Глава 10

Маркиза де Ляполь

— Зачем мы здесь?

Снова оказавшись в спальне особняка Герцога де Вилан, я несколько растерялась. Мосты уже сожжены. Обратного пути для себя я не видела, но Светлая отчего-то думала по-другому.

Решила избавиться от меня, как от человека, который слишком много знает?

— Ложись спать. Хоть несколько часов отдохнешь.

— Если я отдохну, то утром меня под звуки фанфар сопроводят в монастырь или под венец к Темному.

— Больше тебе ничего не угрожает. Благодаря герцогу и двум идиотам, возомнившим неведомо что, король решил призвать твою персону ко двору.

— Как? Зачем? Как вы узнали?

Новость обрушилась как ураган, который внезапно появился тихим солнечным днем.

Ко двору… Это жить там что ли?

— Побывала во дворце и подслушала гневную тираду двух старых интриганов о том, как два толстолобых юнца не поделили очередную игрушку. — ответила как бы между прочим. — Прямо как в детстве!

— Это я игрушка?

— Ну, не я же. Да не расстраивайся ты. Рано или поздно всем детям надоедают игрушки.

Возмущение кипело, собираясь внутри бурлящей лавой. Вот так просто. Не человек, а лишь игрушка. Можно сломать и закинуть к другим таким же, больше не вспоминая.

Нет, в том, что Темному моя скромная персона спокойно жить не дает, я не сомневалась. Но Эрист… Не похоже, чтобы он играл.

Конечно, в любовные порывы обоих я нисколько не верила. Скорее, увлечение с одной стороны и жажда наследства с другой. Именно по этим причинам собиралась максимально избегать случайных и неслучайных встреч. Однако если мне придется жить во дворце, неизвестно, как поведет себя Эрист.

— Почему вы не предупредили меня о том, что Эрист — принц?

— Ты не спрашивала.

— Но я выглядела перед ним полной дурой и несла несусветную чушь! Разве мы не на одной стороне?

— На одной, но эта информация никак не относится к нашему общему делу. Тем более что ваша первая встреча была подстроена герцогом и королем.

Светлая говорила с таким спокойствием, будто приняла ядерную дозу новопассита. Попросить поделиться что ли?

О «случайности» той встречи я уже задумывалась после подслушанной беседы. Выходит, задумывалась не зря. Неимоверно злилась от того, что не могла понять мотивов.

Зачем королю и герцогу сталкивать сыновей?

Ощущала себя глупой маленькой девочкой, пытающейся вникнуть во взрослые игры. Собственно, частично такой и была. Все то время, что пребывала в этом мире, действовала интуитивно, полагаясь на собственную логику и помощь Светлой, но ни правил, ни законов толком не знала. Вот и сейчас, призовут ко двору, а я понятия не имею, могу ли отказаться от такого щедрого предложения. Да и предложение ли это? Как бы ни приказ.

— Вы мне, кстати, должны, Мариана. — напомнила я ей.

Если Светлая думала, что я так легко все забуду и промолчу, то она глубоко ошибалась. Вопросы роились в моей голове подобно никак не смолкающим пчелам. Раздевалась, скидывая вещи в сундук, но надеялась на ответ.

— Даже не подозреваю, о чем ты.

— Может быть, расскажите сказку на ночь? Но только правдивую, а не ту историю, что запечатлена на страницах детской книжки.

— Все-таки ты невыносима! — возмутилась она. — Я тебе о светлом будущем вещаю, а ты о темном прошлом хочешь знать. И как тебя с твоим характером не прибили еще?

— Стараюсь… — откинув одеяло, забралась в постель.

Белье, соприкасаясь с кожей, окутало приятным холодом. Казалось, что не спала все эти дни ни минуты. Устала. Слишком устала.

Кровать скрипнула, когда Светлая присела на ее край, а я приготовилась внимательно слушать.

— Жила я в то время в одной из деревень близ Поранции. Маленькое Азимское Королевство включало в себя городок, да с пяток поселений. Жили, честь по чести. У нас семья большая была, дружная: отец, матушка, брат старшой, да еще две сестры младших. Мы с сестрами матушке по хозяйству помогали, а братец отцу. Хорошо все было, я уж и замуж собиралась — восемнадцать лет едва стукнуло, как пришли в наши земли чужие войска.

Голос Светлой то становился надломленным, то пропитывался легкой грустью.

— Там и брать-то нечего было. Король уж давно растерял все богатство, но Базиля интересовали земли. К тому времени он уже завоевал ближайшие Королевства, но эйфория от легких побед гнала его еще дальше. Так он добрался и до нас.

Соединив два плюс два, поняла, что Базиль — это имя нынешнего короля Поранции.

— Сдаваться без боя народ не желал. Глупость, конечно. У него войско почти в два раза превосходило все население Азимского Королевства, но каждый готов был стоять до конца за родную халупу и своего короля. Только того не понадобилось. — невесело усмехнулась Светлая. — Обратившись к людям, Базиль заявил, что воевать не станет, коль признаем мы его своим королем, да передадим земли под его управление. На том и порешили. Ну, а к вечеру, когда столы накрыли прямо на улице, чтобы отпраздновать присоединение, король Поранции изрядно напился, да вдруг решил облагодетельствовать своим вниманием одну из девиц.

Молчание затягивалось, и я уже было подумала о том, что рассказ закончен, но Мариана продолжила:

— Ему приглянулась Айрин. Моя сестра. Она весь вечер находилась рядом с ним, смеялась, принимала вино из его рук. Всего шестнадцать лет. Она не понимала, к чему приводит такое поведение. Как оно воспринимается мужчинами. — в интонациях сквозило раскаяние, словно Светлая считала себя виноватой в случившемся. — Я предложила ему обмен. Себя вместо нее. Не хотела, чтобы она испытала… Айрин всегда была солнечным ребенком и не пережила бы этот позор.

Слова все лились и лились из Марианы, будто она избавлялась от давнего груза, словно и не рассказывала никому до сих пор. Каждое слово ложилось на меня тяжестью, но слушала, не перебивая. Мне не сложно, а ей ощутимо легче.

— Они расположились в шатрах неподалеку. Когда пришли, Базиль завел меня в свою палатку… Он и на ногах-то держался с трудом, а уж о чем-то другом и говорить не стоило, да только схитрить не получилось. Он не был пьян. Притворялся. Изорванное платье клочьями легло на шкуры. На этих шкурах с такой же изорванной душой лежала и я.

Мурашки табунами побежали по коже от представшей перед глазами картины. Восемнадцать. Совсем молодая девчонка…

— Магия этого мира интересна. Я бывала в нескольких мирах, но подобного нигде не встречала. Темные получают свою силу сразу при рождении, и она растет на протяжении всей жизни, но у каждого свой уровень. От чего зависит этот уровень мне так и не удалось понять, но это сейчас и не важно. Важно то, что Светлые изначально рождаются с определенным уровнем силы. Она не растет. Можно лишь совершенствовать навыки. Однако магию можно увеличить одним из двух способов. Первый — распрощаться с невинностью. Второй — испытать сильное душевное потрясение.

Что-то подобное я где-то читала про ведьм. То ли в романе каком, то ли в интернете. Помнила плохо, но вот эта деталь засела в памяти.

— В ту ночь я лишилась чести, но вместе с тем приобрела небывалую мощь. Однако самое страшное меня ждало впереди. Когда Базиль уснул, я завернулась в его плащ и выбралась из шатра. В лагере стояла оглушающая тишина. С десяток воинов провожали меня неприятными взглядами, но где находились остальные, не знала. Уже на подходе к деревне я услышала приглушенные крики, сотни криков. Перед глазами до сих пор стоит желто-красное марево. Невероятный по своей высоте кострище покрывал абсолютно все дома. Лишь замок оставался нетронутым.

Из глаз моих давно бежали соленые слезы. Они обжигали щеки, скатывались вниз и впитывались в подушку. Не представляла, просто не представляла, насколько жестоким должен быть человек, совершивший такое.

— Я рвалась туда. В самое пекло. Не понимала, почему не могу воспользоваться силой. Старалась, кричала, билась, кусалась, а потом просто потеряла сознание. Пришла в себя лишь в дормезе следующим днем. Все тело ломило. Казалось, каждый сустав выворачивался наизнанку. Болел каждый миллиметр кожи. Базиль сидел там, рядом со мной. Не могла подняться с лежанки, не могла сказать ни слова. Только слезы текли. Он ухаживал за мной весь путь до столицы. Кормил и поил из рук. И шептал слова о любви…

Я уже прикусывала угол подушки, стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Не могла ощутить и толики той боли, что испытала Мариана. Наверное, не смогла бы такое пережить.

— Он представлял меня своему народу как будущую королеву. Не понимала, что происходило вокруг. Не понимала, почему Базиль вдруг воспылал ко мне чувствами спустя всего одну проведенную вместе ночь. Не понимала до тех пор, пока не увидела себя в зеркале. Я никогда не отличалась особой красотой — обычная, каких много. Однако в отражении предстала совершенно другая девица. Волосы блестели чистым золотом. Кожа казалась мраморной, а глаза сияли точно два сапфира. Каждый изгиб фигуры, словно работа скульптора. Я не узнавала себя, но увидев меня поутру, король безвозвратно влюбился.

Предположения о том, что произошло, имелись, но я хотела послушать то, что скажет Светлая.

— Спустя месяц я узнала из старинных фолиантов, что у светлых магов внешность напрямую зависит от уровня силы. Никому ничего не говорила, но тайно занималась, закрываясь в своих личных покоях. И тот месяц и все последующие Базиль добивался моего внимания, ухаживал, и в какой-то момент я поняла, что люблю его. Несмотря ни на что, проклиная себя, но люблю. Едва отгремело торжество, я узнала о беременности. Он стал еще мягче, еще нежнее, разве что пылинки не сдувал. В ночь, когда я родила, он не был рядом со мной. Не мог вынести моих криков, а потому удалился в свои покои. Яркая вспышка озарила комнату, когда Эрист появился на свет. Светлая магия в нем победила темную. Малыш сладко спал, когда я все же решилась покинуть его, оставив на нянек, да пройти к супругу. Верила, он счастлив точно так же, как и я.

Конец истории подкрался незаметно, и я ожидала то самое плохое, что маячило впереди.

— Без труда попав в его покои, я услышала то, что мне не предназначалось. Базиль и его ближайшие советники, в рядах которых был и Герцог де Вилан, обсуждали мою смерть. Мою, и моего только рожденного ребенка. Мой супруг ненавидел Светлых, ненавидел настолько, что позабыл о любви. Он увидел меня в проеме. Мы лишь на секунду встретились взглядами, а я уже поняла: мне не жить. Я отбивалась, как могла, с боем прорывалась за Эристом, но не смогла. Я не смогла его забрать… Одна единственная Светлая против сотен Темных. Одна против всех.

Сев на кровати, нащупала руками спину Марианы и обняла ее так крепко, как только могла. Никогда не хотела бы пережить такой ужас. Не представляла, насколько сильной должна быть женщина, чтобы пережить такое.

— Меня объявили преступницей, которая убила королеву и наложила магию на принца. Только Базиль вышел из этой истории победителем. Чтобы никто не сомневался в его силе, конечно. Меня искали. Ищут и по сей день, но уже не так резво. Я долго скрывалась в пещерах, еще дольше училась. Я сильнее, чем он. Но не сильнее, чем все они. Я искала Светлых, находила, пыталась обучать, но все они либо бежали к королю в надежде на золото и блага, либо подставлялись, используя магию без защиты. Их почти не осталось, а та малая часть, что еще живет, прячутся…

Не понимала, что могу сказать, как утешить, но отчетливо осознавала — моя помощь необходима. Была готова бороться до конца. До любого конца!

Вторая жизнь, уверена, дается не каждому. Так почему бы не потратить ее на то, чтобы сделать мир лучше? Пусть, чужой мир, но здесь тоже живут люди. В том числе и не наделенные силой.

Если ранее я выполняла все задания только потому что того требовал договор со Светлой, то сейчас я сама желала поставить Темных на место. И нет, это не моя война, но она уже коснулась меня… Точнее, коснулся один до одури наглый Темный, а это уже личные счеты…

— Теперь ты понимаешь, почему ты нужна мне, Катрин? В этом теле живет сила! Ее можно развить! Ты встанешь наравне со мной и сможешь помочь мне! Сможешь помочь людям выйти из темноты на свет!

— Обещаю, что приложу все усилия. Мы сделаем это вместе. Вы и я.

— Я знаю, что не ошиблась в тебе. А теперь спи…

Темнота накрыла резко. Просто окутала тяжелым покрывалом и унесла на своих крыльях. Правда, ненадолго…

— Где я?

***

Маркиза де Ляполь

Стояла перед панорамным окном, едва не соприкасаясь со стеклом. Ощущала его холод, однако спину обдавало жаром. Там, по ту сторону прозрачной перегородки расстилалась белоснежная зима. Под фонарями кружили снежинки. Полная луна опустилась так низко, что наверное, я могла бы дотронуться до нее рукой.

Завораживающая красота, если бы не одно «но»… Я не могла двигаться! Не владела своим телом! Стояла без возможности пошевелить хотя бы пальцем! Скованность пугала, оседала в душе неприятной щекоткой страха…

Могла говорить — это несказанно радовало, но мне не торопились отвечать. Ощущала пристальное внимание. Чей-то взгляд сверлил спину, намереваясь проделать там дыру.

— Где я? — повторила, сдерживая страх в голосе.

— Во сне…

Этот голос! Я узнала бы его из тысячи, из сотен тысяч других! Только от него мурашки на коже танцуют безумное танго, а дыхание исчезает, лишая легкие воздуха.

Как такое произошло? Кошмары не снились мне уже очень давно и тут снова… Предполагала, что повлиял рассказ Светлой, но чтобы настолько! Ничего не могу в своем собственном сне! Ничего не могу предпринять, чтобы проснуться!

— Что в моем сне делаете вы? — голос задрожал.

Беспомощна, бессильна. Страх накатывал волнами, пропитывая тело. Сердце стучало быстро-быстро. Так должно быть взлетает ракета в открытый космос.

— Превращаю его в кошмар.

Чужое дыхание опалило шею, будто совсем рядом со мной провели горящим факелом… Он стоял за моей спиной. Близко, но не прикасался, удерживая небольшое расстояние.

Ощущала жар тела. Зажмурив веки, ждала его действий, словно приговоренный палача.

Неминуемо. Испытывая дикий ужас от того, что произойдет.

Беззащитная. Даже магия не отзывалась.

— У вас красивое платье. Вы слишком красивы в нем. — ждала подлянку, мысленно взывая к Светлой. — Разве Баронесса Агелия Мануа достойна такого наряда?

— Кто? — даже весь страх растеряла, несказанно удивившись.

— Не стоит, Катрин. Я знаю о вас абсолютно все. Мне не составило труда опросить людей. Вы не безродная воспитанница монастыря. Хотя… ваш ничтожный отец задолжал уже всем, кому мог и скорее всего, вскоре вы точно лишитесь последнего родственника.

— Не понимаю о чем вы! — постаралась вложить в интонации тот холод, что царил на улице.

Предполагала, что мужчина говорил о прошлом той несчастной девочки, в чьем теле я оказалась. Слишком реалистичный сон.

— Я так и думал… Не представляю, как монашки терпели вас с вашим-то характером. Думаю, они устроили пир, когда вы покинули стены монастыря Святой Катринетты.

На привычное ехидство не обращала внимания. Больше меня беспокоил палец герцога, подушечка которого путешествовала по коже спины у самой кромки платья. Медленно, слишком медленно он очерчивал ткань, посылая мурашки по всему телу.

— Вы недооцениваете монашек. Они устроили пир еще тогда, когда узнали, что я покину их монастырь.

Должна была что-то говорить. Хоть глупости, хоть несусветную чушь, но должна была. Иначе уплывала, теряла связь с реальностью… или сном.

Нельзя, чтобы такие сны приходили. Слишком обманчивы. Слишком жестоки.

Непроизвольно сделала гулкий вдох, когда палец исчез. Да только ток вновь пронзил тело, когда обе мужские ладони оказались прижаты к лопаткам. Мучил, искушал, плавно перемещаясь к талии. Чувствовала каждый палец, каждую линию рук, что ласкали спину. Не дышала, думая далеко не о побеге.

— Я недооценивал вас, Маркиза.

Томительно, неторопливо он тянул за завязки платья, неспешно расшнуровывая корсет. Ослаблял ткань, но легче дышать от этого не становилось.

— Я даже боюсь спросить, что вы делаете.

— Правильно боитесь, Катрин. Я бы на вашем месте тоже боялся…

Ладони легли на талию. Скользнули вверх, остановившись в опасной близи от груди. Замерли, а потом с силой потянули платье вниз. Участок за участком герцогу открывалась моя сорочка.

Безбожно кусала губы. Привкус крови отрезвлял, не давая скатиться в истерику. Дурной сон! Самый страшный кошмар из всех!

Пребывала на грани безумия. С одной стороны, дай мне волю, и я шандарахнула бы мужчину по макушке чем-то тяжелым да бессовестно сбежала. А вот с другой… по телу отчетливо растекалось возбуждение. Оно рождалось искрами, вспыхивая подобно распаляющемуся костру.

— Зачем вы снимаете платье? — проглотив ком в горле, все же сумела выговорить.

— Потому что могу это сделать? — ответил он вопросом на вопрос.

Встав на одно колено, — видела его боком, — Ладислас приподнял сначала одну мою ногу, а за ней вторую, высвобождая от платья. Сапожки и сорочка — все, что скрывало мое тело от его взгляда.

— Мне не нравится этот сон. — проговорила еле слышно.

— Но он нравится мне. Ваш острый язычок не рвется в бой, когда мы наедине. Здесь нет никого, кто может нам помешать. Определенно, это лучший сон.

— Помешать чему? — все еще пыталась пошевелить хотя бы пальцем, но попытки были тщетны.

— Нашей беседе. Я собираюсь очень долго убеждать вас в том, что вам стоит выйти за меня замуж.

— Этому браку не бывать! Поверьте, я лучше убью вас, чем допущу такое! — жар прилил к щекам, когда ладонь герцога забралась под сорочку, путешествуя вверх по ноге к колену.

— Все-таки не хотите по-хорошему? Отлично. Я как раз намеревался наказать вас за пощечину. — слишком спокойный голос.

Обманчиво ласкал, подготавливая к экзекуции. Что собирался делать? Взять силой? Нисколько не удивилась бы! И почему мне снится эта пошлость? Почему, например, ни тридцать три способа убийства наглого Темного?

К одной руке добавилась вторая. Если бы на ногах у меня были волосы, то они давно бы встали дыбом…

— Вы заслужили ту пощечину!

— А вы заслужили свое наказание. Я не потерплю дерзости! Привыкайте подчиняться!

— Сказал тот, кто стоит передо мной на коленях… — выдала, а уже через секунду пожалела о своих словах.

Молниеносно поднявшись, Герцог де Парион очутился прямо передо мной. Его темные глаза сверкали ненавистью, переливались чистой яростью.

Испытывая неизведанный доселе страх, зажмурилась, ожидая чего угодно. Пощечины, удара… Всего чего угодно, но только не нежности, с которой его ладонь прикоснулась к моей щеке.

— Маленький храбрый воробышек. Боишься, трясешься, но продолжаешь рваться в бой. Зачем ты выводишь меня из себя? — приблизился, наклонился, обдавая шею горячим дыханием. — Зачем пытаешься тягаться, когда точно знаешь, что проиграешь? — губы коснулись отчаянно бьющейся жилки.

Нежно, мягко, едва ощутимо. Так, что дрожь охватывала тело, а ноги подкашивались и, наверняка упала бы, если бы контролировала себя.

— Наверное, потому что могу? — прошептала, не узнавая собственный голос.

Ловила каждое касание, боялась спугнуть наваждение. Это сон. Это всего лишь сон, в котором я могу поддаться искушению. В котором я хочу поддаться…

— Ты — дьявол, Катрин. Терпкое вино, обжигающее губы. Страсть на грани невинности — разве так бывает? — губы клеймили ключицы и плечо, тогда как руки герцога все сильнее сжимали талию.

— Не знаю… — мир вокруг уплывал, исчезал, испарялся.

Если бы не магия, что сковывала, уже давно бы прижалась к мужчине, желая ощутить мощную грудь. Руки зудели — так хотелось огладить, прочувствовать каждый участок тела. Пальцы избавлялись бы от рубашки, а губы изучали бы каждый рельеф. Ощущала себя бесстыдницей, но ничего не могла с этим поделать. Физиология, чтоб ее…

— Чистый грех… — этот голос сводил с ума.

Верила и про грех, и про вино, и про дьявола. Да я бы сейчас во что угодно поверила, лишь бы мужчина не останавливался.

Как оказался за моей спиной, даже не заметила. Лишь на секунду все пропало и вот его руки уже обнимают меня, а мое тело само опирается на него. Его запах, такой пьянящий, такой восхитительный окутывает плотным коконом. Не могу отвести взгляд.

Я вижу нас в отражении. Мы смотрим друг на друга через гладкую поверхность стекла. Он — серьезный, опасный, мощный, словно заядлый непобедимый хищник. И я — меньше ростом, маленькая, нежная, хрупкая. На его лице расплывается дьявольская улыбка, будто он уже понял, что выиграл войну. Словно уже предвкушает скорую победу.

Взгляд завораживает. Глубокий, сильный, подавляющий. Широкие брови лишь подчеркивают бездну глаз. Даже если бы получилось, все равно не смогла бы отвести взор.

Сердце ухало загнанной птицей. Я в его объятиях была загнанной птицей. Тем самым воробышком, что все еще пытается выбраться наружу.

— Мы отлично смотримся вместе, не правда ли?

Голос пропал. Сглатывала вязкую слюну, когда сорочка тягуче медленно поползла вниз, намереваясь открыть взгляду Ладисласа мою грудь. Я не помнила, как дышать, не помнила и не хотела. Лучше бы умерла прямо здесь, задохнулась, лишь бы не признавать собственные слабости. Лишь бы не соглашаться с желанием. Лишь бы не поддаваться возбуждению. В этот миг я была готова ответить согласием на любые его вопросы. В этот миг я не отвечала за себя.

— Нет-нет, Катрин. Не закрывай глаза. Я хочу видеть твой взгляд…

— Маркиза! — раздался испуганный голос служанки, вынуждая герцога остановиться.

— Ваша Светлость!

— Черт бы их побрал! — выругался Ладислас, но я уже уплывала из его рук, растворялась легкой дымкой, разрывая сон, который стал сладким желанным мучением.