаю, что несмотря на все твои споры, ты тоже не хочешь, чтобы я тебя отпустил.
Она сглатывает и по ее глазам я вижу, что не ошибаюсь.
— Ты должен знать, что это невозможно, — бормочет она, глядя на свои сцепленные руки. — Мой отец…
— Как насчет того, чтобы следующие пару дней ты постаралась не упоминать о твоем отце, и мы просто провели бы время вместе?
— Я же говорю это для твоего блага.
— Мне приятна твоя забота. Но я — взрослый мужик и могу сам о себе позаботится. Нет ни малейшего шанса, что я откажусь от возможности провести с тобой время, малышка. Разве тебе не приятно это слышать?
— Пойми, ты из тех мужчин, которых девушка пробует один раз и отпускает. А я из тех девушек, которые любят пробовать одно и то же снова и снова до конца своей жизни.
Я молчу и лишь задумчиво качаю головой. Эта девочка полна противоречий. Что-то не сходится в том, что она говорит и, что делает. В том, как она переходит от дерзости к смущению за доли секунды. Я чувствую, что что-то важное все время ускользает от моего внимания.
СОФИЯ
— Что ты делаешь? — Марк подходит ближе. Сейчас я замечаю, что он действительно выглядит усталым.
— Разве не видишь? Заплетаю косу, — я сажусь на край кровати в номере отеля.
— Это я вижу, но не понимаю, зачем. Мы же собираемся спать.
— Мне нужно заплести волосы в косу, иначе они будут торчать утром во все стороны, а у меня нет с собой никаких средств для укладки. Благодаря тебе.
— София, позволь мне сделать это, — бормочет он, садясь на кровать рядом со мной.
— Ты умеешь заплетать косы?
— Умею.
— И почему мне так трудно в это поверить?
— Я умею делать много вещей, которые, вероятно, удивят тебя. А теперь перестань спорить и повернись.
Я скептически смотрю на него, но когда он не показывает никаких признаков, что уйдет, я раздраженно выдыхаю и отворачиваюсь.
— Если ты испортишь мои волосы, мой отец будет наименьшей из твоих забот, — сажусь поудобнее на кровать спиной к нему.
Марк чуть сдвигается, его длинные ноги вытягиваются по обе стороны от меня, а пальцы скользят по волосам.
Внезапно мне кажется, что я окружена им, и это осознание проходит сквозь меня. От затылка по всему телу растекается тепло, когда он, распределяя пряди, задевает пальцами мою шею. Мои руки дрожат, и я сжимаю их вместе, пряча между колен, не обращая внимания на влагу, собирающуюся между ног. Я не должна быть возбуждена им, потому что есть шанс, что он сумасшедший.
Мои глаза закрываются, когда я наслаждаюсь ощущением его сильных и одновременно нежных рук в своих волосах. Должна признать, что в этот момент мне становится все равно, получится ли у него заплести косу, мне просто нравится чувствовать его руки.
— Ты притихла, — я держу глаза закрытыми, и его голос, мягкий, но хриплый, только добавляет голода, который растет внутри меня.
— Я размышляла, где ты научился заплетать косы, — лгу я.
— В детдоме. Я помогал иногда ухаживать за младшими. Может быть, я и не справлюсь с этим идеально, но у меня раньше неплохо получалось, так что расслабься.
Я совершенно сбита с толку его словами. Он помогал заботится о малышах? Этот факт раскрывает Марка с новой стороны.
— Как ты можешь быть таким милым в один момент, а в другой невероятно сильно бесить?
— Я подумал то же самое о тебе.
— О, это один из моих талантов!
На это я слышу его тихий смех за спиной.
— Я закончил с твоими волосами, — говорит он внезапно, отодвигаясь от меня. И я уже скучаю по его теплу. Медленно соскальзываю с кровати и иду в ванную комнату к зеркалу. Косы немного не ровные, и совсем не то, что я хотела, но это не плохо, просто по-другому, и тот факт, что он это сделал заставляет меня любить их. Когда я возвращаюсь, Марк уже лежит на кровати, натянув одеяло, и улыбается мне.
— Признайся, ты удивлена.
— Ладно, признаю. Это действительно неплохо! — я направляюсь ко второй кровати в комнате.
— Не та кровать!
— Что? — растерянно спрашиваю.
— Ты спишь со мной.
Мои брови поднимаются, и я делаю отрицательное движение головой.
— Ни за что на свете я не буду спать с тобой, — из меня вырывается смешок.
Марк встает так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Затем он надевает один наручник на мое запястье, а другой — на свое.
— Мне нужен отдых, и если ты думаешь, что я буду доверять тебе, что ты не убежишь от меня, пока я в отключке, то ты ошибаешься. А теперь тащи свою сладкую задницу в кровать, чтобы мы оба могли немного поспать.
— И этот человек был только что таким милым?
Как только мы устраиваемся на кровати, мы оба замолкаем. Я не думала, что смогу заснуть, но в одну минуту я закрываю глаза, его тело прижимается ко мне, обнимает меня сзади, а в следующую я засыпаю, думая, что мне действительно нравится, когда он так близко ко мне.
Я тяжело просыпаюсь, мои чувства одурманены после сна. За окном светло, значит на дворе уже день. Я просыпалась всю ночь, вероятно, потому что была прикована наручниками к другому человеку. Либо из-за этого, либо потому что Марк прижимался ко мне.
Я никогда раньше ни с кем не спала. Это само по себе было совершенно новым. Но спать с Марком — это совсем другое. Казалось, он облегает мое тело, как перчатка. Его тепло просачивалось в меня до костей, обволакивало и, каким-то образом, заставляло чувствовать себя в безопасности. Его рука оставалась обвитой вокруг меня, а ладонь покоилась на моем животе. Всю ночь.
Ладно, это ложь.
Где-то под утро его рука начала дрейфовать и легла мне на грудь. Марк не делал ничего откровенно сексуального, но это было так естественно, и мне это понравилось. Каким-то образом то, что он спал вот так, рождает во мне новую волну нежных чувств, несмотря на всю сложность ситуации.
Марк все еще спит, у него тихий храп, который не должен быть сексуальным, но это так. Его дыхание ровное, и когда я переворачиваюсь на спину, он делает то же самое. Он даже умудряется все еще держать одну руку на моем животе. Такое ощущение, что наши тела находятся в гармонии друг с другом.
И все же я борюсь с желанием просто сдаться. Я хочу его, и он не скрывает, что хочет меня. У меня такое чувство, что я веду безнадежную битву. Это обязательно произойдет. Между нами слишком много химии, слишком много физического притяжения.
Я просто упрямлюсь. Сначала это было потому, что та девушка висела на нем. Затем, это было потому, что он на самом деле мог подумать, что я была с другим мужчиной. Это очень обидно. Теперь, однако, осложнение — это мой отец.
Не знаю, как его сдержать. Даже мама вряд ли смогла бы это сделать. Я думаю, что мой отец — единственный в своем роде. Он человек, которого никто не может приручить, но он порвет любого за свою семью.
Папе было бы трудно принять любого мужчину, которого я привела бы в дом. Но Марк, похитивший меня, делает совершенно невозможным когда-либо быть принятым как мой… Кто? О чем я вообще думаю? Марк — не тот тип мужчин, который хотел бы быть представленным родителям девушки как парень или тем более жених. Он похитил меня не из-за какой-то большой любви или отношений, которые он хочет со мной иметь.
Он похитил меня, потому что хотел оказаться у меня между ног, и он думал, что другой добрался туда раньше него, после того как он уже заложил основу. Мне нужно помнить об этом и не романтизировать эту ситуацию. Мне не нужно сентиментальничать и мечтать о мужчине, у которого на уме только секс. Неважно, насколько он привлекателен для меня.
И хотя я для него всего лишь развлечение, мне он по-настоящему понравился. Он может этого и не знать, но я-то знаю. Поэтому мне нужно попытаться выбраться отсюда. Искушение состоит в том, чтобы остаться здесь и хотя бы попробовать то, что я хочу, но это приведет к тому, что Марка убьют. Я не хочу, чтобы отец причинил ему боль. Возможно, есть шанс спасти его, если я заставлю отца выслушать меня, но это легче сказать, чем сделать. Мой отец сначала выстрелит, а потом, возможно, начнет задавать вопросы.
Мои родители говорили о том времени, когда маму похитили. Я вижу эмоции и шрамы того прошлого на лице отца каждый раз, когда он думает об этом. Я знаю, что папа не успокоится, пока не вернет меня. Поэтому я не могу здесь оставаться, как бы мне этого не хотелось.
Итак, приняв решение, я начинаю обдумывать свои варианты. Прошлой ночью мы спали в одежде. Признаюсь, я была удивлена, что Марк это допустил, и где-то в глубине души немного разочарована.
Смотрю на холодный металл на своем запястье. Моя первая задача — снять эту штуку. Вчера вечером я видела, как Марк положил ключ в карман джинсов. Я никогда не была хороша в карманных кражах, но опять же, я никогда не пыталась. А отчаяние может быть отличным мотиватором.
Поворачиваюсь и кладу одну ногу на него так, как будто обнимаю его. Позволяю своей свободной руке прижать его к себе. Марк что-то бормочет во сне, но не шевелится и не просыпается. Я даю ему несколько минут, чтобы успокоиться и убедиться, что он все еще спит. Хм, похоже, похищение кого-то действительно утомляет тебя. Кто ж знал? Эта мысль заставляет меня слегка улыбнуться.
Когда я убеждаюсь, что Марк все еще спит, позволяю своей руке медленно двигаться к его бедру. Все это время не отрываю взгляд от его лица, ища движение или звук, говорящий, что он только притворяется и играет со мной. Когда растешь со старшим братом, это учит тебя быть подозрительной. Я медленно опускаю палец в карман. Марк что-то бормочет себе под нос и я замираю, думая, что меня точно поймали. Я держу тело напряженным, готовясь к худшему. С трудом могу поверить в свою удачу, когда оказывается, что он снова засыпает.
Опускаю палец глубже в карман и хмурюсь, когда не нащупываю ключа. Я нажимаю еще немного, пока мои пальцы не упираются в шов его кармана.
— Я думаю, тебе нужно чуть больше двигать пальцами вправо, — говорит Марк сонным и греховно сексуальным голосом. Я игнорирую мурашки, которые он посылает вниз по моей спине. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том факте, что сегодня мне не удастся освободиться.
И тогда я совершаю величайшую ошибку. Я смотрю на лицо Марка. Он сексуален все время, но сейчас с его расслабленным ото сна лицом, темными глазами, искрящимися смехом, и полуулыбкой он смертельно опасен для меня. Мгновенно чувствую, как мое тело реагирует на него. О черт!