Глава 34

— Маргош, возьми хоть один выходной. Посиди дома, посмотри какой-нибудь фильм, повиси в соцсетях. Или хотя бы с друзьями прогуляйся. Тебе завтра уезжать, а ты ни денёчка не отдохнула.

Мама снуёт по квартире, собирается на смену.

— Вот завтра в дороге и отдохну, — ставлю кружку в раковину, иду одеваться.

Две недели внутри собственных мыслей, где день на день похож. Где есть всё — хорошая погода, постоянная поддержка мамы, переписка с Милкой, волонтёрство в больнице, общение с теми, кто нуждается в помощи…

Но нет самого главного — того, к кому с такой силой стремится душа.

Гонки, в которых Чеботарёв вообще не участвовал, а Громель улетел с трассы на первом же повороте, отделавшись парой царапин, прошли в субботу утром, пока не было жары. Я в любом случае на них не смогла бы успеть.

И не смогла бы вернуть того, кто сразу же после этого уехал.

Смотрю на свой телефон.

Марк действительно его починил. Даже отшлифовал пару царапин на задней крышке. Он как новенький.

Чеботарёв привёз мне его в тот же день, после гонок. Криво улыбаясь и сверкая побитой рожей, попросил связаться с Миленой.

Естественно, я ему отказала.

Точнее, как отказала? Попросту послала нахрен.

— Заслуженно, — хмыкнул он. — Когда она вернётся?

— Когда солнце Земли коснётся, — процедила зло. — Ты долбоящер, Бот. Говно на палочке. Отрихтовала бы я твою морду, да только руки пачкать не хочется. Просрал своё счастье, теперь сиди, локти кусай.

— Хватит меня полоскать, — рыкнул он, прищурившись и поигрывая желваками. — Я сам обо всём в курсе. Но неужели даже такое говно, как я, не достойно второго шанса?

Коротко выдохнув, он понизил тон и убитым голосом спросил:

— Как она?

— Хреново. Благодаря тебе.

Он нахмурился и долго молчал.

— Марго, — выдавил наконец, — дай мне знать, когда Милена выйдет на связь. Пожалуйста.

Как же мне в тот момент хотелось придушить его!

Но я сдержалась.

Милка — моя подруга. И ей досталось едва ли не больше, чем мне. Неужели она не заслужила хоть капельку счастья?

У меня есть всё понимающая мама, а её мама только подкидывает дров в огонь ненависти и вставляет палки в колёса между дочерью и её возлюбленным.

— Посмотрим, — процедила, записав его номер, и хлопнула дверью.

За две недели я ни разу не написала подруге об этом разговоре. И про фотографии, в огромном количестве пестрящие в сети, где Бот и Гром выгружают перед домом Милены целую машину цветов, промолчала.

Им обоим нужно остыть. Нужно подумать над тем, как жить дальше.

А Чеботарёву — дополнительно подумать о своём поведении.

— Маргош, ты где витаешь? — мама обнимает за плечи. — Ну что, посидишь дома? Заодно проверишь, всё ли собрала.

— Да, мам. Знаешь, наверное, всё-таки останусь, — согласно киваю.

И остаюсь.

Перебираю вещи, собираю и снова разбираю сумку.

Завтра последний день. Лето закончилось. Здравствуй, альма-матер, учёба, общага и дорогие сердцу одногруппники.

Открываю соцсети и захожу на страничку, которую днём тщательно игнорирую, а по ночам замусоливаю до дыр.

Наглая медвежья морда смотрит на меня с насмешливым прищуром, нахально лыбится прямо в камеру. И ему совершенно плевать, что где-то далеко, почти в двух тысячах кэмэ от Питера, продолжает жить и страдать одна несусветная идиотка, которая никак не может его забыть.

Дорога вдвое короче, если двое идут навстречу…

Но я не иду. Потому что он тоже не идёт.

Я стою на месте. Он тоже стоит. И дорога от этого не становится короче.

А значит, плевать!

Листаю последние обновления. Я знаю его страничку наизусть.

Раньше он почти ничего не выставлял. Пара старых общих фоток с гонок, где он сидит на своём мустанге в окружении таких же байкеров, множество фоток самих байков, разных незнакомых людей.

И кардинальные изменения за последние две недели.

Каждый день новое селфи. И на каждой он смотрит так, будто видит перед собой не камеру и не собственное отражение, а кого-то очень важного и нужного.

Меня накрывает от каждой такой фотографии. Поэтому я смотрю их только по вечерам, только перед сном, когда никто не видит, как мне плохо. Даже мама.

Спасибо, что рядом с ним нет ни одной бабы, иначе свежеотремонтированный телефон имел бы все шансы встретиться со стеной.

Я его ревную. Совершенно однозначно.

И ненавижу. Это тоже точно.

И видеть не хочу. Пусть даже не надеется.

И по приезде в Нижний в первый же день найду в общаге парня. Для тела. Потому что души у меня нет. Она сгорела ровно в тот момент, когда я узнала, что он уехал.

Но я всё равно буду счастлива. Назло ему буду.

Ибо нефиг!

Не дождётся!

Перетопчется!

Блокирую экран. Аватарка Грома гаснет.

— Спокойной ночи, медвежатина бессердечная. И глухая. И слепая. И вообще…

Засыпаю с тяжёлыми мыслями и кровоточащим сердцем.

Вернувшаяся на утро со смены мама провожает меня на поезд.

— Маргоша, ты же приедешь на выходные?

— Да, мам, конечно, — улыбаюсь, притягивая её к себе. — Выеду пораньше. Всё равно первую неделю толком учёбы нет.

До Нижнего ехать восемь часов. Но бешеной собаке сорок вёрст — не крюк. Поэтому я приезжаю домой почти каждые выходные, отсыпаясь по дороге в поезде туда и обратно.

Раньше не хотелось оставаться, потому что тупо тухнуть в одиночестве в общаге, когда можно весело и с пользой провести время, отрываясь с Милкой на Пятаке или просто шляясь по набережной.

Теперь же страшно остаться одной и окончательно погрязнуть в несвойственном мне пессимизме.

В первый учебный день Милка выходит на связь с нового номера и тут же появляется в соцсетях.

Ну наконец-то!

Вечером созваниваемся с ней.

— Представляешь, он мне все эти дни писал в соцсетях, — жалуется она.

— А ты?

— Прочитала.

— И?..

— И ничего. Не буду отвечать.

Уверена, что она вот-вот расплачется. Но нет, сдерживается.

— А у тебя как с Громелем дела? — спрашивает. Режет меня этим вопросом.

— Никак, — усмехаюсь. — Лето кончилось. Забыли и забили.

Особенно он забил.

— Знаешь, мне показалось, что Марк не такой, — не соглашается подруга. Защищает его. — Я была так рада за вас. Вы с ним так похожи. Маргош, а если он — твоя судьба? Может, вам всё же стоит открыто поговорить? Вдруг вы не так друг друга поняли?

О, и этот человек даёт мне советы?

А сама-то много разговариваешь?

Чеботарёв говнюк ещё тот, но даже он, кажется, что-то осознал и пытается идти навстречу. Как умеет, так и идёт. А ты, дорогая подруга? Молчишь и топчешься на месте.

— Обязательно поговорим. Даже не сомневайся, — ёрничаю.

Ага, в следующей жизни.

Но Милка подколку не замечает, радостно продолжает убеждать меня, что обиды не нужно умалчивать, что иногда влюблённые ругаются по глупости, а обижаются по-настоящему, теряя время на счастье вдали друг от друга.

Поддакиваю, соглашаясь. И остаюсь при своём мнении.

— Ой, сейчас девчонки придут, я тебе позже напишу, — торопливо говорит она в какой-то момент и отключается.

Отложив телефон, ложусь на кровать и рассматриваю потолок.

Нина и Даринка сбежали гулять. Погода позволяет, почему нет.

А я же тоже собиралась… гулять. Причём напропалую. Найти себе парнишу и веселиться.

Да, нужно встать и пойти прогуляться хотя бы по коридору до кухни и обратно. Вдруг судьба меня ждёт прямо в этой общаге, а я в четырёх стенах прохлаждаюсь, бока отлёживаю.

Да, однозначно, нужно встать.

Но отчего-то никак не встаётся.

Лежу дальше.

От нечего делать в мозгах бродят разные ненужные мысли. Пытаюсь их оттолкнуть, но они не отталкиваются.

Какой-то бестолковый и бессмысленный замкнутый круг.

Помочь двум влюблённым, что ли? Так ведь и будут ходить вокруг да около, давая умные советы другим, но при этом совершенно к ним же не прислушиваясь.

Разблокирую телефон, открываю список и нахожу абонента “Бот заглюченный“.

Звоню.

Чеботарёв берёт трубку сразу же.

— Пиши её новый номер, — начинаю с места в карьер, даже не поздоровавшись — ибо не заслужил, — но предупреждаю сразу, если она из-за тебя уронит хоть одну слезинку, я сделаю так, что тебя потом даже с собаками не найдут. Понял?

— Спасибо, Маргош, — хрипит он.

— Да пошёл ты, — отвечаю и сбрасываю.

Пусть хоть этим дуракам повезёт в любви. Слишком уж многие вставляли им палки в колёса, пока они пытались идти навстречу друг другу. И я со своей категоричностью — не исключение.

Закрываю глаза, некоторое время молча варюсь в собственных мыслях, а когда открываю, не сразу понимаю, что происходит.

На стене, ближе к потолку, горит яркая неоновая надпись:

“Выходи. Я тебя нашёл“.