Глава 11

Герцог де Парион

Потянувшись свободной рукой к лицу незнакомки, почти дотронулся до платка, что закрывал абсолютно все кроме насыщенных синих глаз, но она быстро перехватила кисть. Сам не понимал, зачем тяну. Мог бы уже скрутить, поместить в плотный кокон Тьмы и доставить в подвалы Инквизиции, но отчего-то медлил. Настолько задели ее слова о благородстве?

— Вы забываетесь, монсеньор. Но я вам сейчас напомню…

Она исчезла, растворившись во вспышке Света, которая озарила всю улицу. Будто среди ночи резко ворвался день. Наглая, дерзкая, безумная! Она не испытывала и толики страха. Насмехалась надо мной лишь одним своим существованием!

Женщина, которая вдруг возомнила себя Святой, спасая мою задницу от королевской гвардии.

Двоякие ощущения не покидали. С одной стороны был обязан сопроводить ее на костер, а с другой — хотел бы познакомиться ближе. Никогда еще не испытывал симпатию по отношению к преступнице. Списывал на любопытство и охотничий инстинкт. Страстно желал разгадать головоломку…

— Она снова обставила тебя! Определенно эта дама нравится мне все сильнее.

— Даже не думай. Ее удел — пылающий костер. Хотя, я был бы рад, если бы ты переключился с Маркизы на кого-то другого…

— Не надейся!

— Ну, стоило попробовать. У тебя есть переносной амулет? Или подождем гвардейцев?

Упрямство Эриста раздражало, но не более того. Не преувеличивал свои возможности. Прекрасно знал, что смогу добиться от ЛжеМаркизы согласия на брак. Она даже представления не имела о том, насколько я могу быть другим. Ей еще только предстояло это узнать.

— Как раз последний заряд остался. Если они вновь пустят стрелы, боюсь, не смогу объяснить отцу, почему допустил, чтобы Глава Святой Инквизиции превратился в решето… — ехидно проговорил Светлый.

— Конечно-конечно. Исключительно только по этому, а не потому, что Его Высочество — лентяй.

Эрист положил свою руку мне на плечо и достал из выреза рубашки круглый желтый амулет. Сжав его в ладони, он прошептал название места, которое станет конечной точкой пути.

Как раз вовремя… Когда вспышка повторно озарила улицу, у дальних домов показались вездесущие гвардейцы. Мы в очередной раз оставили их с носом, но согласен — их упрямые попытки достойны уважения. Стоит только вспомнить, как в последнюю нашу попойку они всем скопом ввалились в таверну на окраине Поранции.

Как то захудалое заведение не развалилось, до сих пор остается загадкой, но король в наказание обязал нас выплатить владельцу весомую сумму. Властитель всегда воздавал по заслугам. Был уверен, нам обязательно прилетит и сейчас…

— Доброй ночи, господа. — проговорил король, пряча улыбку за бокалом бренди.

Отец сидел в соседнем кресле, и взгляд его метал натуральные молнии. Очередное разочарование в сыне. Как же могло быть по-другому?

— Да не сказал бы, что он добрый. — отозвался я первым. — Ваше войско чуть не покалечило нас минутами ранее.

— Каким же образом?

— Стрелы, Ваше Величество.

— Разберемся. Но я рад, что они подстегнули вас к нашей скорой встрече. У меня для вас объявление.

Ожидал чего-то подобного. Нисколько не удивился. Можно даже было делать ставки на то, что на этот раз выдумали два этих интригана. Например, прошлая дуэль обошлась нам путешествием в дальний гарнизон.

— Я решил призвать воспитанницу Герцога де Вилан ко двору, пока не улягутся страсти и слухи вокруг ее персоны. — король замолчал, давая нам осознать новость.

— Вы купаете собственное самолюбие в блажи, но никто из вас не подумал о даме. Вы оба опорочили ее имя. Что за глупая и необдуманная идея о браке, сын мой? Вы уверили меня, что причина бала создана лишь для отвода глаз, а сами намерены жениться. Мне всегда казалось, что вы более рассудительны.

— Отец, я уже принял решение…

— Но герцог опозорил и ее, и тебя своим поведением! Сотням свидетелей ты не закроешь глаза и не уверишь их, что они ничего не видели. — вспылил правитель.

— Я и не собираюсь. Все видели то, что видели и… — Эрист не успел закончить свою речь, как его перебили.

— И именно поэтому вы собирались решить все дуэлью как в старые времена? Вы уже не зеленые юнцы, которым может сойти такое с рук! А вы, герцог? Как вы посмели пойти против своего будущего короля?

— Я боролся за женщину, Ваше Величество. В этой войне нет разницы в титулах и способах достижения цели. Маркиза де Ляполь является моей невестой…

— Смею напомнить, моя воспитанница еще не дала вам согласие. — вмешался отец.

— А после инцидента и подавно не даст. Своим необдуманным поступком вы опозорили ее доброе имя и имя моей семьи!

— Отчего же? Мой поступок был тщательно обдуман. — огрызнулся, не сдержавшись.

— От дуэли вас спасает только то, что вы тоже до сих пор носите имя нашего рода! — рассердился герцог.

— Отец, полно вам! Вы не стали бы драться на дуэли с собственным сыном!

— Отчего же? — вернул мне мою же фразу. — Охотно стал бы. Тем более что победа была бы за мной.

— Остановитесь, господа. — вмешался король, однако наши взгляды скрестились подобно звенящим мечам. — Не разочаровывайте меня. Мы уже нашли решение проблемы. Маркиза будет призвана ко двору уже завтра утром. Особое внимание короля решало и не такие проблемы.

— Заметьте, проблемы, которые устроили вы. — отец едва сдерживался, скрывая злость.

— Ее станут воспитывать в лучших традициях фрейлин. Я нисколько не сомневаюсь в том, что вскоре выстроится целая очередь из потенциальных женихов. Устанете отбиваться, дорогой друг.

— Не имею в этом сомнений, Ваше Величество. — тепло улыбнулся герцог.

— Что же касается вас обоих. Вам запрещено приближаться к Маркизе де Ляполь. Обоим. И не смотрите на меня так! Вы уже натворили дел, которые придется разгребать нам — вашим родителям.

— Но позвольте, отец! — вновь вмешался в речь короля Эрист. — Каким же я буду монархом, коль стану менять свои решения раз в несколько часов? Разве такое поведение достойно будущего короля?

Ох, как заворачивал, поганец! И ведь интересно так говорит, правильно. Разве что только о своей пользе печется, а не о благе королевства.

— Вы станете хорошим монархом, Ваше Высочество. Но пока не стали… всем свойственны ошибки молодости. Эта ваша ошибка и я надеюсь, последняя.

Эрист промолчал, но по тому, как сильно сжимались его кулаки за спиной, прекрасно понимал: не отступится.

— Наверняка у вас и для меня припасен ответ, Ваше Величество?

— Герцог, вы же умный молодой человек — другого я не поставил бы на пост Главы Святой Инквизиции. Зачем вам Маркиза? Хотите убедиться в силе и власти за счет молоденькой девушки? Полно вам. Лучше потратьте это время на поиск подходящей кандидатуры на место вашей супруги. Годы не бесконечны, Ладислас. А супружеская жизнь позволит вам избавиться от глупостей. Да и внуками своего старика порадуете.

— Обязательно. — ответил резче, чем хотел.

Обязательно когда-нибудь порадую. Только вот от ЛжеМаркизы избавлюсь.

С одной стороны безумно желал проучить мерзавку за острый язык и пощечину. С другой — уже готовил речь на ее похороны. Что-то вроде: «Ее стоило прибить раньше, но не хотелось омрачать праздник гостям».

— Тогда свободны. Доброй ночи, господа.

— Доброй ночи, Ваше Величество.

Отец остался с королем, и нам с принцем ничего не оставалось, как выйти в коридор, а там… У каждого из нас свои намерения и свой путь.

— Я принял решение, Ладислас. И я его не изменю. — яро выговорил Эрист, останавливая меня у лестницы.

— Охотно соглашусь с тобой, что менять решение — удел неуверенных в своих силах людей.

— И как же мы с тобой будем решать этот вопрос в свете последних запретов моего отца? Снова дуэль?

— Побойся Богов, Ваше Высочество. Я предлагаю тебе добиться от дамы согласия вполне честными способами.

— Это, какими же?

— Ухаживаниями, мой друг. Ухаживаниями…

— Почему ты не рассказ отцу о Светлой?

— А что я должен был рассказать? Поведать историю о том, как она сбежала прямо из наших рук? Нет. Я уже знаю, как поймать ее, но это все завтра. — похлопав на прощание принца по плечу, спустился по лестнице на первый этаж.

Естественно ни о какой честности речи не шло. У меня имелась вполне сформировавшаяся идея, которая включала в себя и наказание строптивой маркизы, и ее поощрение в случае, если она все же ответит согласием. Я готов был попробовать укротить ее нрав, как то делают с лошадьми, но все больше верил, эта кобылка самовольно пойдет на костер, лишь бы не вступать со мной в брак.

Преимущество над принцем рождало предвкушение в душе. Отправляясь домой в нанятом экипаже, я уже знал, как и с кем проведу остаток этой долгой ночи. Знал, дурманящий аромат чьих волос буду вдыхать. Знал, кто будет захлебываться стонами, сминая пальцами черные шелковые простыни…

***

Маркиза де Ляполь

— Нет-нет, Катрин. Не закрывай глаза. Я хочу видеть твой взгляд…

— Маркиза! — раздался испуганный голос служанки, вынуждая герцога остановиться.

— Ваша Светлость!

— Черт бы их побрал! — выругался Ладислас, но я уже уплывала из его рук, растворялась легкой дымкой, разрывая сон, который стал сладким желанным мучением.

Очнувшись в собственной постели, первым делом заглянула под одеяло. Сорочка оказалась на месте, да и не та, что была под бальным платьем. Переведя дыхание, прикоснулась ладонями к горящим щекам. Стыд, желание, страх, возбуждение — все смешалось в безумный коктейль, выступая на коже предательскими красными пятнами.

Определенно плохой сон, но себе могла признаться: Герцог де Парион привлекал меня как никто другой. Жесткий? Жестокий? Опасный? Даже предположить не могла, что скрывалось за маской палача. В том, что это маска, нисколько не сомневалась. Слишком разным он был, слишком легко менял эмоции. Хотелось бы верить собственным ощущениям, но и обманываться не могла. Здесь не мой мир. Нельзя попробовать, повстречаться с человеком, а потом если что разойтись как в море корабли. Это бы решило многие вопросы, да только…

— Маркиза! — всхлипнули под дверью, и я мигом слетела с кровати.

На полу сидела рыдающая служанка. Риэль смотрела на меня рассредоточенным взглядом, будто и видела, но в то же время совершенно ничего не соображала.

— Что случилось, Риэль? Тебя кто-то обидел?

Злость закипала внутри, поднимаясь мощным потоком. Тысячи различных вариантов пронеслись в голове, начиная от «вас отправляют в монастырь» и, заканчивая выходками мадам Деруи, однако реальность оказалось во много раз ужаснее.

— Герцог… Там Его Светлость! В спальне… Он умирает… — утихающие рыдания возобновились с новой силой, сбивая, не давая полностью осознать фразы.

Так и стояла в своей гостиной, облаченная лишь в одну сорочку, но как только мысль сформировалась, проникла своими мерзкими щупальцами в голову, сразу же рванула обратно в спальню.

Натягивая первое попавшееся платье, взывала к Светлой, но на мой оклик она не приходила. Понятия не имела, есть ли между нами какая-то связь, да только попробовать определенно стоило. Я не умела лечить, не умела воскрешать и уж тем более не была способна бороться со старостью.

Туфли обувала на ходу, когда уже летела по коридору в противоположное крыло. Приблизительно знала, где находятся покои дядюшки, но бывать там мне не доводилось. Да и не для чего. Все же не музей, чтобы бродить да слоняться из комнаты в комнату.

— Доктора вызвали? — вопросила с порога.

Несколько слуг стояли в гостиной герцога, ожидая непонятно чего. Служанки на глаза вообще не попадались. То ли боялись, то ли еще что…

— Так с десяток минут назад за Доктором Штейр мальчишку послали. Вот-вот явиться должен.

— Принесите графин воды и чистые полотенца.

Ни то, ни другое мне было без надобности, но выпроводить этих ротозеев, определено стоило. Не знала, что с Герцогом, но вода — это вода, а полотенцами можно обтереть.

В спальню заходила без стука и без страха. Мне уже доводилось видеть умирающих, как впрочем, и мертвых. Ничего нового мне это утро не сулило.

— Дядюшка. — позвала его еле слышно.

Ужасающий хрип больно резанул по сердцу. Откашлявшись, мужчина пытался сфокусировать на мне свой взгляд.

— Катрин, это ты?

— Я, дядюшка. Слуги уже вызвали доктора. Он вот-вот прибудет.

Стояла совсем рядом с кроватью, но сесть на ее край не решалась. Хотела бы помочь, облегчить состояние, да не знала как.

— Что у вас болит, дядюшка? — старалась спрашивать мягко, тогда как голос то и дело надламывался.

Тяжело было видеть этого сильного человека в таком виде. Точно также реагировала и на мать. Старалась подбодрить, что-то рассказывала — какие-то глупости, а сама минуту за минутой наблюдала, как кожа сереет, а взгляд перестает быть живым. Нет ничего страшнее, чем последний выдох того, с кем разговаривал секундой ранее.

Да, я видела трупы. Но то были чужие люди, о которых я не знала ничего, а здесь… Несмотря на недолгое знакомство, этот старый интриган импонировал мне. Не ожидала, что сердце нальется болью, а душа будет метаться от безвыходности. Лишь уповала на магию этого мира да на доктора, что никак не появлялся.

— Душа болит, Катрин. Душа болит. — едва говорил.

Шепот подобно легкому ветру, но я слышала его. Слезы жгли глаза, вынуждая жмуриться.

— Чем я могу вам помочь, дядюшка? — в отчаянии закусила ребро ладони, лишь бы не издать ни звука.

Не хотела, чтобы герцог слышал мои всхлипы. У него была своя тяжесть, и моей здесь не место.

— Забери документ в шкатулке на столе. — кашель становился все сильнее. — Там условия о выплате долга твоим отцом. Нельзя, чтобы кто-то видел.30f6fc

— Успеете еще сами отдать. Вы мне тут даже не думайте помирать! Кто ж меня жизни учить будет? А кто интриги станет плести? Мы с вами сына вашего еще до заикания не довели!

Боги, что я несла? Проглатывая звуки, говорила несусветную чушь. Колени подгибались, дрожали. Хотелось опереться на что-то рукой или сесть прямо на пол. Как же так? Ну, за что? Еще вчера на балу герцог лихо отплясывал вместе со мной, а уже сегодня — даже подняться не может.

— Именем короля ему запрещено к тебе подходить.

Пребывая в некотором шоке, едва не пропустила просьбу герцога мимо ушей:

— Дай-ка мне листок бумаги и чернильницу. — снова кашель.

Страшный. Будто задыхается, пытаясь глотнуть воздуха.

— Зачем? Вам надо лежать в спокойствии. Сейчас доктор придет.

— Ты тратишь мое время, Катрин. Его и так осталось очень мало, а о спокойствии я подумаю на том свете. Возьми, что прошу и сядь.

Хоть и был этот старик далеко не ангелом, но я искренне жалела его. Несмотря на напускную чопорность, сердце его было пропитано добротой. Той добротой, которую день ото дня он пытался схоронить.

Подойдя к письменному столу, вновь попыталась воззвать к Светлой:

— Мариана ты здесь?

— Да. — ответила тихо.

— Ты можешь его спасти?

Надеялась на чудотворную магию, однако ответ разочаровал:

— Не могу, даже если бы хотела. Яд уже пропитал все тело полностью.

— Яд?

— Да, милая. Его отравили…

Слезы сами собой брызнули из глаз, но я загнала истерику подальше.

— Противоядие?

— Не существует противоядия для «черной смерти». Она иссушает организм…

Обернувшись, прошла к кровати и все же присела на ее край.

— Дядюшка…

— Только слез, девочка, не надо. Я уже свое отжил. Пиши то, что скажу. — закашлявшись, мужчина с силой сжал край одеяла.

Не представляла, какую боль он испытывал.

— Завещание. Теперь ниже. Все мое имущество, а также облигации и земли завещаю Катринетте Сенье, — рука дрогнула, поставив кляксу, — Маркизе де Ляполь.

— Но, Ваша Светлость!

— Пиши, кому говорю! — захрипел мужчина.

Кашель не останавливался, но постепенно стихал и слабел. Я видела, как в последний раз дрогнула рука мужчины, слышала, как воздух покинул его легкие навсегда. Герцог де Вилан умер на моих глазах и, даже обладая магией, я ничего не смогла сделать.

Отворачиваясь, заревела в голос. Больше не для кого было сдерживаться. Мужчина не слышал моих срывающихся всхлипов, не видел дорожек слез и пятен на платье. Тишину комнаты наполнили звуки отчаяния. Бумага, как и чернильница, выскользнула из трясущихся рук, падая прямо на пол. Звон стоял оглушающий.

— Проваливай! — дверь спальни ударилась о стену, и на пороге появился Герцог де Парион. — Проваливай отсюда! — еще громче зарычал мужчина, пугая и видом, и голосом.

Встретившись с его яростным взглядом, поспешила подняться с кровати, однако ноги не держали. На чистом упрямстве я покинула комнаты и дошла до собственной спальни. Только на чистом упрямстве. Слезы не стихали, но не выронила ни звука, пока не добралась до покоев. Рухнув на кровать совершенно без сил, я наконец-то могла выплакаться. Выплакаться, отпуская душу человека, который в этом мире стал мне пусть и не кровным, но родственником.