Глава 15

Маркиза де Ляполь

Стояли посреди храма. Люди пестрели черными нарядами, словно мельтешащие тени. От запахов кружилась голова. К моему удивлению герцог предложил опираться на него, когда вошли в главный зал. Не отказалась. Почти никого не знала здесь.

Все поочередно прощались с мертвенно-бледным мужчиной, который сейчас лишь издалека напоминал Герцога де Вилан. Слугам пришлось накладывать на его лицо краски, а иначе на коже проглядывали черные пятна.

Когда зал опустел, пришла очередь попрощаться и нам. Подходили не торопясь. До сих пор не верилось, что герцог действительно умер. Казалось, будто встанет сейчас и посмотрит своим хитрым взглядом. Интересно, знал ли он, что его сын может ходить по снам?

Минуты молчания утекали сквозь пальцы подобно песку. Каждый из нас думал о своем, но я бы многое могла сейчас отдать, чтобы узнать, что творится в мыслях Ладисласа.

То, что мы больше не одни, почувствовала раньше, чем увидела. Светлая и Темная магия ощущались остро.

— Вы приехали. — громко проговорил герцог.

— Не могли не приехать. — ответил король. — Приветствуем вас, мадмуазель.

Обернувшись, на автомате уже хотела присесть в реверансе, но властный жест короля остановил меня.

— Не до церемоний сейчас. Ладислас, все готово?

— Да, Ваше Величество. Пора выходить на улицу.

Эрист едва заметно кивнул мне, приветствуя. Скупая улыбка осела на его губах.

Жаль не могли переговорить наедине. Даже за цветы не решалась поблагодарить. Не то место. Не то время.

На улицу мы с герцогом вышли первые. Монаршее семейство следовало за нами. У^ке подходя к расступающейся толпе, я поняла, что что-то не так. По центру округлой площадки разместился железный стол. Под этой конструкцией до безумия красноречиво лежали поленья и ветки.

Они что, собирались сжигать его?

Смотрела то на конструкцию, то на герцога, то на слуг, которые несли гроб, обитый золотистой тканью. Облачка пара уходили в небо, рассказывая о том, что в Ляриже несмотря на солнце стояли морозы. Я не привыкла к сожжениям. Дважды в год ездила на могилу к матери, навещая, а здесь и навещать будет некого. Правда и маму мою больше никто не навестит.

Слезы брызнули сами собой. Удержала всхлип, до боли прикусывая губу. Рука герцога вдруг накрыла мою, лежащую у него на сгибе локтя. Ощущала тепло даже через ткань двух перчаток.

— Не лейте слезы зря, Катрин. Огонь очищает душу, даруя ей новою жизнь. Тело человека — лишь оболочка.

Взглянув на Ладисласа, не нашла на его лице никаких эмоций. Он мастерски скрывал их, возводя неприступную стену. Помнила о том, что должна была заползти в его сердце ядовитой змеей и вырвать зубами все секреты, однако даже злость за эротические сны испарилась, не оставляя после себя и дуновения ветерка. Нет, ненависть к этому человеку, к его поступкам никуда не делась, но я будто начала понимать его. Кто-то ведь должен выполнять грязную работу. Словно оправдывала поступки, хотя он того и не просил. От осознания этого становилось по-настоящему страшно…

***

Этот день бил рекорды по нашему совместному молчанию. Всю дорогу до особняка мы провели в тишине. Такое поведение не напрягало, но совершенно точно вызывало вопросы. Казалось, готовит какую-то пакость, однако и по прибытию, мужчина продолжил вести себя смирно.

— Спускайтесь к обеду, Катрин. Я буду в столовой через пятнадцать минут.

Разойдясь по разным коридорам, каждый из нас прошел в свои покои. Переодеваться мне было не во что, — черное платье имелось в единственном экземпляре, — а потому скинув меховую накидку на кресло, рассматривала цветы. Послушные бутоны тянулись к рукам, к Светлой магии, что текла из кончиков пальцев, подпитывая растения. Лепестки раскрывались на глазах.

К указанному времени я спустилась в столовую. Герцог уже был там и стоял ко мне спиной, однако совсем не это привлекло мое внимание. У противоположной от входа стены рядом с камином стояла самая настоящая елка. Ее макушка упиралась в потолок, а пушистые ветки были украшены красными и золотыми блестящими шариками. Кое-где виднелись и бордовые банты.

— С Рождеством вас, Катрин. Хоть праздник и омрачен, но на маленький рождественский обед мы с вами имеем право.

Маленьким обедом блюда, разместившиеся на столе, никак нельзя было назвать, но пусть мне вырвет язык тот, кому я скажу, что не рада нормальной еде, а уж тем более такому изобилию.

— И вас с Рождеством, — тихонько проговорила в ответ, не решаясь пройти дальше.

Вот к какому празднику готовились жители Поранции. Ощущение, что никуда и не переносилась из своего мира, не пропадало. Разве что на сотни лет назад…

— Там под елкой вас ждут подарки. — обернувшись, посмотрел на меня мужчина.

— Меня? — переспросила в неверии.

— Вас. — ответил просто, жестом приглашая подойти.

Ноги не держали. Время растянулось — такими маленькими казались мои шаги или непосильно большим расстояние. Присев на корточки, рассматривала собственные туфли. Нет, эти туфли точно были моими. Видела их среди вещей, но только смысл анекдота не понимала. Что за шутка такая?

— И долго вы собираетесь там сидеть? Загляните же внутрь.

Покосившись на мужчину, все же просунула руку в туфлю. Невиданной красоты браслет сверкнул на ладони, отражая в своих белых камнях, красные и золотые блики шаров.

— Спасибо. — проговорила, рассматривая украшение.

— Во второй тоже подарок. — глухо ответил герцог.

Маленькое колечко с черными камушками выглядело потрясающе. Оно приковало мой взор. Казалось, будто в камнях заточена сама Тьма.

— А от кого второй подарок?

— Кольцо от вашего жениха. Вы примете его?

Взгляд сосредоточен, руки сложены на груди. Для этого мужчины был важен мой ответ — это и слепой бы заметил. До безумия, до колики в пальцах хотелось хоть немного отомстить ему за сны, а потому с чарующей улыбкой на лице я ответила:

— Конечно. Ведь оно прекрасно.

Пройдя к окну, делала вид, будто рассматриваю улицу. Ехидная улыбка сама наплывала на губы, а потому намеренно пряталась от взгляда герцога.

— Вы чем-то расстроены? — голос прозвучал слишком близко.

Даже ощущала тепло тела.

— У меня нет для вас подарка. — ответила первое, что пришло в голову. — И для принца нет… — добавила, поразмыслив.

— Вы лукавите, Катрин. У вас есть для меня подарок. — обернувшись, хотела спросить какой, но Ладислас буквально прижал меня к подоконнику, впиваясь крышесносящим поцелуем.

Этот поцелуй не был жестким, требовательным или грубым. Наоборот, каждое касание губ отдавалось нежностью, томлением, сладостью. Едва прикасался, делил свое дыхание на двоих. Ладони мягко оглаживали щеку и шею. Поддавалась. Проклиная себя, поддавалась. Отвечала на поцелуй, упиваясь чуткой лаской.

— Дышите, Катрин. Дышите. — шептал, глядя прямо в глаза.

Губы вновь нашли мои, когда, наконец, удалось сделать вдох.

— Ой… — дверь в столовую отворилась.

На пороге стояли две служанки в компании недавнего знакомого. И помощник герцога, и девицы таращились на нас, словно на памятник Светлым.

— Так и будете стоять? — не поворачиваясь, рыкнул хозяин дома.

— Простите, Ваша Светлость. — заголосили девицы, моментально расставляя на столе принесенные с собой на подносах тарелки.

Я заливалась краской стыда, но герцог и не думал отступать в сторону. Для меня, как для молодой девушки, такое поведение было непростительным…

— Шевалье, вы все видели? — вопросил герцог.

— Да, Ваша Светлость.

— Что это означает? — тут же встрепенулась, чувствуя беду.

— А это означает, Катрин, что теперь вы моя невеста. — ответил мужчина, довольно улыбаясь.

— Как же так? Нет! Я не давала вам согласия! Вы не о чем меня не спрашивали!

— Ну как же, разве вы забыли? — его ладони так и лежали на моей талии, но теперь обжигали не хуже костра. — Сегодня утром вы получили от меня цветы и приняли их. Ведь они до сих пор занимают гостиную в ваших покоях. Так я проявил к вам симпатию. Я сказал вам, что они от вашего жениха, и вы не воспротивились этому факту.

— Но, позвольте!

— Помолвочное кольцо, что красуется на вашем пальчике, вам тоже подарил я и, заметьте, спросил, примите ли вы его. Вы ответили согласием.

— Я думала, что оно от Эриста!

— О, нет. Его Высочество просил меня передать вам браслет в честь праздника. А теперь посмотрите наверх, Катрин.

Взглянув туда, куда указывал герцог, обнаружила над нашими головами праздничный круг из омелы. Мы целовались прямо под этим коварным растением, но это не могло означать, что…

— Всем известно, что поцелуй под омелой в Рождество, это полное согласие на долгий и крепкий брак. И в дополнение ко всему, Рион — свидетель того, что мы скрепили наш договор поцелуем. Теперь венчание и свадьба — это лишь дело времени. Скорого времени, Катрин.

— Да как вы посмели?!

— А чтобы вы не натворили глупостей, — он достал из кармана сложенную вчетверо бумагу, — это документ, по которому в уплату долга Барон Мануа отдает Герцогу де Вилан свою дочь. Агелию Мануа.

— Вы все подстроили!

Злость, ярость, бессилие — все кипело во мне неудержимым ураганом. Грозилась снести своей силой весь особняк! Зубы сводило, так сильно я их сжимала.

— Нет-нет, маркиза. Вы абсолютно все сделали добровольно.

— Я вас ненавижу! — моя ладонь уже направлялась к его щеке, но мужчина перехватил ее.

— Второй пощечины я вам не прощу. — проговорил он строго, целуя мое запястье.

— Да катитесь лесом со своим прощением! — со всей дури мстительно наступила Ладисласу прямо на ногу.

Мужчина взвыл, выпуская меня из своего плена, а я рванула к дверям.

— Не трогай, Рион. Мадмуазель нужно оплакать свою свободу. — донеслось мне вслед.

***

Маркиза де Ляполь

Ворвавшись в собственные покои, остро нуждалась в разрядке. Вазы одна за другой разбивались о пол и мебель, дверь и стены. Осколки летели в разные стороны, розы ломались, устилая пол лепестками. Мне было наплевать!

Проиграла! Впервые в жизни проиграла! Обставил как зеленую школьницу! Ненавижу! Всем сердцем ненавижу!

Я недооценила этого мужчину! Все время делал вид, будто не видит ничего, что творится перед его носом, а сам продумывал до мельчайших деталей каждый свой шаг. Глупо было предполагать, что Глава Святой Инквизиции позволит себя обыграть. Где был мой разум? Кто сказал мне, что я умнее и хитрее его?

Дверь в личную гостиную начала приоткрываться, а потому схватив ближайшую вазу, собиралась как следует запульнуть ей в голову ненавистного герцога.

— Твою избушку, Риэль! Какого черта?!

Девушка стояла на пороге и посекундно белела лицом. В глазах читался неприкрытый испуг.

Поставив вазу обратно на пол, испытала досаду.

— Я… я просто узнала о вашей скорой свадьбе, Ваша Светлость. — едва слышно проговорила девушка, нервно заламывая пальцы. — Спешила поздравить вас, простите…

— Не с чем поздравлять. — ответила зло. — Я бы хотела побыть в одиночестве.

Пройдя в свою спальню, буквально свалилась в кресло, что стояло у окна. С одной стороны, я сама желала вступить с этим мужчиной в брак ради благого дела, но с другой… Я должна была убедить его в своих чувствах и найти им отклик, чтобы выведать тайны, а получалось, что это он собирался манипулировать мной. Неужели мое приданное настолько ценное, что он отказал самому принцу? Что там на этих Ляпольских землях? Золотые рудники?

И ведь как красиво все сделал, поганец! Каждую деталь учел!

Желудок громогласно заурчал, разбивая тишину. Опять голодной осталась. Так и отощать недолго. Зря Риэль отпустила. Сейчас бы попросила ее что-нибудь из кухни принести. Наверняка, в честь праздника там заготовлено много вкусностей.

Сняв кольцо, положила его на подоконник, а потом и вовсе придвинула к стеклу. Даже смотреть на него теперь не хотелось. И на браслет тоже.

— Откуда у тебя мой браслет? — возмущенно вопросили над самым ухом.

Подпрыгнув в кресле, была уверена, что сейчас встречусь головой с потолком, настолько появление Светлой стало неожиданностью.

— Твою ж матрешку! Так и до сердечного приступа недалеко! Где вы были?

— Отлеживалась. Так откуда у тебя мой браслет? — вещица взлетела и зависла в воздухе.

— Эрист подарил к Рождеству. — ответила, забираясь на кресло с ногами.

Хотелось плед, черный чай с лимоном и спать. И пусть весь мир подождет.

— Хм… А ты знаешь, что на нем следы Темной магии? Если конкретнее, то через этот браслет тебя можно отследить.

— В каком смысле? Местоположение?

— Да. — браслет снова занял место на подоконнике рядом с кольцом. — Я же говорила тебе, не связывайся с ним. Этот засранец с детства был прытким и хитрым. А уж ума в нем и подавно достаточно…

— Слушайте, а давайте убьем его, а? — даже подалась вперед, когда столь гениальная мысль посетила мою голову.

Нет, ну, а что? Терять уже все равно нечего. Сначала пытка — так чтобы секреты свои открыл, а потом уже и смерть — долгая и мучительная. Очень мучительная. Совсем.

— Совсем допек? Али случилось чего? — веселость резко сменилась строгостью.

— Вы же говорили, что знаете обо всем, что со мной происходит?

— Отлеживалась я несколько дней.

— Почему?

— Не слишком удачно пыталась проникнуть в кабинет Главы Святой Инквизиции.

— С ума сошли? Кто же такое делает в одиночку? — ужаснулась тому, что вполне реально могла бы остаться в этом мире одна.

— Уверяю тебя, будь нас двое, ничего бы не изменилось. Слишком сильная магия защищает его. Как минимум к защите приложили свою руку Базиль, Герцог де Вилан и сам владелец. А уж, сколько других — не сосчитать. — разочарованно вздохнула Мариана.

— Все-таки мы мыслим одинаково, и вы тоже считаете, что герцог что-то скрывает. — проговорила задумчиво.

В свете получения последней информации брак с герцогом подвернулся как раз вовремя. Голова уже работала над тем, как повернуть случившееся для своей выгоды.

— Определенно скрывает. Я хотела найти информацию о том, как они узнают, кто именно, когда и где воспользовался магией Света.

— Это важный вопрос, но зачем же вы прете на пролом? Вы хотя бы понимаете, что вас могли поймать? Так сильно соскучились по королю?

— Не мели чепухи. Так что у тебя случилось?

— Вам лучше присесть. — ответила покаянно.

Коротко рассказав о снах и грозящем браке, замолчала, ожидая тирады. Тишина давила на плечи, словно неподъемный груз.

— Так что? Можно как-то защититься от него во снах? — опасливо закинула я удочку.

— Пока мне в голову приходит лишь одна мысль — не спать по ночам.

— Да я рухну через пару дней!

— Я уже говорила тебе — спи днем. Двух часов будет вполне достаточно для того, чтобы выспаться. А ночью будем заниматься и искать…

— Приключений на задницу!

— Катрин! — окликнула Мариана возмущенно. — А по поводу коварства герцога… Ты сама предлагала такое развитие событий. Сострой из себя влюбленную даму, соблазни и дело с концом. Конечно, на успех этого варианта не стоит слишком рассчитывать, но кто знает? Возможно, именно твое сближение с Ладисласом поможет нам узнать необходимую информацию.

— Хорошо. Так и поступим. Как быть с кольцом и браслетом?

— На кольце ничего нет. — ответила Мариана. — А браслет снимай перед вылазками.

— Я тоже так подумала, — украшения вернулись на руку. — Тогда прямо сейчас пойду, покаюсь во всех смертных грехах.

— В каком смысле? — не поняла Светлая.

— Вернусь в столовую. Есть хочется до невозможности.

Ее смех еще долго отдавался набатом в ушах. Была рада, что женщина вернулась. Один в поле не воин. Двое — уже подрывная группа.

Остановившись у самых дверей в столовую, прислушалась к голосам. Услышанное едва не стало причиной немедленного Армагеддона в пределах одного конкретного особняка.

— А я вам говорю, монсеньор. Лучше бы вы ее сразу в койку затащили и дело с концом. Обесчещенная, сразу бы перестала корчить из себя обиженную!

— Шевалье, остановись. Ты слишком много думаешь. И потом, я приходил к ней в спальню, но притронуться так и не решился, и заметь, рад этому. То, как маркиза станет моей супругой, тоже немало важно. Не хочу одним утром проснуться со здоровенными рогами на голове, а то и вовсе не проснуться. Уверен, она способна на многое, если припереть ее к стенке. Зубами путь на свободу прогрызет.

И вот как к этому относиться? Теперь понятно, зачем Ладислас ввалился в мою спальню посреди ночи. Не воспользовался своими возможностями — молодец, но хотел — за это стоило бы и проучить.

Толкнув дверь, горделиво прошла в столовую и под двумя пристальными взглядами села на свое место. Ладислас смотрел настороженно, тогда как его помощник — боязливо.

— Продолжайте-продолжайте. — проговорила миролюбиво. — У вас очень увлекательная беседа. Я бы даже сказала наиинтереснейшая.

Накладывала в свою пустую тарелку абсолютно все, до чего только могла дотянуться. С удовольствием надела бы ее кому-нибудь из мужчин на голову, однако продукты было чертовски жалко.

— Отчего вы решили к нам вернуться, Катрин? — во взгляде герцога появилось любопытство.

— А вы предпочитали бы, чтобы ваша невеста не дожила до собственной свадьбы и скончалась от голода? Простите, конечно, но такой роскоши вы от меня не дождетесь.

— Вы преувеличиваете. Вас никто не выгонял и голодом не морил. Однако смею заметить, я рад, что вы так быстро смирились с тем, что являетесь моей невестой.

— Откровение за откровение. Я изначально была совсем не против стать вашей супругой. Конечно, меня смущают события, предшествующие нашему договору, но конечный результат оправдывает средства. — проговорила будто между делом. — Любовь приходит неожиданно, и выгнать ее из своего сердца оказывается не так уж и просто. Я не смогла, а вы?

— Шевалье, кажется, вы хотели прогуляться по особняку. — герцог не смотрел на своего помощника.

Его темный беснующийся взгляд полностью принадлежал мне.

— А? Да-да, конечно. Кажется, хотел прогуляться.

Довольно улыбнувшись, начала есть, совершенно не обращая внимания на пристальное изучение моей персоны. Шевалье уже вышел, но герцог все еще не торопился отвечать. Уже знала — он проигнорирует мой вопрос.

— Вина?

— Охотно выпью.

Дождавшись, пока бокал наполнится, мягко добавила:

— За нашу помолвку?

С приятным звоном бокал ударился о бокал. Ладислас явно не знал, как реагировать на мое поведение.

— За нашу помолвку. — ответил, полностью осушая свою порцию вина.

— Почему вы так смотрите на меня?

Боги, да я столько не улыбалась, наверное, с самого детского садика! У^ке мышцы болели от этого нескончаемого позитива. Если челюсть сведет, так и останусь с придурковатым лицом.

— Пытаюсь понять, в чем подвох. С вами не может быть все так легко и просто.

— Отчего же? Вы не верите, что могли привлечь меня как мужчина?

— В это как раз таки верю охотно. В вашу покладистость — нет.

— А кто сказал, что я буду покладистой? Нет, я не собираюсь меняться, иначе наша с вами жизнь станет скучной и унылой.

— Наша с вами жизнь? — казалось, каждая моя фраза удивляет мужчину сильнее предыдущей.

— Конечно. Или постойте, вы все-таки желаете остаться вдовцом?

— Я желаю совершенно другого. — поднявшись, герцог подошел ко мне и подал руку, помогая встать.

— Чего же? — спросила, смотря снизу вверх.

— Доказательства. Докажите, что действительно желаете этого брака.

— Каким же образом?

— Поцелуйте меня, Катрин.

И так это прозвучало… Он не приказывал, не требовал, а лишь просил. Просил чертов поцелуй, который я хотела не меньше, чем он. Злилась, готова была убить за уязвленное самолюбие, но хотела. Мои руки сами легли на его плечи. Потянулась, чтобы приблизиться и мужчина в ответ также сократил меж нам расстояние. Все-таки он неимоверно высокий.

Едва коснувшись губ, прикрыла веки. Действовала медленно, словно вновь пробовала его губы на вкус. Он не шевелился. Лишь принимал ласку, поддерживая за талию.

Прикоснувшись к одному уголку, прошлась кончиком языка по нижней губе. Не сдержавшись, лизнула верхнюю, а потом уплыла…

Со звериным рыком, сильнее прижав к себе, мужчина впился в мой рот, будто не мог насытиться моей медлительностью. Его язык блуждал, изучал завоеванные территории, неминуемо сталкивался с моим, вступая в схватку. Сама вжималась в мощное тело, едва контролируя собственные желания. Стискивала пальцами шею и плечи, тогда как хотелось впиться ногтями в податливую плоть.

Чувствовала сердце, что билось также быстро, также яростно, как и мое собственное. Хватала редкий воздух, вновь пускаясь в сладостное мучение. Ноги не держали… Даже чертов стол для меня сейчас являлся приемлемой поверхностью для того, чтобы начать соблазнять герцога не тратя время на перемещение в спальню. Я собиралась сжечь все мосты…

— Остановитесь, Катрин. Нам нужно остановиться. — проговорил, тяжело дыша. — Вы не ведаете, что творите. (3303c)

— Скажите мне, герцог. Есть ли хоть один шанс на то, что наш брак не будет заключен? — вопросила, пробегаясь пальчиками по мужской груди, затянутой рубашкой.

— Нет. — голос резко похолодел, став жестче.

— Тогда… Я не хочу останавливаться…