Глава 23

Мой внешний вид после переодевания оставлял желать лучшего. Я обнаружила в глубине шкафа темно-коричневое, ближе к черному, платье. Видимо, вдовье, потому что его строгий крой и почти траурный цвет явно выдавали его историю. Тем не менее, это было самое теплое из всех нарядов, что у меня имелись. К платью я подобрала красную кофту, яркую, как перезрелый помидор, которая резко контрастировала с мрачным платьем. Она была не только красивой, но и теплой, а сейчас это было для меня важнее всего. На ноги я натянула длинные темно-коричневые гамаши, которые обнимали ноги, защищая от холода и влажного воздуха. Все это казалось мне многослойным одеянием, словно я готовилась к снежной буре, а не к непродолжительной поездке. Сверху я надела черную шарту – местную одежду, что-то среднее между плащом и курткой. Она была достаточно просторной и укрывала большую часть моего наряда, обеспечивая защиту от дождя, что постепенно усиливался за окном. На голову – берет, зеленый, почти что изумрудный. На ноги я надела серые полусапоги. Ну как, полусапоги. Я подозревала, что на самом деле это сапоги, только на чью-то невысокую ногу – то ли подростка, то ли девушки, не вышедшей ростом. Они были чуть меньше, чем хотелось бы, однако, так как на меня они сели почти что идеально, а носить больше было нечего, я обозвала их полусапогами и оставила в своем гардеробе вместе со всем остальным. Ну и можно идти мерзнуть в карете. Правда, видок у меня будет тот еще. Для прогулок по грязи по ночам, но никак не для визитов. Но ничего лучше под рукой не имелось. Да я и не особо страдала на этот счет. Переживу как-нибудь. Не к императору же на аудиенцию собираюсь. – Попугай или павлин? – спросила я саму себя, посмотрев в зеркало. – Пугало, – поворчало пространство голосом Астора. – И это глава рода! – Мне остаться дома? – коварным тоном спросила я. Пространство негодующе фыркнуло и замолчало. Вот и хорошо, вот и правильно. Я была не в том настроении, чтобы выслушивать еще и замечания от призрачного предка. Я вышла из спальни, спустилась по лестнице в холл. Гастон уже ждал меня в своем довольно легком наряде – рубашке, штанах и мужской накидке на плечи – орте. – Ты так не замерзнешь? – уточнила я, подходя ближе. – Я привык, найра, – прогудел Гастон. Да? Ну, как скажете. Лично мне становилось холодно от одного взгляда на вид Гастона. Мы вышли на улицу, спустились по ступенькам, сели в карету. Кучер щелкнул кнутом. Лошади застучали копытами. Хотя было бы правильней сказать: «Клячи». Лошади и карета наверняка видели еще моего деда в детстве. Я понятия не имела, как это старье, что на колесах, что с подковами, до сих пор передвигается. Но, как ни странно, мы поехали. И даже довольно быстро. – Найра, я там к слугам, можно? – спросил Гастон. Дошло до меня не сразу. Но когда дошло, я ответила. – Да, как тебе удобней. Не хочет сидеть за одним столом с господами – не вопрос. Пусть ждет меня в кухне, вместе с прислугой. Я ехала в гости к вдовой графине Шарлин горн Зарисской. У нее, по слухам, была большая кухня, и уйма прислуги. Так что Гастон точно не заскучает. Графиня Шарлин горн Зарисская была одной из моих ближайших соседок. И добираться к ней мне было очень удобно. Полчаса туда, полчаса обратно, и все по прямой, как уверял Астор. Ну, вот и проверю его слова. Ехали мы молча. Я не знала, о чем разговаривать с Гастоном, и он сам не делал попыток начать общение. У меня в голове вертелись десятки мыслей, но ни одна из них не казалась подходящей для того, чтобы разрядить атмосферу. Прибыли на место довольно быстро. Высокий старинный замок, построенный на холме, возвышался над местностью, как великан над карликами. Его каменные стены были украшены разными видами мха и лишайника, что придавало строению ощущение древности и величия. Вокруг замка раскинулись зеленые холмы и луга с сочной травой, сейчас уже пожелтевшей, но все еще выглядевшей живописно. Слева от кареты ярко светило солнце, отражаясь в небольшой речке, извивающейся внизу, между холмов. На расстоянии виднелся густой лес с высокими деревьями, создающий ощутимое чувство уединения и укрытия от всего мира. Замок казался не доступным и недосягаемым, его высокие башни с зубчатыми краями поднимались к небу, как будто тянулись погладить облака. Я представила себе обитателей этого места, которые, возможно, когда-то мечтали о свободном полете. Главный вход замка украшали массивные дубовые двери с металлическими накладками, которые источали ощущение надежности и мощи, ведя в многочисленные помещения, холодные и не всегда отапливаемые, но полные историй и воспоминаний. Внутри замка царила прохлада и таинственность: длинные коридоры со сводчатыми потолками были окутаны легким туманом, а стены украшали старинные гобелены, изображающие легенды и мифы этого мира. Нас встречал седовласый дворецкий. Он поклонился мне, забрал верхнюю одежду, выделил мальчика-слугу, который должен был провести меня в обеденный зал. Другой слуга показал Гастону путь на кухню. Я сделала несколько шагов и очутилась перед распахнутыми дверями обеденного зала. Он был роскошно оформлен, и стол был накрыт к обеду. По длинной деревянной поверхности были расставлены изящные тарелки, столовые приборы, покрытые серебром, и большие стаканы из хрусталя, через которые играли солнечные блики. В креслах сидели хозяева. И гости. Похоже, не только я сегодня решила нанести визит ее светлости. Кроме графини, в замке проживали ее сын с супругой и тремя малолетними детьми. Последних в силу возраста за стол не пускали. И семейство должно было обедать втроем. А их было пятеро. И одного я отлично знала. Граф Ричард горн Эстайский, советник императора и мой возможный жених, сидел за столом и с недоумением разглядывал меня. Вернее, мой наряд. Да-да, ваша светлость, у вас довольно экстравагантная невеста. Возможная невеста. Может, все же выберете кого-то другого? А мне предоставите возможность одеваться подобным образом и дома, и в гостях? Мое появление, конечно, произвело фурор. Народ оторвался от тарелок, смотрел на меня, как на чучело, внезапно решившее выйти из своего угла на свет божий. Я не обижалась. Не на что было обижаться. У меня и правда был еще тот видок. А земная жизнь приучила смотреть на все вокруг с юмором и само иронией. Так что те, кто сидел за столом, смотрели на меня. Я – на них. И обе стороны молчали. Пока что молчали.