Глава 16

Этот день преподнес еще один сюрприз, но уже ближе к вечеру, перед ужином. Мы с Ингирой за обедом не встретились – она ела вместе с детьми и новой гувернанткой. Я старалась не думать о том, как прошло их первое совместное время, но, в то же время, меня интересовало, что она скажет о старшей дочери графа, и какова будет её оценка. Время тянулось медленно, а сам граф пока никак не давал мне понять, что заметил исчезновение своей дочери и хочет вернуть её. Когда в дверь моей спальни постучала служанка и снова сообщила, что меня хотят видеть, только на этот раз не леди, а мужчина, у меня на мгновение в сердце что-то ёкнуло. Я подумала, что это человек от графа, возможно, управляющий, если таковой вообще имеется. Но реальность сумела меня удивить. Опять. В холле, у входной двери, стоял мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Высокий, широкоплечий брюнет с грубыми чертами лица, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он старательно сверлил взглядом дырку в полу, как будто искал ответы на свои вопросы именно там. Одет он был довольно скромно; можно сказать, бедно. На нем была простая рубаха и штаны, явно не по сезону. Я даже споткнулась взглядом о его неухоженные, запылившиеся сапоги, которые выдавали его рабочий образ жизни. – Добрый вечер, – поздоровалась я, чувствуя, как во мне вспыхивает осторожный интерес. – Я – глава рода, маркиза горн Дорайская. Мне сказали, вы хотите меня видеть? Мужчина вскинул голову и впился в меня внимательным взглядом. Я заметила, как его губы чуть приоткрылись, готовые произнести слова, которые более всего ему не давались. В его глазах я прочла отчаяние. А еще… Да ну быть того не может! Эмоции на лице мужчины менялись, как тени на закате, и я чувствовала, что он колебался между смелостью и страхом. – Госпожа, вам работники не нужны? – грубоватым тоном спросил он, как будто это было единственное, что он мог предложить, в голосе слышались неуверенность и отчаяние. Я растерянно моргнула. Но он же… Он… – Бастард если только, – задумчиво произнес Астор, появляясь рядом со мной, его прозрачная фигура пронзала воздух. Мужчина вздрогнул и побледнел, увидев призрака. Обычная реакция местных. Я воспользовалась его замешательством, вызвала родовое древо и, отвернувшись от Гастона, произнесла, стараясь сохранить уверенность в голосе: – Я, Антулова Лидия Викторовна, маркиза горн Дорайская, принимаю в род… Ваше имя? Полное. – Гастон, госпожа, просто Гастон, – растерянно произнес мужчина, его голос звучал при этом с характерной для него неуверенностью. – Гастона, – уточнила я, чувствуя, как древо отзывается на мои слова. На древе появилась и замигала яркая лампочка, самая дальняя, где-то на краю древа, как сигнальная звезда, сообщающая о новом родстве. А сразу за стеной внезапно прогремел гром, словно отвечая на важность момента. – Однако, – пробормотал Астор, его голос звучал с лёгкой иронией. – Ты, Лида, сумела удивить богов. Принять в род бастарда… Да еще и безо всяких условий… Кстати, кем он тебе теперь приходится? А ты ему? Да, получается, то ли троюродная, то ли четвероюродная внучатая племянница, что ли… В общем, очень дальнее родство. – Ты сам сказал, что род надо возрождать, – ответила я, стараясь не обращать внимания на его сарказм. – А замок притянет всю родню. – Я обернулась к ошарашенному Гастону. – Поздравляю, вы приняты в род Дорайских. У нас для вас найдутся и работа, и кров, и еда, и даже одежда. Астор, я тебя прошу, пригони сюда служанку. – Я сам провожу, – проворчал Астор, видимо, недовольный новым заданием. – Эй, парень! Отмирай! Пойдем, покажу тебе, что здесь есть. Гастон еще раз вздрогнул, поежился, словно от холода, и послушно зашагал за призраком. Ну… Меня можно поздравить. В роду уже пятеро. И пока что все живы, угу. Ингира мои действия не оценила. Мы с ней встретились за ужином, уселись набивать животы перед сном, и тогда-то я рассказала о Гастоне. – Но он – бастард, Лида! – последовало изумленное. – И что? – не поняла я. – Род надо возрождать, нет? Без него в роду двое взрослых и двое детей. Ты не находишь, что этого маловато? Ну или нам с тобой надо срочно выходить замуж, обеим, принимать мужей в свой род и рожать, рожать, рожать. Желательно по два-три ребенка за раз. Ты как, согласна на такой план? Ингира покраснела и вздохнула. – Я понимаю, ты сейчас шутишь. И ты… Ты прибыла из другого мира, не знакома с нашими обычаями. Но другие аристократы не поймут тебя, если узнают… Об этом… – Когда узнают. Я не собираюсь ничего скрывать. Об этом – значит, о Гастоне? Ингира, у него имя есть. Что за замашки сноба? Только потому что он родился вне брака, а нам с тобой повезло больше, ты отказываешь ему во всем, даже в имени? Ингира молчала. Жевала кашу и молчала. Я подозревала, что она сейчас жалела о том, что появилась здесь. ну, или же винила во всем несчастного бастарда. Мне лично было все равно, кто что обо мне подумает. Астор что сказал? Правильно: возрождать род, да побыстрей. Ну вот и пусть и он, и Ингира оставят свои мнения при себе. Нашлись снобы, которые по старинке цепляются за недостижимые идеалы. Перед сном я вызвала служанку и расспросила о Гастоне. Он поселился в одной из дальних комнат этого крыла, ему отнесли всю мужскую одежду, которую мы с Ингирой обнаружили в замке. Она действительно была в лучшем состоянии, чем та, которую носил Гастон. Он попросил принести в комнату ужин и никуда не выходил. Что ж, значит, пока так. Пусть человек осваивается. Расспросить его можно и позже. Пока же я думала больше о деньгах, чем о возрождении рода. Они стремительно заканчивались. И уже в следующем месяце я понятия не имела, как буду расплачиваться с прислугой. А ведь еще нужно было купить продукты. У того же мельника из деревни – несколько мешков муки, у мясника – пару туш свиней или с десяток кур. В общем, деньги нужны были на все. А вот где их взять? Вот это уже вопрос. Лихорадочно перебирая варианты, я не могла отделаться от навязчивой мысли о том, что родовой казны, о которой постоянно твердил Астор, похоже, не существовало в реальности. Если бы она действительно была, нам не пришлось бы страдать от подобного финансового голода. Я слышала о том, как наши предки накапливали богатства, складывая в сундуки золото и драгоценности, но сейчас все это выглядело как старинная легенда, не имеющая под собой ничего, кроме красивых слов.