Глава 3

Дома первым делом вставляю симку, закидываю контакты из облака и снова набираю Милку.

Безуспешно.

Полный трындец. Крыша у подруги съехала безвозвратно.

В телефоне мне пока ловить больше нечего. Соцсети свои забивать не буду, всё равно это ненадолго. Только одно приложение и скачала — надо же где-то с друзьями переписываться.

Мама сегодня на сутках в больнице, а потому дом в полном моём распоряжении.

От нечего делать набираю полную ванну, заливаю в воду ароматную пену, включаю на всю катушку рок и пропадаю из этого мира.

И всё это ради того, чтобы хоть как-то и чем-то вымыть из головы мысли об одном бестолковом раздолбае.

Ибо нечего думать! Не заслужил!

Мармеладка…

Сам ты… Гром.

Здесь тоже, небось, девочку на вечер будет искать? Ну-ну, флаг в руки, барабан на шею, Пятак в помощь.

Ныряю с головой под воду и выпускаю весь воздух.

— Злился подо мной мотоцикл мой, ночью он мчал меня домой… — сквозь толщи воды поёт солист*, и я подбулькиваю ему из глубины.

Да-да, мчи-ка ты его домой, железный коняка. Чтобы глаза мои его не видели. И уши не слышали. И нос не дышал. И вообще… что это за хрень со мной происходит? Снова как в прошлом году начинается?

Так, всё! Кыш-кыш, мыслишки провокационные. Нечего вам в моей голове делать. Досвидос, аривидерчи, бай-бай.

Мармеладкой я в прошлой жизни точно не была, а вот выдрой — пожалуй, потому что спустя пару часов выхожу из ванной обновлённым человеком с минимумом ненужных мыслей.

Натянув майку и любимые домашние шорты, в которые при желании влезет половина страны, подхватываю брошенный на кухне телефон и обозреваю кучу пропущенных от Милки.

Нашлась. Слава тебе, господи.

— Ты где?! — ору на неё в трубку.

— Возле твоего подъезда.

Пока подруга поднимается на седьмой этаж, открываю дверь и жду. Обглядываю её со всех сторон, но не замечаю ничего страшного. Милка врать не умеет, а потому неумело плетёт мне что-то про катания по старым местам и невинные поцелуи.

Ага, ага, так я и поверила!

Долго и упорно учу её уму-разуму. Но ей, кажется, можно кол на голове тесать, но даже зачатки разума не вбить. Не дура она совсем, но влюблена настолько, что Ромео с Джульеттой нервно курят в сторонке.

Ещё и защищает Захара своего. Даже скачет по кухне, размахивая руками. А потом цепляется ко мне.

Любовь любовью, но кое-что ненужное она всё-таки рассмотрела.

— Кстати, насчёт сегодня — кого ты там лупила?

— Никого, — отмахиваюсь. — Какой-то придурок расхреначил мне телефон. Зацепился типа нечаянно.

Да уж, подруга, тебе бы у меня поучиться вранью. Вот смотри, я даже не краснею.

— И что? — хлопает на меня своими невинными глазками.

А я что? А я ничего.

Пожимаю плечами.

— Врезала ему, он извинился.

— И всё?

— Не-а, — усмехаюсь. — Телефон сначала работал. Я ж тебе сразу стала названивать. А потом — фигак, тишина и — вуаля!

Достаю из кармана шорт телефон.

Красивый, зараза.

Это я сейчас про телефон, если что.

— Он тебе новый купил? — восхищённо тянет Милка. — Как? Где?

— Милк, не тупи, — закатываю глаза. — Где он в воскресенье вечером купит? Свой отдал.

— Насовсем?

— Ну нет, конечно. Забрал мой, сказал, что починит. А если нет, будет мне компенсация. За моральный ущерб.

— А… — снова тупит она. Нет, там что-то явно интересное было. Только рассказывать не хочет. Вот кошка. — Там же его данные. Соцсети, всё такое…

— Мать, я тебе поражаюсь, — фыркаю. — Зачем мне его соцсети? Сбросил все данные, и всё. Ты что, вообще в телефонах не разбираешься?

— Разбираюсь. А ему не жалко?

Вот и у меня тот же вопрос. Видит меня второй раз в жизни. Ему не жалко?

Хотя… сам виноват. Вот пусть и отдувается. А то языки свои пихает, куда не надо, руками машет, как мельница. А потом у нормальных людей проблемы возникают в виде мыслишек неправильных и невинно убиенных телефонов.

— Раньше надо было думать, когда не смотрел, куда пёр, — категорично припечатываю. — Так что “жалко-не жалко“ — не мои проблемы.

Убираю телефон и щёлкаю пальцами перед её лицом.

— А ты давай, тему не уводи.

— Да я не увожу.

Так, всё понятно. Темнит моя подруга по-чёрному.

Наливаю ей чай и долго-долго втемяшиваю в голову, как ей следует себя вести, если не хочет, чтобы мать на все оставшиеся недели лета отправила её к бабке.

Двадцать лет девке сегодня, а с парнями играть так и не научилась. Хотя с кем учиться? Не было у неё парней. Как влюбилась в своего Захара тыщу лет назад, так до сих пор и не разлюбилась. Бывает же такое…

Весь оставшийся вечер смотрим с ней какой-то молодёжный сериал. Временами поглядываю на тихо лежащий на прикроватной тумбочке гаджет.

Молчит, гад.

Вот и молчи!

Утром Милка после звонка матери убегает, а я готовлю завтрак для своей мамы, потом слоняюсь по дому, но к вечеру, не выдержав, собираюсь и ухожу на улицу.

Милку мать в магазине попросила какую-то там продавщицу подменить на сегодня. Пойду встречу, что ли.

На улице духота. За тридцать.

До торгового центра добираюсь чуть живая.

Кидаю взгляд на часы. Почти семь. Подруга сейчас закончит.

Уже издалека вижу, как к торговому центру приближаются два байка.

Одного байкера знаю отлично — Захар собственной персоной. Даже здесь её выследил. Вот кот шелудивый.

Второго парня не узнаю — он в шлеме. Но его ярко-синий байк наводит на смутные подозрения. Очень уж цвет запоминающийся.

Не доехав до центральной парковки, байки сворачивают за угол.

Торможу, спрятавшись за толстым стволом тополя.

Интересненько, что здесь происходит. Чеботарёв собрался ловить Милку? Может, предупредить её?

Через минуту Захар и второй байкер, в котором я, как и предполагалось, узнаю мой навязчивый кошмар по имени Марк Громель, появляются из-за угла и тормозят у крыльца.

Всё-таки они знакомы.

Хотя…

Захар из Питера, Громель тоже. Оба байкеры.

Значит, это Чеботарёв его сюда вызвал?! Вот… гад! Бот!

Какая, блин, маленькая у нас страна! Все со всеми знакомы или, как минимум, пересекались.

Стоят, о чём-то треплются. Захар изредка поглядывает на двери торгового центра.

— Захар! — из цветочного киоска, принадлежащего Чеботарёву-старшему, выскакивает продавщица, машет рукой, чтобы зашёл.

Громель остаётся один.

Подойти, что ли? Узнать насчёт телефона?

Только делаю шаг, как вдруг из торгового центра со скоростью пули вылетает Милка в какой-то непонятной безразмерной одежде, перелетает через несколько ступенек, цепляется за что-то и летит носом вперёд.

У меня глаза от ужаса распахиваются. Но катастрофы не случается — резко развернувшись, Громель как-то ловко ловит её за талию и придерживает.

Прячусь обратно, наблюдая, как подруга поправляет задравшуюся футболку.

Они перекидываются парой фраз, после чего Милка кивает и улетает с ещё большей скоростью, даже не заметив выскочившего из киоска Захара. Замерев всего на секунду, он подлетает к Грому, коротко бьёт его в плечо и что-то говорит, а потом скрывается за углом.

Через несколько секунд оттуда вылетает чёрный байк и скрывается в том же направлении, куда побежала Милка.

Смотрю на всё, открыв рот.

Вот это санта-барбара. Никаких сериалов не надо.

Отворачиваюсь, опираюсь спиной на ствол дерева, складываю руки на груди и щурюсь в безоблачное небо.

Не, не буду подругу догонять.

Если она не дура, будет делать так, как я ей сказала. А если всё совсем печально, то никакие советы не помогут.

— Сами разберутся, — бормочу, усмехаясь.

— Полностью с тобой согласен, — врывается в ухо насмешливо. — Привет, мармеладка.

Подрываюсь, резко разворачиваясь.

— Ты нормальный?! Нахрена так пугать?! — взвизгиваю и уже привычно луплю в плечо этого невыносимого придурка.

Сердце же чуть из груди не выпрыгнуло. Напугал до полусмерти.

— Эй, полегче, — он легко перехватывает мои запястья, скручивает их и прижимает меня спиной к своей груди. — Ладошки отобьёшь.

— Как ты меня задолбал! Я бы тебе с большим удовольствием башку отбила.

Кабан вырос! Легко справляться с маленькими.

— Слушай, мармеладка, — лениво шепчет он прямо в ухо, — я только появился, а ты уже дерёшься. Это у тебя форма приветствия такая?

— Отпусти меня! — дёргаюсь, выворачиваясь. — Я тебя сейчас…

— Убьёшь? — усмехается. — Уже слышал. Не впечатлило.

Да он издевается! Сейчас я его так впечатлю, мало не покажется!

Снова пытаюсь вырваться, но он только ржёт, перехватывая меня как куклу и немного приподнимая над землёй.

— Ты когда злишься, ещё хуже становишься, — добавляет спокойно. — Но мне нравится.

Что?! В смысле, хуже?! Да он вообще краёв не видит!

— Да пошёл ты! — пихаю его пяткой в колено.

— Уже был, — парирует невозмутимо. — Не зашло.

— Отпусти, говорю! И телефон мой гони!

Он о чём-то задумывается, а потом медленно разжимает руки.

Отскакиваю, развернувшись чуть ли не в прыжке. Выставляю вперёд кулаки.

Убью!

Бессмертный, что ли? Стоит, смотрит на меня как учёный на подопытную мышь.

Зря, батенька. Мы китайских шаолиней не оканчивали, но два удара “пах-нос“ знаем с детства. Уверяю вас, чертовски противная штука.

— Ну, — Громель, даже не подозревая, что висит сейчас на волосок от смерти, совершенно спокойно наклоняет голову, разглядывая меня, — полегчало?

— Нет, — огрызаюсь. — Хуже стало. Ты же рядом.

— Привыкай.

Что?..

_________

“Король и шут“ — “Мотоцикл“