Глава 5

— А то что? — хохочет он. — Опять убьёшь? Скучно уже.

Скучно ему?! Ну давай повеселимся!

Отцепляю руки и луплю его почём зря.

— Ты гад! Баран! Медведь неотёсанный! Тормози, или тебе пипец придёт!

В шлеме душно, в голове мутится. Хочу стянуть его, но одной рукой не получается. Байк изредка подпрыгивает на кочках, и из меня раз за разом вырываются испуганные визги.

— Да сиди ж ты спокойно. Врежемся куда-нибудь, — Громель на мои жалкие потуги никак не реагирует, только отклоняет голову в сторону, когда я закрываю ему обзор.

Замираю с широко раскрытыми глазами. Так и представляю, как мы летим в какую-нибудь канаву.

Баранище! Погибнуть из-за него в цвете лет я не планировала.

— Тормози! А-а-а! — визжу, чувствуя, как байк наклоняется вбок, и крепко обхватываю Марка за шею.

Боже… боже-боже-боже… Жить-то как хочется.

Начинаю задыхаться, но, к счастью, байк замедляет ход и останавливается.

— Испугалась? — Громель глушит двигатель, приближает лицо, смотрит на меня через стекло шлема.

Испугалась?!

Привычно замахиваюсь, чтобы отвесить ему звонкую оплеуху, но он перехватывает мою руку.

Ха! Меня это когда-нибудь останавливало?

Замахиваюсь второй рукой.

— Пусти! — шиплю истерично. — Ты совсем идиот?! Баранина! Я тебя убью!

Вырываю руки из его захвата и сдираю с головы ненавистный шлем.

— Угомони свою женщину, Гром, — слышу хриплый рык Захара и на мгновение теряю дар речи.

Какая я ему женщина?! Тем более нифига я не этого медведя!

На секунду оглядываюсь и обозреваю, как Милка с Захаром самозабвенно целуются.

— Потише, мармеладка, — усмехается в ухо Гром. — Видишь, мы людям мешаем. А могли бы последовать их примеру.

Его лапы обвиваются вокруг моей талии.

— Не трогай меня! Скотина! Гад! Я тебе руки переломаю! — отпихиваю его от себя и каким-то удивительным образом умудряюсь соскользнуть с сиденья.

Впрочем, это ненадолго.

Громель спрыгивает следом и опять хватает меня в охапку.

Да что он за человек такой?!

Хватаю кожу на его плече и с силой проворачиваю. Может, так быстрее дойдёт?

— Да ты зажигалка? Любишь пожёстче? — фыркает он.

— Люблю убивать придурков! — снова луплю его по плечам.

Но он только ржёт, как придурок, и всё сильнее притягивает к себе.

— Угомонись, мармеладка. Ладошки отобьёшь.

Пихаю его в грудь, отскакивая на шаг, и в бешенстве шиплю:

— Я тебе сейчас башку отобью, придурок!

Ненавижу, идиот!

Подхватываю с земли шлем и швыряю в него, надеясь попасть в голову. Но он ловко перехватывает его и вешает на руль.

— Да ты можешь объяснить, чего бесишься? Что я тебе сделал? — задаёт он самый тупой из всех тупых вопросов.

— Нахрен не пошёл, вот что! — выплёвываю, резко разворачиваюсь и ухожу.

Да нахрен его! Не буду с ним воевать! И жизнь ему портить не буду!

Это же бешеный паровоз. Полная топка тестостерона и ни грамма мозгов.

— Марго, стой! Ты чего? — догоняет меня Милка.

Тяжело дыша, долго молча смотрю на подругу.

Что ей ответить? Я и сама не знаю, чего я. Почему меня так клинит каждый раз, как один неотёсанный медведь появляется рядом. Словно тормоза срывает. Или он меня провоцирует. Или я позволяю себя провоцировать.

— Этот полудурок, — тычу в Марка, — шлем на меня напялил, а у меня клаустрофобия.

Гневно свожу брови, разворачиваюсь к Громелю.

Ну что, дорогуша, против такого факта ты что скажешь, а? Боязнь замкнутых пространств — это тебе не шутки ниже пояса.

— Я не знал. Извини, — этот дурак ведётся. В тёмных глазах впервые мелькает растерянность.

Ха! Вот так тебе! Выкуси!

— Не казни меня, королева сладостей, — он разводит руками, а я мысленно ликую.

Первая победа. Правда, немножко нечестная. Ну да и ладно! А он честно играет?

То-то же.

Откидываю волосы назад и давлю довольную усмешку.

— Разреши загладить свою вину, — между тем продолжает Марк, расплываясь в хитрой улыбке. — Кафе-мороженое, какао-бар, киоск с пончиками, ларёк с сахарной ватой… Выбирай место для моего наказания.

Да чтоб ты провалился! Чтоб тебя черти на сковородке пожарили.

Гад! Тролль! Медведь неотёсанный!

— Да пошёл ты… — выплёвываю, с силой сжимая кулаки.

— Только если с тобой, — хмыкает он.

Гневно пыхчу.

Сто восемьдесят семь — один. В его пользу.

Ладно… Я тебе это ещё припомню.

— Ну ты, Гром, и солдафон. Тебе нужно было в армии оставаться, ротой командовать, а не за девушками ухаживать, — вдруг холодно бросает Захар, до этого момента молча наблюдавший за нами.

— На себя посмотри, мистер совершенство, — вздёргивает бровь Громель, тут же переключаясь на друга. — Сам ведёшь себя как говно, и ещё мне что-то высказываешь. Двойные стандарты у тебя, брат.

— За базаром следи… брат, — цедит Чеботарёв, в мгновение ока оказываясь рядом. Играет желваками, сверлит его тяжёлым взглядом.

А у этого придурка рожа от счастья сейчас треснет. Недодрались? Ну так флаг вам в руки. Я больше разнимать не буду.

Милка хватает меня за руку и тянет обратно. Что, тоже хочет посмотреть на подпольные бои двух полудурков?

— Это с чего это я говно? Поясни, — Захар сжимает кулаки.

— А с чего нет? Драться ко мне с какого-то хера полез. Давно морда бита не была?

— Ты, блядь, лапал мою девушку, — хрипит Захар.

— Не лапал я ни хера! Я с твоей малинкой даже не знаком, — Гром подаётся вперёд. — Видел фотку раз, и всё. И я девушек у друзей не отбиваю. Тем более, у меня своя есть.

У меня сердце ухает в пятки. Какая такая девушка? Надеюсь, не я? Я на такое не подписывалась.

— Хватит! — Милка бросается вперёд и виснет на шее Захара. — Я просто споткнулась. Шнурок развязался. Марк поймал меня. Всё. Я даже не знала, кто это. Ты мне веришь?

О-о, ещё и оправдывается. Всё с ней ясно. Учить такую — только портить.

Стою в стороне, наблюдаю, как Бот что-то тихо ей шепчет, а она так же тихо отвечает и целует.

Внезапно даже как-то завидно становится. Вот это любовь. У неё, во всяком случае.

Но мне такая не нужна! Я лучше поиграю кое у кого на нервах. Слабое местечко он мне уже показал. Сам подставился, сам виноват будет.

— Кажется, мы тут лишние, — хмыкает Марк, отрывая меня от любования этими голубками и поигрывая бровями.

Да как же он меня бесит!

Развалился на своём байке, как царь. Король железяк.

— Поехали, мармеладка?

— Я тебе не мармеладка, понял?! — тут же вскипаю, но подхожу ближе. А просто отсюда бить удобнее.

Громель протягивает мне шлем, приглашающе кивает себе за спину.

— Убери эту дрянь, — отпихиваю его руку. Во-первых, неудобно в шлеме, воздуха не хватает. А во-вторых, придётся теперь придерживаться своей версии с клаустрофобией. — Я это надевать не буду. Милк, ты остаёшься?

Поворачиваюсь к подруге, но никакого ответа не добиваюсь.

С ума сойти, клиника. Только бы глупостей не наделала.

— Милк?! — снова зову. — Разговор наш помнишь?!

— Да, всё в порядке. Не переживай.

И даже не обернулась.

Точно наделает! Может, не оставлять её? Хотя, с другой стороны, с кем же ещё первый раз может быть лучше, чем с любимым человеком? Пусть даже и с таким ветреным долдоном. Надеюсь, у Захара хватит ума предохраняться. Всё-таки Милка ещё студентка. Да и мать её с ума сойдёт, если кроме всего того, что у них намечается, после грянут какие-нибудь последствия.

— Видишь, у твоей подруги всё в порядке, — раздаётся за спиной насмешливо. — Поехали. Проведёшь мне экскурсию по городу. Покажешь, где у вас здесь мармелад продают.

— Могу показать, где у нас тут валят из города к своим девушкам, — злобно шиплю и… сажусь сзади.

А что делать? Из леса выбираться надо. Не пешком же мне из старого карьера несколько километров по тёмному лесу до Пятака идти. Жить захочешь, не так раскорячишься.

Байк срывается с места.

— Лучше покажи, где у вас тут рассвет встречают с красивыми девушками, — ржёт Марк, газуя.

— Может, тебе ещё и подогнать эту красивую девушку? — парирую, вонзая ногти в его кожу сквозь футболку.

Да-да, а ручки-то заняты. Ответить тебе нечем. Вот и терпи… гад.

— Мне достаточно одной, — хмыкает он, немного сбавляя скорость и быстро перекладывая мою руку с бока на свой живот. — Вот так держись, а то свалишься.

Мамочки родные, вот это пресс. Шварценеггер российского разлива.

— Спасибо, нас и здесь неплохо кормят, — отдёргиваю руку, кладу её обратно на бок, но ногти больше не вонзаю.

Ибо чревато.

Тёплый августовский ветер бьёт в лицо, оглаживая открытые плечи и развевая волосы. А заодно остужая бордовые щёки.

Стараюсь не прижиматься к мускулистому, вкусно пахнущему телу, но Громель будто нарочно выбирает такие места, где больше кочек, поэтому меня периодически подкидывает.

— Мармеладка, обними меня нормально, — Гром кидает на меня ироничный взгляд. — Упадёшь, поцарапаешься. Придётся мне твои коленки лечить.

— О своих коленках думай, — фыркаю и… — А-а-а!

Взвизгиваю, едва не свалившись.

Да блин! Ну ты и гад!

— Держись крепче, — ржёт этот идиот. — Сейчас поедем быстрее.

Ещё быстрее? Да куда уж?

— Только попробуй!

Придвигаюсь ближе и обнимаю Марка за талию.

И на что я только подписалась?

Хотя нет. Я уже знаю.

Это будет полная задница.