Глава 38

— Хрен тебе по всей роже, — вредничаю, пока мы идём к новенькой многоэтажке. — Я просто переночую, а утром ты вернёшь меня, где взял, и больше чтоб я тебя не видела.

И не слышала, и не чувствовала…

— Как скажешь, — он заталкивает меня в лифт и сразу же прижимает собой к стене, ныряет рукой под подол. — Любой каприз, сладкая…

Боже… какой же он ненасытный… и непослушный… и безбашенный…

— Камеры… — шиплю, пока он гладит меня внизу, скользит ребром ладони, раскрывая, сразу же толкаясь пальцами в мягкую, тёплую глубину и тут же начиная ими двигать.

Держит другой рукой подбородок. Не даёт отстраниться, отвести взгляд. Жадно ловит мои вздохи и пульсирующие в расширенных зрачках жаркие волны.

— Марк, камеры… — повторяю, пока ещё могу хоть что-то соображать.

— Пофиг. Потом сотру, — выдыхает он, скользя губами по виску, жадно прикусывая скулу и затыкая мне рот горячим поцелуем.

Захватывает мой язык, тело и весь оставшийся разум.

Бо-о-оже…

Мне тоже резко становится пофиг.

После всего, что я узнала о возможностях Громеля, не удивлюсь, если у него есть и такая “программка“.

Долбаный недоделанный хакер. Мой хакер.

Закрываю глаза, впиваясь пальцами в его плечи и полностью отдаваясь во власть творимым им непотребствам.

— Не доедем… — бормочет Громель в какой-то момент, бряцая пряжкой ремня. — Подними ножку и обними меня.

— Нет…

Если у Грома совсем крыша уехала от переизбытка дофамина вкупе с норадреналином, то кто-то из двоих должен соображать, что мы не успеем.

Во всяком случае, Гром не успеет. Потому что я уже… почти… вот-вот…

— Мармеладка… — хрипит он настойчиво.

— Хрен тебе… — сильнее насаживаюсь на его пальцы, не позволяя убрать руку.

Глухо рыкнув, Громель подчиняется.

Да… Мой хороший… такой горячий, вибрирующий от нетерпения и… послушный…

Сжимаюсь в тугую струну. Ноги подкашиваются, по телу вовсю гуляет уже знакомая, нарастающая, желанная дрожь.

— Смотри на меня, — хрипло командует Гром.

Послушно распахиваю глаза, но почти ничего не вижу. Перед зрачками темень. И вспышки. Словно будущая сверхновая сжимается перед взрывом.

Упираюсь затылком в стену, закатываю глаза и готовлюсь уплыть на волнах эйфории.

Лифт приносит нас на какой-то этаж.

К этому моменту я нахожусь в таком неадеквате, что уже попросту ничего не понимаю и не воспринимаю.

Отсутствие трусов на мне как-то плохо повлияло на Громеля. Или хорошо… Или это смотря как к этому относиться.

— Гром, люди… — выстанываю, непонятно как заметив, что двери лифта давно открыты и собираются закрываться.

— Да что ж такое… — хрипит он, вынимая из меня пальцы, смачно целуя в губы и одёргивая подол. — Камеры, люди… Сдохнуть можно от воздержания. Никакого уединения. Не то что на сеновале, да? Лошади, звёзды, комары…

Несёт какую-то ересь и между делом тянет меня, перехватив за талию.

Бреду в полусне на подгибающихся ногах. Внизу всё вибрирует и сжимается от незафиналенного кайфа.

Издевательство какое-то. Чуть-чуть не хватило. И почему лифты в новых домах такие быстрые?

Звякнув ключами, Гром быстренько впихивает меня в дверь, кидает связку на полку, подхватывает меня на руки и куда-то несёт.

Я не сопротивляюсь. Мне самой хочется как можно быстрее ощутить его в себе.

Под спиной мягко прогибается матрас.

Открываю глаза, смотрю на своего неутомимого любовника. Любимого мужчину.

И то, как виртуозно быстро он избавляется от одежды, представ передо мной в невероятно мощной и прекрасной наготе.

— Платьишко снять или сама? — Гром нетерпеливо склоняется надо мной, встав одним коленом на кровать.

Не дожидаясь ответа, задирает подол, ведя горячей ладонью по ноге вверх.

И смотрит, смотрит, смотрит…

— Я… в ванную, — выдавливаю. Нужно хоть немного освежиться.

От меня пахнет сексом. Я это знаю. И Гром тоже.

— Потом, — он задирает платье всё выше, окидывая меня голодным взглядом. Будто тысячу лет не видел.

Действительно, чего это я? Какая ванная, когда надо мной нависает такой мужчина…

Нет, неправильно.

ТА-А-АКОЙ МУЖЧИНА!

Это же совершенство. Античные статуи давно сдохли от зависти.

— Снимай. А то порву, — пока я плыву в мареве восхищения и вожделения, Громель нетерпеливо дёргает ткань.

— Нет! Только этого мне не хватало.

Быстро сев, тяну платье вверх.

— Достаточно, — врывается в уши, когда остаётся совсем немного.

Не успеваю задать вопрос, потому что запястья неожиданно спелёнываются моей собственной одеждой, лифчик тянется вверх, а я оказываюсь резко перевёрнутой на живот.

— Не двигайся! — командует Гром, вытягивая мои руки вперёд.

— Ты что творишь?! — вскрикиваю возмущённо, но тут же выгибаюсь и стону.

Он выцеловывает мои лопатки, оглаживает рёбра и талию, мягко мнёт ягодицы.

— Ничего страшного, — заверяет меня, мурлыча в шею, рассылая по телу острые, будоражащие мурашки. — Только то, что заслужила.

Сунув руку под живот, громидзе быстро тянет меня назад, ставит на колени и прижимает ладонью под шеей, заставляя прогнуться.

От неожиданности утыкаюсь носом в кровать, испуганно дёргая руками.

Боже, он всё-таки решил наказать?

— Не надо, — шепчу, тщетно пытаясь выпутать руки или хотя бы завалиться на бок.

— Не дёргайся, — предупреждающе рычит этот изврат, удерживая меня в жёстком захвате. — Обещаю, больно не будет.

Чем-то шуршит, потом щёлкает, почти сразу касаясь меня сзади скользкими прохладными пальцами.

О, нет… Нет-нет-нет!

— Гром, только посмей, — рычу, сжимаясь. — Я тебя уничтожу!

— А зря. Я тебе ещё пригожусь, — хмыкает он как-то особенно весело, оказываясь прямо сзади. Упирается в меня своей дубиной немного выше нужного. — Расслабься и дыши.

— Дышать будешь ты, если будет чем, — сдавленно бормочу и вскрикиваю от неожиданно начавшегося проникновения.

— Больно? — тяжело дышит Громель, мягко, враскачку подаваясь вперёд.

Не больно. Но опять эта странная наполненность на грани. Словно первый раз.

— Дыши, — напоминает он. — Будет легче, если расслабишься.

Да как тут расслабиться, если тело само сопротивляется?

Скребу ногтями простыню и дрожу от страха.

Знаю, что мы уже это делали, помню, как мне нравилось. Но это всё было потом.

А вначале…

— Марк, пожалуйста… — тихо всхлипываю, сдаваясь.

Невозможно сопротивляться этой машине. Это же танк. Давит своими гусеницами и прёт дальше.

— Так, ладно, — вздыхает он, утягивая меня в сторону. Кладёт набок, прижимает спиной к своей груди. — Сделаем проще.

Приподнимает мою ногу, закидывая на себя, снова касается кончиками пальцев скользких от смазки складочек. Растирает её быстрыми, чёткими движениями.

— Так лучше? — шепчет горячо в ухо.

— О-о-ох… — невольно вздрагиваю, когда его шёпот совпадает с движением пальцев и мягким, но настойчивым движением внутрь. — Гро-о-ом…

Однозначно, лучше. И эта наполненность… она теперь такая нужная… и правильная…

— Тих… тих-тих-тих… — Громель по-своему воспринимает мой вздох. — Сейчас всё пройдёт…

Снова толкается, ни на секунду не переставая поглаживать пульсирующую точку.

Это так остро… так жёстко и сладко одновременно, что меня хватает ненадолго. Стоит Грому полностью заполнить меня и пару раз толкнуться бёдрами, как я с громким стоном выгибаюсь, вздрагивая.

Перед глазами вспыхивают фейерверки, по венам несётся раскалённый ток. Меня колотит так, что, кажется, сейчас кровать развалится.

Это какой-то майнд блоу.

Хватаю ртом воздух, раз за разом сокращаясь и уносясь на волнах нереального кайфа.

Расслабляюсь, превращаясь в безвольную куклу, и позволяю добившейся своего медвежатине всё.

Мне уже всё равно. Пусть делает, что хочет. Моё тело — его.

А я… я просто лечу…

Громель не теряется.

Довольно рыча, возвращает моё послушное и расслабленное тело в коленно-локтевую позицию, тут же начиная быстро и жёстко вбиваться на всю глубину.

Безумие длится и длится, словно он изголодался по мне. Словно безумно скучал и только что дорвался.

И я… дорвалась…

— Мармеладка, ты как? — неожиданно притормозив, он склоняется и мягко, нежно гладит грудь, выцеловывает лопатки.

— Нормально, — шепчу невразумительно, освобождая руки.

— Плохое слово, — хмыкает он. — Даже оскорбительное. Придётся исправлять.

Он снова движется, но теперь медленнее, чётче, размашистее. И не перестаёт гладить меня, ласкать губами и руками.

Поднимает, перехватывая по талии, заставляя опереться на свою грудь.

Ведёт губами по шее, слегка прихватывая место, где бешено бьётся жилка.

Угол проникновения меняется, задевая какие-то новые точки и вызывая внутри новую горячую волну.

Цепляюсь за его руки, откидываю голову на плечо и дрожу в нетерпении, предчувствуя новый взрыв.

— Да… Вот так… молодец… — Громель движется всё быстрее, вонзаясь в меня с какой-то маниакальной одержимостью.

Всё исчезает.

Я слышу только его прерывистое дыхание. И свои громкие стоны.

Чувствую только его руки. И своё горящее тело.

Вижу только мерцающие всполохи.

И больше ничего.

Оргазм такой оглушительный, что я кричу, окончательно теряясь и растворяясь в пространстве.

Ничего нет.

И не будет.

И не надо.

Потому что всё, что надо, у меня уже есть.

Три удара сердца.

Мой майнд блоу. Моя победа. Моя любовь.