Глава 17

Маркиза де Ляполь

— Ладислас! — закричал во все горло Эрист.

Застонав, поморщилась. По голове, будто наковальней ударили, настолько она звенела. Боль расстилалась по телу неконтролируемыми волнами.

— Ладислас, черт возьми!

О, Боги! Кто-нибудь! Заткните его!

Пыталась вдохнуть воздух — легкие горели, но не впускали в себя столь желанный кислород. Задыхалась. Паника накрывала неудержимой лавиной. Не желала умирать так глупо.

— Тише-тише, Маркиза…

— Эрист, в чем дело? — кого-кого, а короля я сейчас хотела слышать и видеть в последнюю очередь. — Что случилось?

— Маркиза, кажется, упала с лошади! Не могу понять, сломано ли что-то!

— Воздух… — едва прошептала.

— Не маркиза, а герцогиня. Смирись уже.

— Воздух…

Сделайте же что-нибудь, черт возьми! Я сейчас умру!

— Она задыхается! — Эрист рванул меня с земли.

— Уложи ее на свои колени!

Остатки воздуха вышибло из легких, едва живот коснулся чужих колен.

— И кто придумал эту чертову шнуровку! — ругался король.

Треск ткани. Холодная сталь с легкостью порвала корсет. Мороз мигом коснулся обнаженной кожи спины.

Рваный гулкий вдох. Закашлялась, пытаясь прийти в себя. Голова загудела с новой силой.

— Светлая… — раздался хриплый голос короля.

— Отец, нет! Нет!

Твою ж матрешку! Узор на пояснице!

Боль и вновь темнота. По-другому и быть не могло…

***

Холод. Дикий холод окутывал тело. Разлепив веки, сначала даже не поняла, где нахожусь, однако кованые решетки красноречиво говорили о многом, если не сказать — обо всем. Полдня в качестве Герцогини де Парион закончились тюрьмой.

Грязный пол. Грязь на руках и одежде. Даже не удосужились переодеть. Спина горела диким пламенем.

— Мариана? — прошептала в пустоту.

— Я здесь. Не бойся. По другую сторону.

— Перенеси меня отсюда. — голова раскалывалась.

На то, чтобы воспользоваться собственной магией, даже не рассчитывала. Едва чувствовала ее в венах — какие-то крохи, будто и не было совсем.

— Не могу, пока ты за решеткой. Она глушит светлую магию.

— Так что? Это все? Мы идем на костер? — истерика подбиралась слишком близко, затапливала сознание, рушила разум.

— Не говори глупостей!

Противный скрежет коснулся стен, пронесся звоном через тюремные камеры. Взглянув на железную дверь, обнаружила в проходе Ладисласа.

Поджатые губы, заостренные скулы, безэмоциональный взгляд. В руках он держал сложенные стопкой вещи.

Поднявшись, схватилась за решетки. Так много хотела сказать, но язык будто присох к небу. Смотрела на него и ждала. Несмотря ни на что глупо надеялась, что сейчас откроет замок и поможет выбраться отсюда, скроет ото всех.

Проем для еды приподнялся. Мужчина просунул одежду и кивнул на нее.

— Переоденься.

— Уже пора на костер? — ядовито улыбалась вместо того, чтобы попытаться поговорить.

Развернувшись, пошел обратно к дверям. Не верила, что оставит вот так.

— А как же предсмертное желание? — сарказм так и лился из меня.

Ладислас остановился. Обернувшись лишь на мгновение, поразил взглядом в самое сердце. Казалось, прожег душу насквозь. Чернота без единого проблеска.

— Переоденься. Герцогиня де Парион не может выйти на площадь в разорванном одеянии, словно портовая шлюха!

Каждое слово резало, будто нож по живой плоти. Боль отрезвляла. Осыпал презрением. Как все глупо и неправильно.

— Как же! Ужасная Светлая, еще утром невеста — та, что стала супругой Темного, сегодня сгорит! Да не абы какого Темного! Главы Святой Инквизиции! — горький смех отражался от стен. — Я твое наказание, Ладислас! Твой личный ад за все те смерти, в которых ты виновен! Твое самолюбие уязвлено?

Больше не проронив ни слова, мужчина вышел, с грохотом закрыв за собой дверь.

— Зачем еще больше раззадориваешь его? — голос Марианы казался спокойным, ровным.

Конечно, это ведь не ее сейчас потащат на костер! Чертова Светлая, чертов Темный, чертов весь этот мир!

— Когда мы уберемся отсюда?

— У меня другая идея.

— Что ты задумала?

— Мы воспользуемся ситуацией. Пора начинать играть в открытую…

***

Снег обжигал босые ступни. Антимагическая веревка перетянула запястья — она сковывала силу полностью. Шла, гордо чеканя шаг. По сторонам не смотрела, но боковым зрением видела и короля, и Эриста, и Риона с Риэль. Последняя плакала навзрыд, пропитывая плащ парня горючими слезами. Сердце сжималось. Жаль, она не знала, что я выберусь из этой адовой бездны.

Ладислас вел меня сам. Молчал весь путь. Пальцы на моем запястье держали жестко, но не причиняли боли. Боли и без того было достаточно. Знала, что этот мужчина поступит именно так, но все равно на что-то надеялась. Женщины — они такие. Надежда в нас умирает последней, захлебываясь в море из собственной крови.

Моя магия не отзывалась, но Светлая могла спокойно использовать свою силу. Именно она привела в порядок мои волосы, придав им божеский вид. Они волнами лежали на спине, плечах и прикрывали грудь, что просвечивалась через белоснежную сорочку, чья длина заканчивалась на щиколотках. К слову, раньше это было серое тряпье, которое Мариана превратила в наряд святой мученицы.

Сама ступала по лесенке. Сама подошла к столбу, разворачиваясь к нему спиной.

Сухопарый старик ловко уложил у моих ног сухие ветки и бревна. Разве что не плюнул в меня — настолько в его глазах кипела ненависть.

Ладислас привязал веревку к столбу, подписывая тем самым приговор. Не мне, себе. Когда губы коснулись затылка, едва не подпрыгнула на месте.

— Огонь очищает душу, даруя ей новою жизнь. — прошептал едва слышно. — Мне жаль.

Сомневалась, что кто-то еще заметил эту вольность.

— И мне жаль. Жаль, что любовь так и не поселилась в твоем чертовом черством сердце.

С кровожадным взглядом старик подал герцогу факел. Помедлив доли секунд, Ладислас поджег дрова под моими ногами. Совершенно не чувствовала огонь. Его тепло не согревало озябшие ноги, языки не причиняли боль. Смотрела на разгорающееся кострище. Люди ждали моих криков, воплей, жаждали представления, но я не издавала ни звука.

Герцог уже спустился к подножью возвышения. Его взгляд словно проходил сквозь меня. Не видела в нем ни жалости, ни грусти, ни печали. Никаких эмоций. Только пустоту.

— Ты видишь? — удивленно прошептала вредная тетка за моей спиной.

— Кого? — искала средь толпы, но никого сверхъестественного не находила.

— У тебя под ногами люк! — Мариана радовалась, словно выиграла джек-пот.

— И? После сожжения туда скидывают обгоревшие трупы.

— Нет, дорогая. Я только что побывала там. Пеплом там и не пахнет! Зато есть тоннель! Ты понимаешь, что это означает?

— Совершенно не понимаю.

— Я чувствую! Мы подобрались близко!

— А я чувствую, что сейчас начну гореть! — психанула, не выдержав.

— Ой, прости-прости. Так, ну-ка громко повторяй за мной.

Мой голос разносился над площадью, достигал не только ушей, но и сердец людей. Наверное, так себя чувствовала Жанна д’Арк:

— Если Свет — это то, за что стоит убивать, то пусть сгорит мое тело без остатка! Но если Светлая магия дарована богами ради свершения добрых дел, то огонь не тронет меня! Да будет так!

Огонь, словно сумасшедший, метнулся вверх, скрывая меня за своими дикими языками, но я все также продолжала стоять. Ветки и бревна превратись в труху под моими ногами. Пламя осело к полу, а потом и исчезло вовсе.

По толпе разносились удивленные возгласы. Ощущала их страх и неверие. Победно улыбалась, делая шаг вперед. Мариана молчала, но мне было, что сказать этим людям. Внутреннее пламя вело меня.

— Огонь не тронул меня, потому что светлая магия дается человеку, как и темная — от рождения. Мы не выбираем, какими рождаться. Боги решают за нас. Но разве Темные несут вам абсолютное добро? Уверена, хоть раз каждому из вас Темные маги нанесли ущерб! Так за что казнят Светлых? За существование? Все имеют право на жизнь! — закончив свою речь, обернулась туда, где стоял Ладислас.

Смотрела ему прямо в глаза. В них жила адова бездна. Она утягивала, подчиняла, но я противостояла ей. Больше не сомневалась — наши пути пересекутся всего лишь раз, чтобы поставить последнюю точку острием рапиры.

— Увести ее! — громогласно скомандовал герцог.

Понимал. Прекрасно понимал, что уже проиграл. Проиграл во всем — в сердце, в душе, в бою. Этот раунд остался за мной, но знала, впереди нас ждет война. Та война, где выживают единицы…

Слепящая вспышка Света поглотила меня, унося на окраину Лярижа. Ветхий особняк скрипел от малейших порывов ветра. Кособокий, с зияющими проемами окон. Он напоминал дом с приведениями, но являлся именно тем местом, которое Мариана считала безопасным.

— Добро пожаловать во владения Баронессы Агелии Мануа. — проговорила Светлая, когда входная дверь распахнулась, ударяясь о едва стоящую стену.

Ошметки грязи грустно осыпались на порог.

***

До самой ночи сидела в подвале здания. Здесь стены были целыми. В углу горел камин — Мариана растопила его магией. Грелась, завернувшись в мягкий плед, и пила горячий чай. Была благодарна Мариане и за еду, и за одежду. Снова мой бессмертный костюм, вновь заточенные шпаги, опять желание изменить весь мир. Создавалось ощущение, будто хожу по одному и тому же кругу. По бесконечному адову кругу, не продвигаясь ни на миллиметр.

— Так что с тем люком? — спросила, вороша кочергой головешки.

— Его раньше не было. Я не впервые присутствовала на сожжении, однако, вот тебе несколько задачек. Раньше я не могла даже приблизиться к тому месту. Темная магия создавала купол вокруг арестованного и вокруг места сожжения. Это задачка номер раз. А под номером два у нас вот что: люка стопроцентно раньше не было, хотя это сооружение стоит уже черт знает сколько лет. Пол был целым! Понимаешь? Отсюда рождаются вопросы. Почему сняли купол? Как давно сняли купол? И последнее — куда ведет тоннель от места сожжения?

Мариана так и лучилась энтузиазмом. В ее голосе разве что птички не пели. Уверена, если бы она была видна глазу, над головой ее светилась бы лампочка, а то и целый нимб.

— На вопросы почему и как давно, думаю, ответа мы не получим, а вот проследить путь тоннеля нам вполне по силам. Что скажете? Отправимся туда прямо сейчас? — поднявшись, вылила остатки чая в камин.

— Мне определенно нравится твой настрой!

***

Маркиза де Ляполь

— Твою ж матрешку!

— Твою избушку!

— Задери тебя за ногу!

Какая там грация? Я поскальзывалась на каждом шагу. Округлый пол тоннеля был покрыт ледяной коркой. Ни одной щели. Пламя факела дрожало — приближались к выходу. Оттуда дул мощный поток ветра.

— Шевелись! Мы почти пришли! — шипела Светлая.

Она горела азартом. Я тоже чувствовала, что разгадка уже близко. Возможно, эта ночь ничего нам не даст, а наши вопросы лишь возрастут количеством, но считала, что там, где вопросы, вскоре неизбежно появятся и ответы…

Как только я ступила на снег, увидела перед собой стволы деревьев и голые ветки. Даже не имея листвы, небольшой лесок полностью перекрывал выход из тоннеля. Снег лежал ровным слоем — ни одной тропинки. Это означало, что в ближайшие два дня тайным коридором никто не пользовался. Метель всегда скрывает следы.

— Итак, мы вышли. И где же мы вышли? — пробиралась сквозь деревья, неловко цепляясь за ветки.

— Если ты поторопишься, то мы скоро узнаем! — голос Марианы казался запыхавшимся.

Когда матерные выражения закончились, а деревья остались за спиной, мой вопрос так и не получил ответа. Нет, конечно, вид поменялся. Теперь моему взгляду предстал чей-то особняк, а точнее его задняя сторона, выходящая на небольшой участок с беседкой, но я до сих пор не знала, где мы.

— Какие варианты? — спросила, рассматривая окна в которых горел свет.

— А нет вариантов. Я точно знаю, кому принадлежит этот дом. — с уверенностью заверила Мариана. — Все стало еще запутаннее, Катрин.

— Не тяните! Я сейчас умру либо от холода, либо от любопытства!

— Главе Святой Инквизиции, Ладисласу Сенье, Герцогу де Парион и твоему супругу. Выбери любой понравившийся вариант. Да только в нем он никогда не жил.

***

— Вы уверены? — в который раз задавала один и тот же вопрос.

В развалины поместья Мануа мы вернулись почти ни с чем.

Рассматривала портреты на стене. С одного из них на меня смотрела Агелия Мануа. Весь ее вид был болезненным, сухим. Она выглядела как умирающий цветок. Прекрасно и страшно одновременно.

— Других вариантов нет. Либо ты, либо я, но тебя подставлять мы больше не можем. Думаю, в следующий раз тебя убьют, не доведя до кострища.

— Он ищет меня?

— Он обследует каждый миллиметр Лярижа. Даже в Монастырь Святой Катринетты приезжал, предполагая, что ты могла вернуться туда.

— Скоро он доберется и до особняка Мануа. Он знает, что в прошлом ее звали Агелия Мануа.

— Тебя звали.

— Нет, не меня. Ее. — кивнула на портрет. — Мое имя — Катринетта Сенье. Мой титул

— Маркиза де Ляполь. Как ты сказала? Других вариантов нет?

Открыв бутылку вина, сделала глоток прямо из горлышка. Нам предстоял трудный день, и никто из нас не знал, как именно он закончится. Возможно, в живых из нас к ночи останется только одна. Стоит ли оно того? Нужна ли такая жертвенность? С одной стороны понимала — мы в полной заднице, а с другой… С другой до отчаяния надеялась, что риск принесет плоды. Хотелось поскорее закончить все это и отправиться восвояси. Домик на окраине мира — чертовски привлекательно.

— Почему ваша дочь выглядит бледной молью на этом портрете?

— Она мне не дочь.

— Но вы ведь сказали…

— Я знаю, что я сказала. Я родила ее, но своей дочерью не считаю. Она — порождение того ублюдка, который изнасиловал меня, найдя в состоянии предсмертной агонии. Я едва унесла ноги из королевского замка. Скрывалась на окраине, загоняемая Темными словно зверь. Он не помог мне, а воспользовался моим плачевным состоянием…

— Мне жаль, что вам пришлось пройти через такое, но разве ребенок виноват в том, что случилось?

— Не стоит пытаться копаться в моей душе. Я сделала то, что сделала. Всем сердцем пыталась полюбить ее, но видела перед собой его черты. Я не последняя тварь, не думай. Следила за ней, пока росла. Обладая не меньшей мощью, чем Эрист, она отвергала светлую магию, подавляла ее в себе. Отсюда и болезненный вид. Наша красота напрямую зависит оттого, пользуемся ли мы своей магией.

— Но почему вы не помогли ей, когда она умирала? На это вашей любви тоже не хватило?

— Нельзя помочь тому, кто не хочет жить. Также как и нельзя помочь тому, кто уже умер. На этом мы закончим ворошить мое прошлое.

Не понимала, как можно относиться к своим детям так по-разному. Мариана чуть ли не боготворила Эриста, тогда как к Агелии она не чувствовала ровным счетом ничего. Выходит ненависть была сильнее ее. Сильнее, чем кровные узы.

— Пора идти. Я наложу купол. Он скроет тебя от взглядов, но смотри ни на кого не наткнись.

— А вы? Думаете, вас не узнают? — вкус вина не скрывал горечи.

Хотелось по-настоящему напиться. Так, чтобы вдрызг.

— Я искажу внешний вид. Меня не узнают.

— Зачем идти прямо на площадь? Думаете, сразу потянут сжигать? Я не смогу вам ничем помочь, если вдруг наши предположения не верны. Вы это понимаете?

— Понимаю как никто другой. А на площади всегда много ротозеев. — бутылка воспарила в воздухе.

Миловидная женщина материализовалась из пустоты. Красивая, но несколько другая, нежели на портрете в королевском замке. Ей должно быть около сорока пяти, но выглядела значительно моложе. Я хотела бы обладать такой внешностью спустя десятки лет.

Выдохнув, Светлая глотнула вина и тут же поморщилась. Н-да, этот напиток не для благородных дам…

— Хватит разглагольствовать. Пора брать историю в свои руки.

***

— На этой площади сжигают тех, кому не повезло родиться Светлыми! Но чем светлые маги отличаются от темных? В наших жилах течет та же кровь! Мы дышим одним и тем же воздухом! Мы такие же, как Темные, но в отличие от них знаем не понаслышке что такое благородство и честь! Так сколько это будет продолжаться? Сколько еще не в чем неповинных Светлых должно погибнуть, прежде чем люди поймут, что совершают огромную ошибку?

Мариана стояла на широком бордюре замерзшего фонтана. Ее голос эхом разносился по всей площади.

— Мы можем приносить пользу! Наша магия может лечить, но нас убивают! Подумайте! Подумайте, жители Лярижа, что каждому из вас сделали Светлые? Наша смерть — всего лишь прихоть короля!

Стражники окружали фонтан плотным кольцом. Сильнее натянув капюшон, смотрела издалека, облокотившись об окно одной из лавок. Мариана делала вид, что сопротивляется, но магию не применяла. Мы обговорили этот вопрос заранее.

— Отпустите меня! Я не использовала силу! Вы пытаетесь заткнуть меня, но на мое место придут другие! Пора Светлым выбраться из своих нор! Нам пора перестать бояться! Вместе мы можем противостоять королю!

Определенно переигрывала, вплетая свою личную неприязнь. Как бы ни казнили, отрубив голову. Какой уж костер после таких слов! Дело ли, пытаться соорудить восстание против короля!

Мариану увели. Продолжала стоять на площади, ожидая, когда ее приведут вновь. Мимо проходили спешащие по своим делам горожане. Некоторые заходили в лавки, совершая покупки. Другие слонялись без дела. Были и просящие милостыню — что-то вроде наших попрошаек, которые делают вид, будто попали в плохую ситуацию. Можно многое увидеть и услышать, часами стоя на одном месте.

— Все готово?

Этот голос! Черт возьми, я узнаю его из тысячи других! Ледяные иглы впились в кожу, вынуждая выпрямиться и принять стойку, словно охотничья собака. Ладислас шел совсем рядом. Его неизменно сопровождал молоденький шевалье. Они беседовали так легко и спокойно, словно в его жизни ничего не произошло, будто я в его жизни была никем.

— Да, монсеньор. Сейчас приведут. А… Что-то не так? — спросил Рион, когда герцог резко остановился.

Он стоял боком ко мне. Прямо напротив. Нас разделял какой-то шаг. Повернувшись, клянусь, Ладислас посмотрел мне в глаза. Точно знала, что не мог меня видеть. Никто не мог, но, тем не менее, он смотрел на меня.

— Нет, все нормально. Мне просто показалось. Пойдем.

Уже прошли мимо, исчезнув за поворотом, а я по-прежнему не дышала. Так близко, что могла бы коснуться рукой. Так просто, не будь мы врагами. Так холодно

— лед его темных глаз. Настоящая зима жила не на улицах Поранции, а в его взгляде. Разве может такой взгляд сжигать душу дотла?

Задумавшись, даже не заметила, как площадь наполнилась людьми. Пробиралась сквозь толпу. Предвкушая новое сожжение, горожане даже не замечали меня. Люди, разве так можно? Для них это очередное зрелище в потоке скучной жизни, но если бы кто-то из них был на месте арестованного, так бы им было весело? Не думаю.

Рот Марианны был скрыт под какой-то грязной тряпкой. Видимо, Темные так оградили себя от воинственных речей. Прекрасно видела, как Ладислас поджег ветки у ее ног. Страшное, ужасное зрелище. Огонь облизывал ноги и тянулся дальше, постепенно скрывая все тело. Меня трясло как алкоголика с похмелья. Следила неотрывно до самого конца, чтобы не выпустить из виду ни одной детали. Пол под Марианной так и не открылся…

Краем глаза видела на площади и Эриста. Соблазн подойти был велик, но я сдержалась. Мужчина стоял в стороне, полностью прикрытый плащом. Только по магии и узнала.

Костер потух, а я все никак не могла уйти — ноги, словно приросли. Один из ротозеев больно задел меня плечом. Это и вывело из ступора. Несмотря на бегущие слезы, что обжигали кожу морозом, я юркнула в ближайший проулок. Молилась изо всех сил, чтобы Мариана оказалась права. Ни за что не хотела остаться в одиночестве против этого чертового мира.

Шла по самой короткой дороге, чтобы, в конце концов, выйти прямо на особняк Герцога де Парион, но моим желаниям не суждено было сбыться. Вечер уже спускался на улицы Лярижа. На расположенных рядом с друг другом домах уже зажигались редкие масляные фонари. Прохожие не встречались на пути, но я остро ощущала за собой слежку. Снег отчетливо скрипел под его ногами.

Остановившись посреди улицы, дернула завязки плаща и скинула его с плеч, доставая рапиры. Разведя руки в стороны, ожидала его выпада. Не собиралась оборачиваться.

Сможешь ударить в спину? Давай же. Я точно знаю, что это ты…