Глава 39

Тёплый душ немного приводит в чувство.

Марк прижимает меня к стене душевой кабины, чтобы не падала, и мягко водит мочалкой по телу.

Стою на подрагивающих ногах, прижавшись лбом к его плечу. По телу всё ещё гуляют тёплые сытые волны, колени дрожат, а в мозгу плавает целый коктейль из окситоцина, пролактина, дофаминов и эндорфинов.

Потрясающий коктейль. Самый вкусный. И самый нужный сейчас. И всегда.

Интересно, он догадывается, о чём я сейчас думаю, что чувствую?

Сто процентов.

Иначе бы не лыбился так счастливо и довольно.

Он вообще слишком быстро стал понимать меня без слов. И читать между строк.

Бесит меня. Но так приятно.

— Медведь вызывает мармеладку. Ты на связи? — тихо вибрирует мне в ухо, проходясь мочалкой по плечам и спускаясь к груди. — Если отпущу, не упадёшь?

— Не дождёшься, — отлипаю от него и запрокидываю голову, подставляя лицо под упругие струи воды. — Никогда не падала к мужским ногам. И твои не станут первыми.

— Иронизируешь? — хмыкает Гром. Присаживается, проходится мыльными ладонями внизу, смывая следы нашего безумства. — Это хорошо. Значит, ещё не всё потеряно.

Молча закрываю глаза. Нет сил с ним спорить. Пусть думает, что снова победил. Я-то знаю правду.

После душа Громель закутывает меня в большое пушистое полотенце, словно в кокон, и несёт на кухню.

— Сейчас немного подкрепимся, — подмигивает, доставая из холодильника контейнеры с готовой едой, — а потом продолжим.

Сижу на мягком удобном стуле, любуюсь им из-под ресниц. В коротком полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, он кажется невероятно красивым и сексуальным. Хотя почему кажется? Он такой и есть.

Несколько контейнеров отправляются в микроволновку, салаты раскладываются по тарелкам. А потом Гром кормит меня. Сам.

Я сломала медведя.

Прячу хитрую усмешку, послушно открывая рот и пережёвывая очередной кусочек курицы. Слизываю с губ капельку кисло-сладкого соуса, вижу, как темнеет его направленный на мои губы взгляд.

— Вкусно? — сверкает он своими глазюками.

— Ну… Для сельской местности сойдёт, — многозначительно хмыкаю.

Он думает, что кормит меня с рук? Но на самом деле с рук ест он. Мой домашний плюшевый мишка.

Думает, что всё ещё играет со мной? Ошибается. Игра окончена. Я победила. Осталось только зафиналить результат.

— Наелась? — спрашивает Громель, весело щурясь и выдёргивая меня из размышлений и построения коварных планов.

Да-а, я кое-что придумала. Но пока подожду. Накажу его смачно и сладко, когда он будет полностью расслаблен и не готов к нападению.

Сделаю всё чисто по-женски: хитро, ловко и без объявления войны.

Проверим, солдатик, твою военную подготовку.

— Пойдём в кроватку, — усмехнувшись уголком губ, Громель закидывает тарелки в посудомойку и подхватывает меня на руки.

Что-то чувствует? Вероятно. Да скорее всего, так и есть.

Но пока не знает что. А я не скажу.

Оставшаяся ночь наполнена то нежными шепотками, то отрывистыми приказами, то вырывающимися из груди мурлыкающими и вибрирующими звуками, и кажется одним сплошным взрывом фейерверков. Или сверхновых. Или то и другое вместе.

В какой-то момент я просто перестала считать, сколько раз кончила. С моим неутомимым и изобретательным медведем это оказалось делом бесполезным и безнадёжным.

А в том, что и где он со мной творил, нельзя признаваться никому — только описывать в мемуарах старой маразматичной куртизанки. Чтобы перечитывать их лет в сто, когда на сексуальные подвиги не будет ни сил, ни возможности.

Вырубаюсь под утро, вымотанная и выжатая как лимон, но настолько довольная, что кажется, даже во сне продолжаю глупо и сыто улыбаться.

А проснувшись от бьющего прямо в глаза сентябрьского солнца, понимаю, что третий курс только начался, а я уже прогуливаю пары.

— Громель, гад ты такой! — пихаю в грудь спящего медведя.

Развалился на всю кровать, притянул меня под бок, как диванную подушку, и храпит в своё удовольствие.

Вот интересно — сам спит, а боец его службу несёт. Двадцать четыре на семь на посту. Без перерыва на отдых и время для принятия пищи.

И вообще, что это за мода — спать без трусов? У меня причина уважительная. А он чего? Из солидарности? Или считает нудизм нормой?

— Что ты всё бузишь, сладкая? — хрипло тянет громыхайло, не открывая глаз и подминая меня под себя. — Сейчас всё будет.

— Шашлык из тебя будет! — взвизгиваю, обхватывая его ногами и руками. — Я же просила поставить будильник. Я на пары проспала!

— Разберёмся, — довольно рыкнув, он подаётся вперёд, я с тихим вздохом выгибаюсь, и мир на ближайшие полчаса пропадает.

Или мы пропадаем из него. Всё зависит от того, с какой стороны на это смотреть.

— Давай разбирайся с камерами и решай проблему с моим возвращением в общагу, — заявляю за завтраком, который у нормальных людей служит почти ужином. — Я в одних домашних тапочках не пойду. Мне ещё среди этих людей жить и учиться! А платье с лифчиком после вчерашнего можно смело отправлять в помойку. Ты вредитель, Громель, ты в курсе? Поэтому отдуваться будешь по полной.

Грозно прищуриваюсь скорее для антуража. Более чем уверена, что Марк Громель — не жмот.

— Желание женщины — закон, — не подводит громидзе, оглядывая меня каким-то даже самодовольным прищуренным взглядом, а потом уходит в комнату и возвращается с телефоном и картой.

— Интернет-магазинами пользоваться умеешь? Закажи доставку. А я пока пойду шаманить с камерами.

Он называет адрес, громко чмокает меня в нос и уходит, насвистывая какую-то заводную мелодию.

Думает, я постесняюсь?

Ха! А нечего было воровать меня в чём была.

Но, между тем, заказываю не слишком дорогую и достаточно простую одежду. Борзеть-то всё-таки не собираюсь.

Через час привозят нижнее бельё, футболку, джинсы и кеды. Более чем достаточно для того, чтобы не выглядеть легкодоступной мадамой, вернувшейся с ночного променада.

— Ты что-нибудь решила насчёт отца?

Марк спрашивает неожиданно, когда я кручусь у зеркала, примеряя обновки.

Замираю, нахмурившись.

— Решила. Сначала ты покажешь мне всё, что нашёл про него. Я перепроверю, — выставляю на него указательный палец. — Ты же не думаешь, что я поверю тебе вот так, с кондочка. Ты солдафон, Громель, не забывай. И для тебя солдафонская жизнь моего предполагаемого отца может считаться нормой. Но мы с мамой не такие. И то, что нравится Юпитеру, может не понравиться быку. Возможно когда-то он был таким, как помнит его мама. Но жизнь длинная…

Развожу руками.

— Я понял, — моя послушная одомашненная медвежатина согласно кивает. — Я предоставлю тебе все данные. А после будем решать.

Как всё-таки хорошо на него действует расставание. Или воздержание. Или два в одном.

Даже не обращаю внимания на это его “после будем решать“. Потому что решать здесь буду точно только я. А потом, возможно, мама.

— Скинь мне всё одним файлом, — инструктирую громыхайлушку, когда мы уже подъезжаем к общаге.

— Зачем? — только что весело чему-то улыбающийся, Громель внезапно хмурится.

— В смысле, зачем? — смотрю недоумённо. — А как я буду проверять Алексея Станиславовича? Могу, конечно, так пошерстить по сети, но ты же сам говорил, что информация закрыта.

— Изучишь на моём ноуте.

Он паркуется возле общаги, облокачивается левой рукой на руль и поворачивается ко мне.

— Если что будет непонятно, я буду объяснять, — договаривает.

— Пардончик, я что-то сейчас не поняла. Ты предлагаешь мне после занятий тащиться к тебе, изучать закрытые файлы, а потом галопом мчаться в общагу? Так не пойдёт. У меня завтра шесть пар. И так почти каждый день. Представляешь, во сколько они заканчиваются, и сколько я успею прочитать? А ещё это всё надо обдумать. И я ещё молчу, что по вечерам мне тоже надо заниматься.

— Зачем тебе возвращаться в общагу? Ты сейчас пойдёшь, соберёшь свои вещи и переедешь ко мне.

У меня глаза на лоб лезут от такой наглости.

— А ты ничего не забыл? — поджимаю губы и грозно прищуриваюсь.

— Что именно?

— Ну например, спросить у меня, хочу ли я жить с тобой.

— А ты хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что во-первых, ты скоро вернёшься в Питер, и я не собираюсь таскаться с вещами туда-обратно. А во-вторых, потому что ты опять всё решил за меня.

— Упрямая коза, — цедит он.

Я точно знаю, что он делает — провоцирует меня на драку. Чтобы я вспыхнула, налетела на него, а через пять минут оказалась с раздвинутыми ногами где-нибудь в тихом уютном дворе.

— Уж какая есть, — подмигиваю и быстренько ретируюсь. — Жду файлы, Громель.

— А я жду тебя, — он кидает взгляд на часы. — Полчаса тебе хватит?

Да он совсем обнаглел?!

Хлопаю дверью.

Полчаса, говоришь?

Ну-ну. Посмотрим, кто кого переждёт.