Глава 12

Герцог де Парион

Лишь когда девчонка выскользнула из спальни, решился сделать несколько шагов вперед. Не верил собственным глазам. Отец, мой отец лежал в постели, будто прилег ненадолго отдохнуть или еще не проснулся, однако стеклянный взгляд, устремленный в потолок, красноречиво говорил о его смерти.

Умер. Умер, так и не дождавшись от меня раскаяния. Так и не успели примириться…

— Отец, как же так? — тяжело опустившись на край кровати, рассматривал посеревшее лицо.

Так много не успел сказать, не смог поделиться. Не услышал тех заветных слов, что снились ночами. Он больше не гордился мной, нет. С того самого дня, как нас вместе с принцем направили в дальний гарнизон в наказание, Герцог де Вилан не испытывал гордости за своего неугомонного отпрыска.

Никто и предположить не мог, чем обернется очередной урок для нас с принцем. Тогда еще ночь приносила вместе с собой романтический флер из мечтаний. Тогда мы все еще верили в любовь, принимая каждое увлечение за истинное чувство. Писали на коленке стихи, посвящая их трепетным дамам. Ожидали каждого ответного письма…

Я впервые испытал настоящий страх, когда в ночь без предупреждения ворвалось войско соседствующего короля. Мы были юнцами, что только закончили обучение. Юнцами, не знающими какова на вкус алая кровь.

Многие полегли. Несколько сотен, не меньше. Комендант гарнизона не ожидал гостей, а потому растерялся, позабыв о том, что под его ответственностью особа королевских кровей. Один за другим чужаки врывались в дом начальника, желая то ли прикончить, то ли взять в плен самую верхушку, да только неминуемо нарывались на нас, потому что начальник гарнизона любезно предоставил нам свой дом на время наказания.

Я не мог допустить, чтобы принц взял в руки меч и сражался со мной наравне. Несмотря на нашу крепкую дружбу, точно знал, чья жизнь стоит дороже.

Заперев его в кабинете, слышал, как пытается пробить дверь плечом. Не уберег бы, мог бы спокойно не возвращаться, а то и лечь рядом.

Завалив одного из чужаков, тут же схлестнулся с другим. Он оттеснял меня к дверям, а потому я не заметил, как позади меня появился третий участник. Острие моего меча вошло в шею мужчины, словно в размягченное масло, однако спину тут же обожгло, а меж ребер в разрыве рубашки показался наконечник шпаги. Сделав всего шаг вперед, обернулся.

Боль сводила мышцы, но темная магия все еще держала меня на ногах. Чувствовал, как собственная кровь заполняет рот, скользит по губам, скатываясь на подбородок. Мог бы ничего не делать да дождаться помощи, да только не простил бы себя. Знал, там за дверью тот, кого буду защищать до самого последнего вздоха, до самой последней капли магии.

Тьма проступила на коже черными венами, заполнила глазницы, вырвалась из кончиков пальцев. Лицо мужчины было обмотано платком, однако в глазах читался неподдельный страх. Он уже ощущал, что смерть идет за ним. Я был тем, кто отправил его душу в преисподнюю.

Вместе с магией ушли и последние силы. Съехав по стене у порога, перегородил проход собственным мечом. Надеялся, что так чужаки не останутся незамеченными. Наследник же продолжал биться о створку, грозя прорваться сквозь хлипкую преграду.

— Ваше Высочество! — пробулькал, давясь кровью. — Чтобы не случилось, не выходите и не кричите…

Услышав мой голос, наследник стал яростнее атаковать дверь. Прежде чем неминуемо провалиться в темноту, я все же увидел, как Эрист подбегает ко мне. Отчетливо понимал — смерть пришла и за мной.

Очухавшись поутру целым и невредимым, узнал сразу две новости. Первая — наше наказание прервалось, и нас отправляют обратно в Ляриж. И вторая — за защиту наследного принца король пожаловал мне титул Герцога Парионского. Не считал свой поступок чем-то великим, однако король думал по-другому.

В тот день я узнал и третью новость. Она оказалась куда весомее всех остальных, и важность ее затмевала все предыдущие тайны и знания. Я почти умер той ночью, но испытав потрясение за меня, Эрист удвоил свою силу и смог вылечить мое тело. Правда, сила та нисколько не являлась темной. Оказалось, что мой лучший друг почти от рождения был Светлым магом.

Тайны королевской семьи. Сколько их было? Как много знал мой отец? Наверняка многим больше, чем я. Всегда страстно желал, чтобы он мной гордился, чтобы встретившись за бокалом бренди, мог сказать мне: Ладислас, я горд тем, что ты мой сын. Я ровнялся на него, стремился угодить, а взамен не получал и тени улыбки. Отчего? Почему? Я спрашивал себя раз за разом, но никогда не находил ответа. А теперь и у него не мог спросить.

Скупые слезы выступили в уголках глаз. Прикрыв его веки, сжал руку, что еще казалась теплой. Любил его так сильно, что боль раздирала душу. Так жалел, что не говорил об этом. Так желал услышать слова в ответ.

Подняв с пола листок и чернильницу, хотел уже убрать их на стол, однако взгляд зацепился за витиеватый почерк, совершенно точно не принадлежащий отцу. Вникнув в текст, смял листок в кулаке. Эта девка и здесь собиралась извлечь свою выгоду! Ни совести, ни чести, ни благородства! Лишь жажда чужого добра! Прибью, придушу собственными руками! Мерзавка!

Слезы высохли, будто и не было их, а эмоции снова спрятались за каменной стеной. Не до них.

Не успел явиться вовремя, хоть и просил мальчишку в случае чего сразу бежать ко мне. Он честно отработал золотые и направился за доктором. Правда, Доктор Штейр уже ничем не поможет.

Как и любой военный знал, даже если причина смерти очевидна, проверка обязательна. Потратив минуты на то, чтобы перестраховаться, многие находили скрытые доказательства насильственной смерти. Не верил, что кто-то мог желать отцу зла, однако привык действовать согласно закону.

Тьма вырвалась из кончиков пальцев, обхватывая тело отца плотным коконом. Ощущал каждый миллиметр, проникая под кожу через поры. Сканировал каждый участок…

— Какого черта?! — вырвалось само собой.

По-новому взглянув на тело, прошел магией еще раз, а потом еще раз, пока точно не убедился в том, что моему отцу помогли умереть! Готов был убивать голыми руками, разрывать на куски! И даже знал кого именно… Ту жадную тварь, что пригрелась в этом доме!

— Я бежал так быстро, как мог… — в голосе Доктора Штейр сквозило отчаяние.

Он стоял в дверях, не решаясь пройти дальше, однако должен был стать тем, кто подтвердит состоявшееся убийство. Как раз тот свидетель, которому нет причин не доверять.

— Что вы знаете о «черной смерти», Доктор Штейр? — обратился я к мужчине, разглядывая проступающие на ладонях отца черные пятна.

— Достаточно много. Я писал об этом яде свою последнюю работу и ее даже опубликовали в журнале о медицине. Но почему вас так это интересует? — вопросил он удивленно. — Неужто вы думаете, что…

— Именно это я и думаю. Моего отца отравили, а потому я прошу вас обследовать его тело и выявить видимые признаки, которые появляются при попадании яда в организм. — кулаки сжимались с такой силой, что слышал хруст собственных костей.

Не прощу… Сгною! Закопаю заживо!

— Но как такое может быть? Кто? — недоумевал мужчина, натягивая перчатки.

— О, поверьте, я знаю «кто». И даже знаю «зачем».

— Куда вы? — обернувшись, спросил доктор, тогда как я уже почти покинул спальню.

— Я верю вам, Доктор Штейр. Но мне еще нужно вызвать стражу.

— Преступник в доме? — на его лице читался испуг.

Я предпочел промолчать. С трудом сдерживался, чтобы не взлететь вверх по лестнице, да не придушить собственными руками. Страстно желал верить в ее вину. Да все доказательства были против нее! В том числе и неподписанное завещание…

Но отчего-то разум не давал окрестить маркизу убийцей. Сам себе сопротивлялся, хотя будь на моем месте кто-то другой, сомнений не возникло бы. Подходила по всем фронтам, имела и мотив, и возможность, но…

Скрипнув зубами, быстро написал записку и вручил ее мальчишке-слуге.

— Беги так быстро, как только сможешь. И скажи, что Герцог де Парион велел поторапливаться…

***

Маркиза де Ляполь

Хоть обида до сих пор и жгла сердце, слезы иссякли. В чем-то могла понять поведение герцога — у него только что умер отец, но с другой стороны… Я ничего не сделала для того, чтобы он вел себя так, будто я дворовая собачонка.

В том, что теперь мне точно нужно валить да побыстрее, нисколько не сомневалась. Сильного покровителя, который мог бы заступиться за меня, больше не было.

Вчера Мариана говорила о том, что этим утром меня призовут ко двору. Без зазрения совести между улицей и поиском жилья и работы и королевским дворцом я выбирала последний. Никто не отменял жажду комфорта — тепло, светло, сытно, но и дурой я не была. Прекрасно понимала, за любую щедрость попросят троекратно. В любом случае, даже из дворца всегда можно сбежать.

Присев в кресло, думала о том, что надо бы потихоньку собирать вещи. Светлая не появлялась, но почему-то это не огорчало. Хотела побыть одна, наедине со своим разумом. Должна была многое обдумать. В том числе и то, за что убили герцога. А главное, кто именно это сделал.

Пальцы зудели, а неуемная жажда открытий подталкивала к тому, чтобы выйти из комнаты и обследовать спальню герцога и его кабинет. Сдерживало лишь то, что мое любопытство могли прировнять к соучастию и сокрытию улик. Не хотела оказаться крайней в этой истории.

Дверь отварилась без стука, а через несколько секунд на пороге возник Герцог де Парион. За его спиной маячили четверо мужчин, чья одежда тонко намекала на их прямое отношение к воинам или стражникам. Могла бы предположить, что они явились сопроводить меня во дворец, однако на королевских гвардейцев мужчины не походили даже отдаленно.

— По какому праву вы врываетесь в мою спальню? — вопросила грозно.

— Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве Герцога де Вилан. — дикий холод пронзал его голос.

Этот же холод ледяными иглами проник в мою спину, вынуждая выпрямиться в кресле, подобно бетонному столбу. Плечи расправились, осанка стала идеальной и, несмотря на то, что герцог возвышался надо мной подобно скале, я умудрялась смотреть на него свысока.

— С чего вы взяли, что его убили?

— Признаки отравления редким ядом на лицо и это сделали вы. — отвечал спокойно, словно вел светскую беседу, но в глазах отражалась чернильная бездна ненависти.

— Ваши доказательства?

— Листок, на котором вы написали завещание за моего отца, но Герцог де Вилан не успел его подписать. — выплюнул он, будто самолично поймал меня на месте преступления.

— Я писала его по его просьбе.

— Только у вас был мотив. После вчерашнего инцидента на балу он вернул бы вас обратно в монастырь. Согласитесь, убить его и единолично завладеть всем имуществом — идея, достойная женщины вашего уровня.

Старался задеть побольнее, но я уже собралась и была готова давать отпор. Он не сможет все так легко провернуть и избавиться от меня. Не сможет…

— Это все ваши выдумки и ваши личные желания. Вы хотите так думать, но можете лишь предполагать. Прямых доказательств моей вины нет. Вашего отца отравили ядом? Так, где же сосуд, в котором этот яд принесли? Обыщите мои вещи, однако моя вина доказана вами ровно настолько, насколько в убийстве можно обвинить каждого живущего в этом доме. — не собиралась устраивать истерику.

Если буду сопротивляться обыску, то вмиг окажусь в тюрьме, а то и на костре. Этот гад найдет, за что поджечь под моими ногами поленья.

— Ваша Светлость, а ведь мадмуазель права. — осторожно обратился один из стражников, выглядывая из-за спины герцога.

Мы же продолжали мерить друг друга тяжелыми взглядами. Никто из нас не готов был отступить. Видела в отражении его глаз пятьдесят два способа моей мучительной гибели, но не тушевалась. Он не сможет сломить меня. Никогда не позволю.

Скрип зубов расслышали абсолютно все участники очередной театральной постановки. Ладислас прекрасно понимал, что этот раунд остался за мной, и ему ничего не оставалось, как удалиться из моих покоев. Естественно, я даже не думала расслабляться. Он уже нашел ту, которую решил обвинить в преступлении, а значит, не остановится, пока не свяжет все улики с моей персоной.

— Все вон! — прогремело в спальне, подобно раскату грома.

— И вы тоже герцог, — добавила, продолжая сдерживать взгляд.

Стражники вышли, но Ладислас за ними не последовал. Наоборот, он уверенным шагом сократил расстояние меж нами. Пальцы сомкнулись на моем запястье, заставляя приблизиться. Почти касалась грудью его рубашки.

— Молись, чтобы я не смог доказать твою вину, чертовка. А иначе… Я устрою тебе твой личный костер! — говорил, а я ощущала его дыхание у себя на губах.

Хотелось верить, что со стороны выглядела уверенно и смело, но чувствовала — ноги подкашиваются от близости мужчины. Никогда не думала, что стану желать кого-то настолько сильно. Это все тело — оно не мое, и желания не мои!

— Отпустите руку, монсеньор! Ваши угрозы направлены не тому адресату. Лучше пойдите опросите слуг, да проследите, чтобы ни в одной комнате особняка, где мог находиться герцог этой ночью, ничего не трогали, потому что если это яд, значит, его должны были во что-то добавить…

— Ваша осведомленность поражает. — отпустив мою руку, герцог не спешил отступать.

— Это всего лишь логика. То, чего вам в это утро по-видимому не хватило. — ляпнув, тут же прикусила язык, но Ладислас ничего не ответил.

Сверкнув на прощание темным взглядом, мужчина вышел, от души хлопнув дверью, а я с превеликим облегчением упала прямо на пол. Ноги не держали совершенно. Он влиял на меня непостижимым образом. Перед глазами так и маячил сон, будто снова ощущала кожей тепло его рук, словно вновь не могла не смотреть на наше отражение.

Я остро нуждалась в передышке.

— И что ты собираешься делать? — Мариана появилась в комнате очень вовремя. — Я бы на твоем месте собирала скорее вещи и отправлялась во дворец. Нам здесь больше нечего делать.

— Зачем отправляться во дворец именно сейчас, а тем более своим ходом? Чтобы дать ему еще один повод обвинить меня? Я не сбегу поджав хвост!

Поднявшись с пола, направилась к выходу из спальни.

— Ты куда, сумасшедшая? Дай ему повод, и он мокрого места от тебя не оставит!

— Я должна быть в курсе расследования. Все что они найдут, обязательно попробуют использовать против меня, а этого я допустить не могу.

***

Спустившись вниз, столкнулась в холле с герцогом и еще одним мужчиной, чей возраст склонялся к преклонному. Мое появление вызвало разную реакцию. Ладислас смотрел на меня с нескрываемым презрением, в то время как незнакомый мужчина — с грустью и сожалением.

— Что вам нужно? — зло вопросил герцог.

— Хочу участвовать в расследовании.

Лицо мужчины в очках вытянулось, выказывая удивление. Может быть, он являлся следователем?

Герцог де Парион, казалось, потерял дар речи от моей наглости. Уже знала, в этом мире женщина — украшение дома, которое помалкивает и выполняет все, что ей говорят, но мириться с таким положением дел не собиралась.

— Я запрещаю вам покидать покои. — нашелся Темный с ответом.

— Вы для меня — никто, и до тех пор, пока я не увижу письменное доказательство того, что обязана подчиняться вам, имею полное право делать так, как считаю нужным. — говорила, а сама до одури боялась, что размажет меня прямо по лестнице, так сверкали бешенством его глаза.

— В этом доме вы будете делать так, как я скажу. — в голосе отчетливо ощущалась угроза.

— Этот дом вам пока не принадлежит, смею заметить. Или… возможно… именно вы являетесь убийцей, а потому не хотите, чтобы кто-либо другой участвовал в осмотре комнат?

— Что за бред вы несете? — вспылил Ладислас, сжимая кулаки.

— Если вам нечего скрывать, почему же вы противитесь моему участию?

Видела, герцог уже мысленно рвал меня на части, но держалась спокойно. В конце концов, кроме нас здесь присутствовал еще один человек.

— Прошу простить, нас с вами не представили. — улыбнулась я шокированному нашей перебранке мужчине.

Согласно этикету не должна была обращаться к мужчине сама, но герцог не слишком спешил нас познакомить.

— Конечно-конечно, — спохватился он, поправляя очки. — Это вы меня простите. Доктор Штейр.

— Катринетта Сенье, Маркиза де Ляполь. Дядюшка упоминал о вас в беседе.

— Я приходил к нему несколькими днями ранее…

В дверь, которая вела на улицу, постучали. Слуга тут же материализовался в холле, словно прятался за углом, и поспешил открыть утреннему визитеру.

На пороге стоял мой учитель танцев. Он поддерживал ворот мехового плаща руками, пытаясь укрыться от снежного ветра. В столице бушевала неудержимая метель.

— Добрый день… — начал говорить учитель, но его дерзко перебили.

— День не добрый. Что вы хотели? — Герцог де Парион обернулся и таким образом загородил меня собой.

Лишь слегка удавалось выглядывать из-за его спины.

— Мое имя — Пион Герсе. Я учитель танцев…

— В ваших услугах мы больше не нуждаемся. — безапелляционно известил визитера герцог, а у меня задергался глаз.

— Но, позвольте…

— Не позволю.

— Монсеньор, — я все-таки обошла мощную фигуру герцога, — Прошу простить нас за не слишком радушный прием, однако нам придется на время прекратить наши занятия. Разрешите умолчать о причинах, но заниматься танцами в ближайшие дни я не смогу.

— Я понял вас, мадмуазель. Тогда ожидаю от вас весточки. Всего доброго. — тепло улыбнулся учитель. — Всего доброго, господа.

Входная дверь захлопнулась, а я вздрогнула всем телом, точно зная, что сейчас получу нагоняй.

— Маркиза!

— Я еще раз повторюсь, вы не имеете права принимать какие-либо решения касаемые меня и моей судьбы. — стояла к нему спиной, не желая, чтобы видел страх проступивший на лице.

— Все очень скоро изменится… — проговорил мне куда-то в макушку. — Доктор Штейр, предлагаю более не медлить. Спальню мы уже проверили. Продолжим…

Общая гостиная, зимняя веранда, столовая, библиотека и наконец, кабинет. Абсолютно везде ходила за мужчинами гуськом. Помалкивала, старалась не мешаться под ногами, но рассматривала все, до чего дотрагивались, подмечая также те предметы, до которых у мужчин не доходили руки.

— Мне кажется, вам здесь делать нечего. — пытался избавиться от меня Ладислас.

— Вам кажется. — отвечала, слыша скрип зубов.

Герцог то и дело бросал на меня недовольные взгляды. Сверкал глазами, но не прогонял открыто, что уже считала успехом. Возможно, мое поведение еще аукнется мне чуть позже, но об этом я подумаю потом. Сейчас же важно было не проглядеть улики.

В кабинете первым делом внимание привлек пузатый графин. Темная янтарная жидкость в нем с виду походила на коньяк. Рядом с ним на столе стоял и пустой бокал. Могла поспорить на что угодно, что именно в этот графин был добавлен яд. В том, что Герцог де Вилан пил из этого бокала — нисколько не сомневалась.

— Что вы делаете? — спросила, когда Доктор достал из кармана маленький серый камень на веревочке.

— Хочу проверить, есть ли в бренди яд. — ответил, опуская камень в жидкость.

— Каким образом? Что это за камень?

— Маркиза, вы мешаете! — одернул меня герцог.

Увидев моментальные изменения, встрепенулась. Едва коснувшись напитка, камень мгновенно почернел. Вопросы рвались, но я стоически молчала, понимая, что мы добрались до истины, которая скрывалась в пережженном вине. Если выгонит сейчас, так ничего и не узнаю.

— Мне не сложно ответить, монсеньор, но если мадмуазель впечатлительна, я лучше промолчу. — Доктор хмурился, рассматривая бокал, но не трогал его руками.

— За мое состояние можете не переживать. — решилась подойти ближе, чтобы как следует разглядеть находку.

— Хорошо, но я предупредил. Это не камень, а человеческая кость, мадмуазель. Когда «черная смерть» попадает в организм, кости, ногти и зубы человека чернеют. За это свойство яд и получил свое название.

— Даже не стану спрашивать, где вы раздобыли кость. Важно другое. Кто отравил бренди?

— Ваша Светлость! — на пороге кабинета появилась одна из служанок. — Некелли упал прямо на кухне и задыхается!

Рванув со всех ног, первая оказалась в коридоре, но застопорилась в холле, не зная, куда бежать дальше. Ни разу не была на кухне, но через несколько секунд появился герцог, и я спешно последовала за ним. Доктор Штейр плелся в самом конце.

— Отравление на лицо. — выдал мужчина после обследования.

Умирающий кашлял, задыхался, не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а я отчетливо понимала, что времени все меньше. Слуги испуганно жались к стенам, наверняка думая о том, что болезнь заразна. В их взглядах читался неприкрытый ужас.

— Некелли, я задам вам вопросы и вы должны постараться коротко и быстро ответить на них. — приблизившись, присела на корточки рядом с мужчиной.

— Маркиза, что вы себе позволяете? — встрепенулся Темный.

Лишь махнула на него рукой, пытаясь емко сформулировать важные вопросы.

— Некелли, когда вы пили бренди из кабинета хозяина?

Глаза мужчины расширились в испуге, и я поспешила его успокоить.

— Я знаю, что вы пили бренди, и не ругаю вас. Но мне очень важно знать, когда это было.

— Почти под утро. — прокашлявшись, прохрипел мужчина. — Герцог уже ушел спать.

— Кто-то еще кроме Герцога был этой ночью в кабинете? Вы видели еще кого-то?

— Мадам… — глаза мужчины закрывались, а каждое слово давалось все труднее.

— Какая мадам, Некелли? Какая мадам? — уже знала, не успеет сказать, и отчаяние прорывалось в голосе.

— Мадам…

Самолично прикрыв мужчине веки, поднялась, рассматривая присутствующих. Я знала лишь одну даму в этом доме, к которой слуги обращались «мадам». Одну даму, которая вчерашним вечером была чертовски пьяна. Однако я не списывала со счетов и еще одного человека.

Не знала, действительно ли Светлая не могла спасти герцога. Вполне возможно, что все же не захотела. Мариана сама говорила: Герцог де Вилан был одним из советников ее супруга, одним из тех, кто подбивал его избавиться от «Светлых проблем». С другой стороны, месть через столько лет? С ее-то возможностями она могла бы давно покончить с герцогом.

Герцог де Парион смотрел на меня взглядом, который я никак не могла расшифровать. Нет, злость никуда не ушла, но теперь он будто задумался над моим поведением, анализировал его. Видел явные несоответствия, но не понимал. Женщина не ровня мужчине, но я ломала эти устои одним своим существованием.

Подставлялась открыто, но и по-другому действовать не могла. Либо влезу сама и точно докажу, что не причастна и найду убийцу, либо отдам все в руки Ладисласа, и кто знает, что он придумает.

— Герцог, кажется, вы хотели опросить слуг. — подтолкнула я его в верном направлении.

— Я помню, Катрин. Я помню. И это тоже запомню.

То, как он произносил мое имя… Так вонзают нож в самое сердце и хладнокровно проворачивают, пока оно истекает кровью. Казалось, уже спокойнее относился к моему вмешательству, но была уверена, что он просто наблюдал. Наблюдал и собирал информацию.

— Заверните тело Некелли в простыню и отнесите в холл. Вот-вот должна явиться повозка. И да, созовите всех кто в доме в гостиную. — скомандовал герцог. — Прошу, Маркиза.

Ладислас отставил локоть в сторону, учтиво предлагая мне ухватиться за него. Не смогла скрыть удивления. Прямо чувствовала, как вытянулось лицо. Кардинальные перемены в его поведении настораживали.

Это что же? Мы заключаем мир? Или все-таки затишье перед бурей? Если так, то буря грядет, самая что ни на есть смертельная…