‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍6

МАРК

— То, что ты хочешь, не в моем кармане, — улыбаюсь я.

— У тебя в кармане нет ключа, — обвиняет София мягким голосом, ее глаза сверкают от удивления.

Я наклоняюсь, беру ее руку и двигаю к члену — моему твердому, ноющему члену, который упирается в молнию джинсов, требуя освобождения. Кладу свою руку поверх ее, сжимая крепко мой ствол, удовольствие пронзает меня насквозь.

— Тебе не нужен ключ, София, — выдыхаю напряженно.

— Нужен! — она упорно настаивает, но когда я убираю руку, ее ладонь остается на месте, все еще сжимая мой член. Внутри я ликую.

— Поцелуй меня, девочка.

— Что, если я не хочу? — она фокусируется на моих губах, в ее глазах голод.

— Мы оба знаем, что хочешь.

— Если я тебя поцелую, это ничего не будет значить, — она опускается ниже, а я приподнимаюсь ей навстречу.

— Это может значить все, — мои губы совсем близко к ее. — Ну так что?

— Заткнись и поцелуй уже меня, — рычит она.

И это рычание обхватывает мой член еще крепче, чем сейчас ее рука. Я целую ее жестко, проглатывая ее рычание и заявляя на нее свои права.

Наш поцелуй — это сцепление языков, сосание губ, борьба за господство. Это война, а не поцелуй, и я намерен победить. София подчиняется мне, тая в моих объятиях, ее пальцы заняты расстегиванием моих джинсов.

— Не начинай то, что не хочешь заканчивать, София, — отрываюсь от ее губ, просто чтобы поцеловать ее в шею и позволить своим зубам царапать ее нежную кожу.

— Я бы уже закончила, если бы ты перестал болтать, — возражает она, откидывая голову назад, чтобы подбодрить меня продолжать пробовать ее сладкую кожу.

Каким-то образом этой маленькой шалунье удалось освободить мой член. Ее рука снова обхватывает его, гладит и крепко сжимает. Это так приятно, что я мог бы кончить только от этого. Затем она делает движение, чтобы перевернуть нас, и оказывается лежащей на мне. Я рычу, двигая наши соединенные руки, потому что они оказываются в ловушке между нами.

— Сними наручники, Марк!

— Прекрати болтать и переходи к траху, — бормочу я ей в плечо, прикусывая кожу и отмечая ее. Она отстраняется и смотрит на меня ошеломленно. — Да. И мне нужно, чтобы ты была голой.

— Сними с меня наручники и я переверну твой мир.

— Как насчет того, чтобы ты просто его немного пошатнула, а наручники останутся? — Я знаю, что она задумала, и готов ей подыграть, но я не дам ей всего. Она слишком привыкла добиваться своего. Пора ей узнать, кто здесь главный.

— Ты что, издеваешься надо мной? — фыркает она.

— Я пытаюсь тебя трахнуть.

— Тогда сними это! — Бренчит она браслетами.

— Может быть, после того, как ты это заработаешь.

Ее глаза расширяются, и я вижу момент, когда мои слова доходят до ее сознания и тут же разжигают ее гнев.

— Что? Ах ты… Ты совершенно спятил!

— Да, потому что моя девочка сначала зажигает меня а теперь, кажется, хочет оставить мои яйца болеть.

— Тебе повезло, что я не бью тебя коленом по твоим яйцам, — рявкает она. — Ушам своим не верю. С меня хватит.

— Значит ли это, что мы сейчас не будем трахаться?

— Мы никогда не будем трахаться, — говорит она, качая головой и начиная соскальзывать с моего тела. — На самом деле, если я когда-нибудь увижу, как твой член приближается ко мне, я возьму нож и отрежу его!

Я обнимаю ее рукой, не позволяя ей пошевелиться.

— Мы определенно будем трахаться, София. И к твоему сведению, к тому времени, как я закончу с тобой, ты будешь умолять о моем члене.

— Размечтался!

— Мне всегда нравился вызов, — говорю я, а затем наклоняюсь и снова завладеваю ее ртом в быстром, жестком поцелуе.

Я не останавливаюсь, пока ее тело не смягчается, и она, наконец, не сдается, целуя меня в ответ. Тогда мне приходится отстранится, пока я еще могу себя контролировать. Когда она смотрит на меня затуманенным от желания взглядом, я победно улыбаюсь и отпускаю ее. Но я уже планирую свою атаку на сегодняшний вечер. В глубине души я задаюсь вопросом, почему я нахожу это взад-вперед с ней более захватывающим, чем все, что у меня когда-либо было с другой женщиной, включая собственно секс. Но уже слишком поздно беспокоиться об этом. Я слишком глубоко увяз…

***

При свете дня настроение в дороге совсем другое, нежели вчера, а София непривычна тиха. Мы едем по едва заметной дороге через лес и наконец подъезжаем к знакомой поляне. Это место начинает бередить старые раны.

— Мы на месте? — София оглядывается вокруг. — Это похоже на декорацию к фильму ужасов.

— Именно здесь мы с тобой и придем к взаимопониманию, — указываю я по направлению к небольшому одноэтажному домику.

Я разминаю затекшие ноги и подхожу к группе валунов, расположенных дугой чуть в стороне от хижины. Заныриваю рукой в незаметную расщелину в камне и, улыбаюсь, когда нащупываю ключи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

СОФИЯ

После того как мы покинули отель и продолжили путь, мы с Марком ехали молча. Время от времени он протягивал руку и касался моего лица или руки. Каждый раз, когда я смотрела на него, он улыбался мне. Хотела бы я знать, о чем он думал в этот момент.

Некоторое время назад мы остановились за припасами, и я не задавала вопросов. Я просто была рада, что он не приковал меня наручниками снова.

Когда мы наконец останавливаемся, я выхожу из машины и потягиваюсь, меня окутывает прохлада лесной чащи. Он не преувеличивал, говоря об уединенности этого места. Это действительно похоже на сцену из ужастика.

— Марк, я должна тебя предупредить.

— Что такое? — он прищуривается и склоняет голову на бок.

— Если ты все таки окажешься серийным убийцей и вздумаешь меня убить, мой призрак будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

— И откуда только эти мысли берутся в твоей хорошенькой головке? Не волнуйся, этого нет в списке моих дел. Если только ты не умрешь от переизбытка оргазмов, потому что я планирую дать их тебе очень много, — смеется он.

Неожиданно он подходит и берет меня на руки. Удивленно охаю и… прижимаюсь к нему. Мне нравится быть в его объятиях. Мне нравится быть с ним.

— Разве перенос меня через порог — не слишком большое обязательство для наших отношений? — спрашиваю я, когда он несет меня к дому.

— Значит ли это, что ты наконец признаешь, что у нас есть отношения? — он смотрит на меня с легкой улыбкой.

— По-моему, похищение — это очень серьезные отношения, — саркастически отвечаю я.

— Я предупреждал тебя с самого начала, что не делюсь. Если для этого потребуется отвезти тебя в глушь, где будем только ты и я, что ж я это сделаю, — он опускает меня на пол, прижимает к себе и, нежно проведя большим пальцем по моему подбородку, заставляет меня поднять голову так, чтобы наши глаза встретились. Я не могу говорить. Я даже дышу с трудом. Долгую минуту он смотрит на меня, как будто что-то ищет.

— Ты хочешь сказать, что похитил меня, притащил Бог знает в какие дебри, подставил свою шею под удар, и сделал все это, потому что не хотел, чтобы я спала с другим мужчиной? — спрашиваю, не зная, как найти смысл во всей этой ситуации.

— Неужели в это так трудно поверить? А что, по-твоему, должно было случиться, когда я увидел тебя с тем парнем? И, кстати, он слишком молод для тебя. Как я погляжу, тебе нужна твердая рука. Тебе нужен настоящий мужчина.

— И ты решил, что ты он самый?

— Ты сама так решила, позволив прикоснуться к тебе.

— Допустим, я принимаю твои аргументы, я и правда так решила. Но все отменилось в ту же минуту, как я увидела тебя с другой женщиной, обвивающейся вокруг тебя. Хочешь новость? Я тоже не из тех, кто делится.

— Значит, ты переспала с тем парнем, чтобы отомстить? Это полный пиз**ец, София, но я постараюсь понять это. Мне это совсем не нравится. На самом деле, я очень зол и не могу обещать, что не сверну ему шею, если когда-нибудь увижу снова. Но ты и я, мы разберемся с этим только вдвоем. Только ты и я.

Он делает шаг назад от меня, его пристальный взгляд изучает мое лицо, как будто вызывая спорить. Но я молчу.

— Раздевайся!

— Неужели? Вот так сразу? — приподнимаю бровь. — Ты действительно невероятен, ты это знаешь?

— Приятно, что ты это заметила! — парирует он. — Я устал от разговоров. О том, что между нами, будет лучше сказать без слов.

— Это так глупо, — я нервно смеюсь, наконец-то отворачиваясь от него. Подхожу к стулу, накрытому простыней, и стягиваю с него пыльную ткань. Морщу нос, когда мне хочется чихнуть. Затем я бросаю ее на пол и сажусь. Мой взгляд автоматически снова поднимается на Марка. Его руки на поясе, он ждет. Я отрицательно качаю головой.

— Если ты собираешься отрицать, что хочешь меня, хочешь нас, София, то можешь поберечь дыхание.

— Не могу понять одного. Если ты думаешь, что я так легко отдалась другому сразу после нашего свидания, зачем вообще беспокоится обо мне? Остался бы в стриптиз клубе и все.

— Я просто знаю, что то, что я чувствую к тебе, — это то, чего у меня не было раньше, и я не хочу отпускать это, по крайней мере, пока. Что же касается той девушки, она была никем.

Мое сердце бешено колотится в груди. Я изо всех сил стараюсь этого не показывать. Я не хочу, чтобы он знал, как много значат для меня его слова.

Может я молода и неопытна, но не думаю, что такой мужчина, как Марк, легко признается в своих чувствах. Это заставляет мои разгораться с новой силой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С того места, где я стояла, мне не показалось, что она была никем.

— Это потому, что ты ушла слишком рано, чтобы увидеть, что произошло потом. — Марк делает шаг ко мне.

— Если бы я осталась, что бы я увидела? — я чувствую, что этот разговор становится все более важным для меня. Сильно сжимаю руки, впиваясь ногтями в ладони.

— Что я отстраняюсь от нее и иду к тебе. Я хотел помешать тебе уйти с ним.

Его взгляд направлен на меня. Все время, пока он говорит, он смертельно серьезен, и сомнения начинают покидать меня. Я не знаю, почему, но я верю ему.

Верю в то, что Марк не изменил мне. Как только я признаю это, мне кажется, что с моих плеч свалился огромный груз. Но я упряма и не собираюсь так быстро сдаваться.

— Что ж, если все так и было…

— Сто процентов именно так это и было, София!

— Тогда, может быть, тебе следовало остановить ее до того, как она повисла на тебе, и это не стало бы проблемой вообще.

— Ты такая собственница, малышка?

— Я просто хочу сказать, что если бы ты так сделал, у нас не было бы сейчас проблем, — фыркаю я в ответ. — Это уж точно не дошло бы до того, что ты меня похитил. Если кто и ведет себя как собственник, то это ты, — я складываю руки на груди и победно вздергиваю подбородок. Уверена, у него не осталось аргументов.

— Я полностью признаю, что веду себя, как собственник по отношению к тебе. Ты — моя. Я уже говорил тебе это, когда ты кончила мне на пальцы. И, просто чтобы напомнить тебе, ты ведь ничего не знала о той девушке, когда явилась туда, чтобы забрать свою игрушку, — возражает он.

— Ты должен был прийти ко мне домой и объяснить. А не вести себя, как пещерный человек, закидывая меня на плечо.

— Так я и пытался! Ты не захотела меня слушать. А после твоего звонка Никите, я выбрал единственный вариант, который у меня остался.

— Вот и нужно было рассказать мне, что у тебя ничего не было с той девушкой. А вместо этого ты набросился с вопросами о Роме. — говорю это, но сама чувствую себя очень виноватой, потому что, он прав.

Я не дала ему шанса все объяснить. Мама всегда говорит, что я унаследовала отцовский характер. Я обычно реагирую, а потом жалею об этом.

Вот так и сейчас. Только на этот раз моих действий может быть достаточно, чтобы Марка убили. Я понуро смотрю в пол.

— Ты должна научится слушаться, когда твой мужчина говорит, Софи.

Я закатываю глаза. — Ты так много о себе возомнил. Если ты еще не заметил, я взрослая. Мне не нужен мужчина, который будет диктовать мне, что делать. Мне нужен тот, кто захочет обсуждать со мной все и вместе принимать решения.

— Я думаю, тебе нужен мужчина, который будет держать тебя в узде. Папочка тебя слишком разбаловал и давал слишком много свободы.

— Свободы? Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — смеюсь я. — Мой отец чуть ли не задушил меня своей опекой. В отличие от моего брата, который волен делать все, что захочет.

— Ты смотрела на себя в зеркало? Ты же ходячий секс на палочке! У меня нет детей, но если бы у меня была дочь, похожая на тебя, я бы ни за что на свете не позволил ей свободно разгуливать столько, сколько позволяет тебе твой отец.

— Чего? Что ты сказал? — от удивления я привстаю со стула.

— Ты прекрасно слышала. Если бы у меня была дочь, которая выглядела хотя бы наполовину так же сексуально, как ты, я бы ее запер. И держал бы ее подальше от таких мерзавцев, как я. Признай, что я и в этом прав, — говорит он с легкой улыбкой, которая согревает меня изнутри.

— Ты думаешь, что знаешь все, не так ли, Марк?

— О тебе? Мне кажется, я едва касаюсь поверхности. Но все, что я узнал, заставляет меня хотеть большего, — говорит он хриплым голосом. От его ответа мое сердце трепещет в груди.

Марк не тот человек, который говорит цветистые комплименты. Он прямолинеен и груб до такой степени, что становится несносным. Во многом он напоминает мне моего отца, и, возможно, именно поэтому он мне так нравится. Потому что я знаю, что когда он делает комплимент, он действительно имеет это в виду. То, что он только что сказал, кажется огромным.

— Держу пари, я могу рассказать тебе кое-что о себе, чего ты не знаешь.

— Удиви меня, детка.

— Рома — не моя игрушка или как ты там это называешь.

— Не обижайся, но я не хочу слушать о нем.

— Неужели тебе совсем не интересно узнать что-то новое обо мне?

— Я бы мог потратить годы, но так и не узнать о тебе всего.

— Вау, ты можешь быть таким милым, когда стараешься.

Он не отвечает на это, только ухмыляется.

— Впрочем, у тебя, наверное, не так уж много лет со мной. Я думаю, что мой отец уже сейчас идет по нашему следу.

— Может быть, ты и права, но это место настолько укромное, что я готов рискнуть.

Он недооценивает моего отца, но я не обращаю на это внимания. Я собираюсь провести с ним сегодняшнюю ночь. После этого… Мне нужно будет найти способ спасти его жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А что, если я скажу тебе, что Рома — мой брат? — Я вижу удивление на его лице и победно улыбаюсь.

— Может быть, тебе следовало сказать мне это до того, как я похитил тебя, — рявкает он.

Я запрокидываю голову и смеюсь, потому что с самого начала он был тем, кто не слушал и не давал мне много говорить, а потом я так разозлилась из-за стриптизерши, что все равно не сказала бы ему правду. Если Марк твердолобый, то кто-то должен предупредить его, что я еще хуже.

Я не смотрела, поэтому не была готова к тому, что он бросится ко мне, поднимет и перекинет через плечо.

Что ты делаешь? — Спрашиваю я, все еще смеясь.

— Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь использовать свой сладкий ротик, чтобы насолить мне, спорить со мной и дерзить мне.

— Это может занять некоторое время, — предупреждаю я его.

На это он только громко и самодовольно хмыкает.

О, Боже, он мне слишком сильно нравится!