Глава 16
Маркиза де Ляполь
Проснувшись поутру в своей собственной спальне, несколько разочаровалась. Во-первых, поесть мне вчера так и не дали. А во-вторых, этот мерзавец просто напросто вырубил меня своей магией после того, как услышал мои слова.
Могла бы подумать, что испугался напора, с которым я штурмовала вчера его крепость, но не верила, что этого человека вообще можно чем-то напугать. Конечно, переиграла вчера — не то слово, но надеялась, что спишет все на вдруг вспыхнувшую любовь.
Надо же, вырубил и спать положил. Ну, какой нормальный мужик отказался бы от секса? Вот и я говорю: ненормальный!
— Выспалась? Как сны? Достаточно красочными были? — ехидно отозвалась Светлая.
— Не было их, снов. — ответила с досадой.
— Неужели так не терпелось поскорее запрыгнуть в его постель? А не забыла, что у тебя рисунок на пояснице?
Забыла, черт возьми. Совсем забыла про него. Солнце определенно вызвало бы вопросы.
— Я хотела быстрее достигнуть нашей общей цели.
— Ври, девка, да не завирайся! У тебя на лбу большими буквами написано, что ты втрескалась в этого палача.
— Между прочим, он проявил благородство. — не собиралась спорить.
Не втрескалась и все тут! Вполне контролировала себя. Ну, почти…
— О чем ты говоришь? Не будь наивной. Вызвали его. Кто-то светлой магией воспользовался.
— И? Почему вы не перехватили?
— Не успела проследить. Эрист перенес его магией.
— Как же они получают сигнал? Ведь не докладывают же им? — умывалась, стараясь отрешиться от непрошенных дум.
Вчерашний поцелуй все еще горел на губах. Всеми силами отрицала симпатию или даже влюбленность, но блеск в глазах говорил куда красноречивее тысячи слов.
— Никто не докладывает. Это что-то другое. Только вот понять бы что.
— А Герцог де Парион всегда самолично ловит Светлых? — какая-то интересная мысль пришла в голову, но тут же испарилась.
Что-то важное, что лежит на поверхности, но мы этого в упор не замечаем. Посмотрев на потолок, поняла, что один важный вопрос я до сих пор не озвучивала.
— Всегда. Хотя его предшественник никогда этим не занимался. Все чаще протирал свои штаны в здании инквизиции или в ближайшей ресторации. Ладислас даже на костер сам ведет. И всегда! Всегда смотрит на сожжение до самого конца! Как можно полюбить такого? Он же палач!
— А как можно было полюбить того, кто убил всю вашу семью?
Воцарилось молчание. Понимала, перегнула палку, но осуждать кого-то всегда легче, чем отвечать за собственные поступки.
— Мариана, простите. Я не хотела вас обидеть, но вы сами должны понимать — сердце не подвластно разуму. Однако я полностью осознаю свою роль в этой игре. Клянусь, что в нужный момент задушу все свои чувства, отрешусь от них… Да и нет этих чувств, как таковых, но пока… Дайте насладиться хотя бы этим подобием жизни.
— Я не в обиде. — сухо проговорила женщина.
— Скажите, а откуда в сферах берется Свет? — все же озвучила вопрос, чтобы перевести неприятную тему. — Это ведь светлая магия, верно?
— Верно. Интересно… Никогда не задумывалась над этим. В титулованных семьях всегда освещали дома магией.
— У нас накопилось слишком много вопросов, и нет ни одного ответа. Какую задачку будем решать первой?
— Какими цветами украсить дом герцога к свадьбе. — едкость вновь вернулась в голос Марианы.
Откровенно насмехалась надо мной.
— Не поняла…
— Там в гостиной вас, уважаемая Маркиза де Ляполь, уже пару часов как ожидают цветочница, пекарь, модистка и ювелир. И визитеры продолжают пребывать.
— Но почему меня не разбудили раньше? Который час? Где герцог? — заметавшись по комнате, спешно одевалась.
— Так обед уже. А не разбудили, потому что жених твой сказал слугам дать тебе выспаться. И я вот даже не представляю, зачем он так сказал. Не к бурной ли ночи тебя готовит, а?
Нет, вы посмотрите на нее! Смеется, зараза такая! Как была вредной теткой, так и осталась!
— Герцог где?
— Еще не вернулся. Видимо наслаждается видом сожжения.
***
Предыдущие три дня пролетели мимо меня как секунда, но устала так сильно, будто все это время без передышки разгружала вагоны. Оказалось, что мой будущий супруг решил все основные вопросы без моего участия, оставляя мне, по его словам, чисто женские дела. Да его похороны устроить намного проще, чем свадьбу!
Чего только стоила одна модистка! От количества пошитых для меня нарядов рябило в глазах. Платье для венчания, платье для свадьбы, наряд для первой брачной ночи, наряд для зимней охоты и так далее, и тому подобное. У меня в шкафу вещей и то было меньше, чем для меня пошили за эти три дня.
Самой шокирующей новостью стала, конечно, выбранная герцогом дата свадьбы. Он не нашел ничего более приемлемого, чем заключить брак по истечению трех дней. Да-да, самое прекрасное событие в жизни каждой девушки было намечено на утро завтрашнего дня.
Почти все прошедшее время за мной везде таскался шевалье — личный помощник герцога. Даже козни ему не строила, ведь мы заключили с Ладисласом подобие мира, однако едкие слова, произнесенные в столовой, помнила отчетливо. Кстати, если к присутствию надсмотрщика я относилась ровно, то Риэль — краснела, бледнела и теряла голос. Что примечательно, у Риона на девушку была точно такая же реакция.
С самим Ладисласом мы виделись только за ужином, да провели вместе часть вчерашней ночи. Сидели в гостиной у камина, разговаривая обо всем на свете. Я все больше слушала, а мужчина рассказывал о детстве, о семье, о любимых местах в Поранции. Выспрашивал о предпочтениях, о том, что нравится, об отношении к искусству. Узнавали друг друга — охотно шла навстречу, хотя меня и не должно было это волновать.
И почему все так сложно? Может быть, было бы проще взять герцога в плен и пытать пока не расскажет все, что знает? Например, сковать обнаженное тело цепями…
Так и уснула в кресле, но когда переносил меня в мою спальню, отчетливо ощутила нежный поцелуй. Все больше поддавалась чувствам, а не разуму. Все больше тонула в этой сказке из лжи.
— Ваша Светлость, осторожнее. — Риэль поддерживала меня под руку, но я все равно умудрялась поскальзываться на ровном месте.
Днем ярко светило солнце, пригревая своими лучами снег, а к вечеру все, что растаяло, превратилось в каток. >Же сто раз пожалела, что решила сама пойти к модистке на последнюю примерку, но и в четырех стенах больше находиться не могла.
Светлая перестала брать меня на ночные вылазки, чтобы не подставлять. Браслет со следилкой говорил о многом. Была благодарна ей за возможность выспаться, но от нее же прекрасно знала, Герцог де Парион которую ночь проводит на улицах Лярижа, пытаясь поймать «ужасную злодейку», то есть меня, на живца.
Какие театральные постановки они устраивали всем инквизиторским отделом! Даже Эрист участвовал! Но как бы сильно я не хотела посмотреть хотя бы на одну да издалека, Мариана была неумолима.
«Они основательно подготовились. Поймают, как пить дать. Хочешь променять свадьбу на костер?» — говорила она.
И я соглашалась. Пусть сначала улягутся все страсти. Рано или поздно навязчивая идея Ладисласа перестанет быть таковой. Да и первостепенные цели у нас со Светлой несколько изменились. Прежде чем махать кулаками, стоило обзавестись информацией.
Когда мы уже собирались переходить на другую сторону улицы, кто-то налетел на нас, свалив Риэль прямо в сугроб. Мою руку обожгло от чужой хватки.
— Быстро снимай все побрякушки! Чего вылупилась, Агелия? Снимай, я сказал! — прошипел мужчина, обдавая меня парами забродившего алкоголя.
Беспардонно тряс за плечо, будто считал, что таким образом украшения сами свалятся вниз, словно плоды с яблони. Несколько растерялась — стояла истуканом, не понимая, что от меня нужно этому наглому типу.
Украшения отдавать не собиралась. Все они были важны для меня по-своему. Даже не превышай их стоимость запредельные цифры, все равно бы не отдала. Браслет, подаренный Эристом, был какой-то жутко древней реликвией королевской семьи. Тут потом не скажешь, что потеряла.
Ну, а гарнитур — подарок Герцога де Парион. Серьги и ожерелье идеально подходили к помолвочному кольцу, сверкая такими же насыщенными черными каменьями. Когда дарил его, произнес всего одну фразу:
«Мало кому дается умение разглядеть в темном светлое…»
О, как долго я билась над этой загадкой! И Мариану достала, но ничего другого в темных камнях мы так и не нашли. Камни как камни. Да, драгоценные. И даже под светом магических сфер ничего нового в них не проявилось.
— Ты что, оглохла, мерзавка? — угрожающе прошипел мужик. — Ну, я сейчас тебе устрою!
Замахнулся, желая ударить, но я перехватила его руку, выворачивая ее. Оттолкнув от себя неудачливого вора, обернулась, чтобы посмотреть на состояние Риэль. Тишина за спиной пугала.
— Люди добрые, да что же это делается?! Обесчестили! Единственную дочь обесчестили! — заорал мужик на всю улицу, вновь хватая меня за локоть.
— Да отпустите же вы меня! — пнув крикуна по ноге, с трудом высвободилась.
Догадка намертво поселилась в разуме. У^ке знала, кто передо мной. Сейчас как никогда желала, чтобы даже редких прохожих на этой улице не было. Тогда бы могла отомстить этому мерзавцу за ту, что умерла в монастыре Святой Катринетты, отдавая мне свою жизнь.
Мощная фигура в одночасье заслонила собой. Из-за спины не видела ничего, что творилось с бароном Мануа, и лишь спустя секунды мне открылся непрезентабельный вид — барон лежал на снегу, отплевываясь кровью, которая казалась грязной под светом луны.
— Убивают! — заорал он во все горло, но вдруг встретился взглядом с герцогом и замолк.
Страх затопил глаза. Тело затряслось. Мужчина открывал и закрывал рот подобно издыхающей рыбе. Жаль не сдох. На одного мерзавца в этом мире стало бы меньше.
— Вы задержаны за нападение на Маркизу де Ляполь. — голос Ладисласа был пропитан неподдельной угрозой.
Мурашки побежали по спине. Наверное, никогда не привыкну.
— Какая Маркиза? Это моя дочь! Баронесса Агелия Мануа! — истерично возмутился подонок.
— Мадмуазель, это жалкое подобие человека говорит правду? — не оборачиваясь, вопросил герцог.
— Нет, монсеньор. Мое имя — Катринетта Сенье, и этого человека я вижу впервые в жизни! — не солгала ни словом.
Хоть на детекторе проверяйте, а перед герцогом я чиста как слеза девственницы! Ну, почти во всем…
— Ах, ты, шлюха! Я тебя растил столько лет, чтобы ты все деньги себе заграбастала? — Темный ударил барона еще раз и тот заткнулся, но продолжал зло сверкать глазами.
— Еще раз позволите себе оскорбить мою невесту, и я прикончу вас на месте.
К моему сожалению мерзавец продолжал молчать.
— Уводите! — окликнул Ладислас стражников, что тихонько стояли в стороночке, ожидая конца представления.
— Что вы здесь делаете? — спросила, приседая у бесчувственного тела Ризль.
— Видимо, спасаю вас. — весело ответил герцог. — Давайте-ка мои ребята доставят служанку в особняк.
Всего один взмах руки и вот Ризль уже укладывают в инквизиторскую карету. За девушку не переживала — голова цела, пульс в норме, а от обморока еще никто не умирал.
— А если серьезно? — так и продолжали стоять посреди улицы.
— Вспышка Света. Ничего нового. Преступник уже пойман. — спокойствие его голоса больно резануло по сердцу.
Двоякие ощущения охватывали душу. Прекрасно понимала, Ладислас выполняет свою работу, но никак не удавалось закрыть глаза на то, что его работой являются поимка и сожжение Светлых магов. Таких же, как и я…
— Что не так, Катрин?
— Вы говорите об этих людях с таким спокойствием, легко приговариваете их к смерти только потому, что они рождены другими… — наверное, впервые решилась заговорить начистоту.
— Нет, Катрин. Вы не правы. К смерти их приговаривает закон, изданный королем. Я лишь исполняю его.
— Хотите сказать, что и ответственность за это несет король?
— Я не снимаю с себя ответственности, но и виноватым себя ни в чем не считаю. — его взгляд был устремлен куда-то за мою спину. — Знаете, если бы я мог что-то изменить, я бы обязательно сделал это.
Воцарилось молчание. Мне больше нечего было добавить. Пыталась обвинить его, но вышло то, что вышло… Моя ненависть таяла на глазах, истончаясь, исчезая вовсе. Не за что ненавидеть. Ощущала себя точно также как и он — едва заметной песчинкой против целого буйствующего океана. Возможно, когда мы сможем полностью доверять друг другу, я смогу переубедить его и перетянуть на нашу со Светлой сторону, но пока… Оставалось надеяться, что свои секреты Герцог де Парион поведает мне в самое ближайшее время.
— Куда вы направлялись в такой поздний час? — вопросил заинтересованно.
— На примерку платья.
— Отчего не вызвали модистку в особняк? Юным дамам небезопасно находиться на улице в такое время.
Отчитывал, словно малое дитя, а я воинственно оправдывалась в ответ:
— Хотела прогуляться. Надоело сидеть в четырех стенах.
— Я провожу вас.
Без сомнений ухватилась за локоть мужчины. Наши отношения стали куда теплее за прошедшие дни. Словно не было между нами пропасти в несчитанные километры. Теперь улыбалась Ладисласу искренне, однако и о деле не забывала. Знала с самого начала, что этот брак лишь достижение цепи, но иногда наивному сердцу все же хочется верить в сказку. Даже если эта сказка обязательно закончится кошмаром…
***
Маркиза де Ляполь
Веселое щебетание Риэль вывело из легкой дремы. Так и не спала ночью, нервничая непонятно из-за чего. О Бароне Мануа и моем детстве герцог ничего не спрашивал — была благодарна ему за это. Наверняка уже давно нашел всю необходимую информацию. Мне же лучше. Не знала о чем врать, спроси он напрямик.
Вечером по обыкновению сидели в гостиной у камина, но в отличие от предыдущей встречи не в креслах, а на полу. Оглаживала мягкий ворс ковра руками. Молчали, но тишина не отягощала. Смотрели друг на друга, глупо улыбались и просто наслаждались теплом огня. Поленья приятно потрескивали, рождая огонь и в душе. Придвинувшись ближе, обнял, разрешая откинуться на грудь. Прикрыв глаза, ощущала спиной равномерный стук сердца. Ладислас был спокоен, уверен в каждом своем решении, в то время как я все больше поддавалась панике, желая отмотать пленку на пару дней назад.
За окном рождалась полоска рассвета. Темно-синее, почти черное небо сменялось серо-голубым. В детстве мне очень нравился один романтический фильм. Страстно мечтала, как и главная героиня той истории, сбежать с собственной свадьбы. Представляла, как смотрю на жениха и молчу, не решаясь сказать пресловутое «да». Убегаю из церкви — фата и пышная юбка развиваются на ветру. Букет летит в ближайшие кусты, а я с остервенением срываю фату.
Я даже путь свой продумала — ЗАГС то у нас в городе всего один был. Забежала бы в арку соседнего двора, а там беседка. В ней по вечерам большие компании собирались. Спряталась бы в ней и сидела до тех пор, пока на землю ночь не опустится. А там и домой можно.
Никогда в своих мечтах не жалела жениха. Он виделся рябью, чем-то неживым, лишь образом. Ладислас же на пустоту не походил. Совершенно не представляла тот момент, когда будем стоять друг напротив друга. Или как будет выносить меня на руках из церкви. Или как впервые ляжем на брачное ложе, чтобы разделить его…
В голове не укладывалось. Волнение охватывало тело, а душа металась. Всегда полагалась на свое шестое чувство. Оно в это утро орало благим матом, не чураясь заковыристых выражений. Предстоял долгий день. Долгий день и конечно, долгая ночь…
***
— …Перед Богом и людьми, перед Светом и Тьмой объявляю вас мужем и женой. — нудно проговорил старик, щурясь подслеповатыми глазами.
Тряслась как осиновый лист. Аккуратно развернув меня, Ладислас невесомо погладил по щеке и прижался к губам. Где-то за гранью реальности слышала звуки никак не стихающих аплодисментов. Кто-то выкрикивал поздравления. Знала, среди немногочисленной толпы приглашенных на венчание стоят и Эрист с королем. К моему удивлению, как и другие гости, о торжестве они был оповещены только сегодня. Темный переиграл всех, обвенчавшись со мной не дожидаясь окончания траура. Теперь путь ко двору для меня был закрыт окончательно.
На улице нас обкидывали рисом и лепестками роз. Розовые, красные, желтые — они ложились на примятый снег яркими пятнами. Хорошо хоть монетками не забрасывали. Не представляла ощущения новоиспеченных супругов, когда в лоб летит звонкая горсть.
Выносил меня, держа на руках — доверчиво цеплялась за шею. Тонкие ажурные белые перчатки совершенно не грели. За меховой накидкой скрывалось скромное длинное платье. На венчание в другом нельзя.
— Замерзла? — участливо вопросил Ладислас, усаживая меня в карету.
— Немного.
Пленив мои руки, снял перчатки и начал растирать пальцы. Согревал дыханием, хитро рассматривая меня.
— Что ты замыслил?
— Ничего. Ты очень красивая.
Засмущавшись, стукнула кулачком по его плечу. Мужчина лишь рассмеялся в ответ.
— Поспи немного. Нам предстоит тяжелый день.
— Разве мы направляемся не в особняк?
— Нет. В наши основные владения. В самое лучше место — Герцогство на краю мира. — с гордостью произнес Темный. — Тебе там обязательно понравится, Катрин.
В его объятиях, накрытая пледом, действительно задремала. Так тепло, хорошо и уютно. Укачивало, будто вновь ехала в поезде. Так странно. А ведь я, скорее всего больше никогда не увижу компьютеры, мобильные телефоны и другие изобретения современного мира. Почему-то нисколько не жалела об этом…
— Просыпайся, Катрин. — теплые мягкие губы поочередно коснулись век и кончика носа.
Нахмурившись, нащупала возмутителя спокойствия и придвинулась ближе, бессовестно закидывая ноги ему на колени. Не хотела просыпаться. Сказывалась бессонная ночь.
— Так дело не пойдет. Нас гости ждут.
— А может, ну их, гостей? — вопросила, лениво приоткрывая один глаз.
— Вам так не терпится приступить к брачной ночи? — шаловливая ладонь забралась под плед в намерении добраться до бедра.
Меня как ветром сдуло на противоположную скамейку. Герцог продолжал смеяться, застегивая собственный плащ, а карета тем временем остановилась.
Ладислас вышел первым и подал руку. Замерла прямо в проеме кареты, когда перед моим взором раскинулись просторы Герцогства.
Действительно, Герцогство на краю…
— Не против немного прогуляться?
— Нет. — ответила заворожено.
Карета остановилась в ста метрах от древнего замка. Грандиозное строение из темного камня разместилось на самом краю обрыва. Там, внизу бушевало прекрасное в своем величии море. Серые волны неудержимо бились о скалы, поднимая из глубин белесую пену. Не видно ни конца, ни края — лишь туман и продирающие душу ветра. Здесь пахло настоящей свободой.
— Доверишься мне? — герцог подал руку.
Смотрела на него, на скалы и море. Могла бы отказаться, но азарт сильнее. Довериться ему — то же самое, что шагнуть в эту самую пропасть. Решение отозвалось щекоткой где-то в желудке.
Ладислас вел меня на самый край. Он не смотрел под ноги, в сторону или куда-то еще. Все его внимание было полностью приковано ко мне. Надеялась, что выгляжу как минимум решительно, а как максимум — бесстрашно.
Снег хрустел под ногами. Сорваться вниз? Да на раз плюнуть. Страх охватывал сердце, сжимал все внутренности в тугой пульсирующий узел. Остановившись, прикрыла веки. Если Герцог де Парион хотел избавиться от меня после свадьбы, сейчас как раз то самое место и время. Самый лучший шанс на то, чтобы сказать — это был несчастный случай.
Замерла, ожидая дальнейших действий. Ни звука вокруг, только ветер треплет волосы да подолы платья и накидки. Сама себя считала полной дурой в этот момент, но мне до боли, до одури хотелось поверить в то, что мужчина имеет ко мне какие-то чувства. Скинь меня в пропасть, и я приняла бы его решение, да только сердце, предательское сердце страстно желало любви. Как и любой женщине, мне хотелось найти свою скалу, своего личного защитника, за которым могла бы спрятаться от всех невзгод и проблем.
Герцог де Парион относился к тому типу мужчин, чьи женщины чувствовали себя в полной безопасности рядом с ними. Такой мог испепелить весь мир, но любовь… Ощущала, что к женщинам имел трепетное отношение.
Если бы мы с ним были по одну сторону баррикад, не раздумывая, отправилась бы за ним на край света. Если бы спорил с кем-то, всегда принимала бы его сторону, будь он хоть тысячу раз не прав. Если бы воевал, стояла бы рядом и прикрывала спину, пусть бы и сражались вдвоем против всего мира. Если бы… Да только стороны у нас разные.
Сильные руки легли на талию, притягивая к мощному телу. Доверчиво откинувшись на грудь, открыла глаза. Наверное, могла бы простоять с ним вот так очень долго. Здесь, на краю самого мира мне не нужно было воевать с Темными. Здесь, на краю самого мира ему не нужно было приговаривать к смерти Светлых. Здесь, на краю самого мира мы были обычными мечтателями, красивой парой влюбленных, чья жизнь только начиналась. Наверное, этот миг не забуду никогда…
— Вы действительно хотели взять меня силой? — вопрос давно обжигал язык.
Даже вновь на «вы» перешла, настолько услышанное в столовой не укладывалось в голове.
— Вы действительно хотите услышать ответ?
Молчала, пытаясь осознать, а нужен ли мне ответ? Все верно. От этого ничего ровным счетом не изменится. Я знала с самого начала, но отчего-то было важно услышать это именно от него.
— Я не добряк и не святой. Я делал ужасные вещи. Убивал людей на войне. Гордиться нечем, но ты должна знать: если я чего-то действительно хочу, я делаю это.
Воцарилось молчание. Такой правдивый ответ нисколько не отвернул меня от герцога. Наоборот, он честен со мной. От такого знаешь, чего ожидать, даже если следующее что он сделает, так это подожжет поленья под моими ногами.
— Пойдем? — спросил, оставляя горящий след на щеке.
— Здесь летом еще красивее, верно?
— Верно. Замок тебе тоже должен понравиться. Говорят, там даже есть тайные комнаты.
— В самом деле? — спросила, не веря, когда подходили обратно к карете.
— В самом деле. Правда, я так ни одной и не нашел.
Мне нравился его смех. И улыбка. И то, и другое появлялось слишком редко, оттого и ценилось больше. Нравились густые темные волосы, челка на левую сторону, широкие брови и складка между ними. Нравились прямой нос, ямочка на подбородке и нижняя губа — чуть пухлая.
— Что ты замыслила, Катрин?
— Ничего. Ты очень красивый.
У замка нас встречали слуги, а также приглашенные гости, которые почему-то вдруг увеличились количеством. Все поздравляли, кричали, из открытых настежь дверей доносилась музыка. Веселье только начиналось, но я знала, что мне предстоит одно очень нелегкое испытание, прежде чем мы доберемся до пиршества. И кто придумал эти чертовы традиции?
***
— Я не полезу на нее! Нет, нет и нет! — открещивалась, порядком замерзнув.
— Давайте, герцогиня! Мне казалось, что вы смелая женщина! — подтрунивал порядком повеселевший Эрист.
Еще бы! Они уже столько вина выпили, что роту солдат уложить хватило бы. Объезжали коней, затоптав всю поляну.
— Давайте, Катрин. Я помогу вам. — Ладислас стоял совсем рядом, поддерживая под уздцы кобылу невероятных размеров.
Да я их только на картинках и по телевизору видела! Как я на нее взберусь, черт возьми? А ведь мне на ней еще ехать! Или скакать! Да я даже не знаю, как правильно!
— А можно я отсижусь в замке вместе с другими дамами? — вопросила жалобно.
Герцог игнорировал все мои потуги, намереваясь все-таки засунуть меня на чертову животинку.
— Я уже объяснил вам. Супруга всегда участвует в первой охоте. Дальше — по желанию.
— То-то я смотрю, остальные дамы попрятались по комнатам! Я в живых-то останусь?
— Катрин, не преувеличивайте. Забирайтесь скорее. Быстрее согреетесь.
Проклиная герцога всеми возможными и невозможными словами, я все-таки подошла к лошади. Скотина всхрапнула и забила копытами, словно пыталась не подпустить меня к себе. Как будто я горела желанием!
— Она не хочет, чтобы я взбиралась на нее!
— Очень даже хочет. Просто, такая же упрямая, как и вы! — прошипел мужчина, притягивая животину ближе.
С трудом переборов страх, я все же кое-как оседлала лошадь. Ладислас прятал улыбку, когда я съехала на другую сторону, но помог вернуться в правильное положение. Думаю, кобыла пятьсот раз пожалела о такой наезднице — вцепилась я в нее и ногами, и руками так, что навряд ли кто-нибудь смог бы отодрать. Сердце билось часто-часто, подступая к самому горлу.
Лошадь как привязанная следовала за конем герцога. Рядом с ним я ощущала себя более-менее в безопасности. Нас окружали Темные — человек тридцать, не меньше. Среди них Светлыми были только мы с Эристом. Его магию перебивал своей мощью король, а на мне стояла защита Марианы, однако страх пробирался под кожу сотнями ледяных игл. На охоте присутствовали ни абы кто, а самые сильные маги Поранции.
— Не отставайте, Катрин! Зверь уже затравлен! — прокричал герцог.
Лошадка разгонялась, пытаясь угнаться за всадниками. Расстояние меж нами все расширялось и расширялось. Моя б воля
— остановилась бы совсем, да только Ладислас забыл поведать мне о том, как это сделать. Тормозов у лошади я не нашла. Ухватившись руками за шею кобылы, молилась, чтобы остаться живой. В благополучный исход охоты уже не верила. Мужчины забыли обо мне — вперед их гнал азарт.
Ветки хлестали по лицу, цеплялись за меховую накидку. В какой- то момент ткань рванулась с плеча, оставаясь висеть на дереве. Прическа растрепалась. Ужас ложился удушливой волной, застилая взгляд…
— Твою ж матрешку! — взвизгнула, когда кобыла споткнулась о ствол обрушившегося дерева.
Снежная тропа приближалась — вот-вот пропахаю носом! Лошадь рухнула набок, а я ударилась головой о мерзлую землю. Боль затопила сознание.
Серое небо быстро сменилось темнотой.