Глава 6

До Пятака доезжаем достаточно быстро. Вжик — и мы там.

Никогда не ездила до этого на байках. Не было ни желания, ни настроения глотать дорожную пыль, как я раньше считала.

Много потеряла. Много.

Нереальное ощущение полёта и свободы.

Нет, не так.

СВО-БО-ДЫ!

Но никогда никому в этом не признаюсь. Особенно одному дикому зверюге, к которому в какой-то момент совершенно неосознанно прижалась.

А что такого? Просто так удобнее. И меньше трясёт.

Впереди маячит стоянка байкеров, звуки очередной зажигательной мелодии бьют по ушам, но мы неожиданно сворачиваем.

— Эй, ты куда меня везёшь? — отрываюсь от широкого плеча. — Дискач по прямой.

— Туда, — Гром кивает на расстилающуюся перед нами дорогу.

— Туда — это куда? — уточняю с беспокойством.

— Ну ты же сама сказала, что покажешь, где у вас тут из города валят. Вот, решил уточнить, верно ли помню дорогу, — хмыкает, поддавая газу.

Ой, баран!

— Верни меня, где взял! — верещу во всю глотку.

Громель громко хохочет, а я с ужасом наблюдаю, как последние многоэтажки остаются позади, и мы вылетаем на трассу.

Кататься мне понравилось — это бесспорно. Но я даже не представляю, куда меня этот дуболом может завезти. Какие бредовые идеи копятся в его брюнетистой голове?

— Разворачивай, пока я тебя с байка не скинула! Идиотина! — привычно луплю его по плечам.

— Марк, — внезапно говорит он, сбрасывая скорость и паркуясь на обочине.

— Что? — спрашиваю с недоумением и быстро соскакиваю с байка, потирая отбитые ладони.

Осматриваюсь. В принципе, недалеко уехали. Час-полтора пёхом, и я дома.

— Меня зовут Марк.

Брови сами собой ползут вверх.

Ох ты ж, грозный какой. Прям боюсь-боюсь!

— Я в курсе. И что?

— И то, — сидит, широко расставив ноги, руки на груди сложил. Только что бицепсами не поигрывает.

Красавчик. И знает об этом. Я даже больше скажу — пользуется.

Но со мной не прокатит. Знаю я эти бицепсы — снаружи залипательно, а как в них попадёшь — зажимательно. Фиг выберешься, пока сам не отпустит.

Кусок железяки!

“Меня зовут Марк…“ Ага, с-чаз! Перетопчется.

Уважительное обращение сначала заслужить надо. А он к этому даже полшага не сделал. Один вред только.

— Можно просто дуболом, — передразниваю, игнорируя пристальный взгляд и с невинным видом ковыряя носком кеда песочек на обочине. — Или железная лапа. Или…

— Марк Громель, — с нажимом произносит он. — Не дуболом. Не медведь. Не железная лапа. И уж точно не идиотина. Марк.

— Марго Княжина, — пародирую. — Не Маргарита. Не зажигалка. И уж точно не мармеладка. Марго.

Приседаю в клоунском реверансе.

— Не Маргарита? Не нравится имя? — спрашивает насмешливо.

— Не нравятся тупые подколы, — цежу зло.

— Хорошо, — неожиданно спокойно кивает он и заводит двигатель. — Садись.

— Домой меня повезёшь? — прищуриваюсь с подозрением.

— Что, носки не довязала?

— Чего?.. Какие носки?

— Шерстяные, какие ж ещё? — ржёт. — Или чем у вас тут бабушки по вечерам занимаются?

Да сам ты бабушка!

Вспыхиваю, как спичка. Хочу ему врезать, но он ловко уворачивается и перехватывает мои руки.

— Или ещё покатаемся? — предлагает, вопросительно изогнув брови.

В голову приходит забавная мыслишка. Я же тут кое-кому райскую жизнь обещала? Ну я тебе сейчас её устрою!

— Покатаемся, — предвкушающе улыбаюсь, сажусь и мысленно потираю руки, добавляя тише: — …Гро-ом!

— Ну тогда держись крепче… мармеладка, — рычит он и под мой возмущённый возглас срывается с места.

Ветер бьёт в лицо, руки крепко сжимаются на талии парня, а я в ускоренном темпе прорабатываю план.

Мы по-прежнему отдаляемся от города.

Ха-ха!

Это же именно то, что доктор прописал. Даже не пришлось придумывать причину ехать именно туда.

Но сначала нужно немного усыпить его бдительность.

Поиграю-ка я в примерную девочку.

— Далеко ли собрался, добрый молодец? — ласково спрашиваю в какой-то момент, немного потянувшись вперёд и приникнув губами к уху Громеля.

Он на секунду замирает, а потом с хитрой улыбкой оборачивается.

— А что, — перекрикивает ветер, — хочешь баньку истопить и спать уложить?

Хочу нафиг послать, но ведь обещала нервишки потрепать. Ух, держись, любитель коняшек, я тебе такие гонки по вертикали устрою — закачаешься.

— Не-а, — немного отстраняюсь и мотаю головой, — спать ты будешь дома со своими девицами-красавицами.

— А нас и здесь неплохо кормят, — возвращает он мою же фразу.

— Боюсь, отощаешь на наших харчах, — едва могу скрыть так и рвущееся наружу ехидство.

— Ничего, мне хватит.

Иронично улыбнувшись, он бросает на меня через плечо та-а-акой многозначительный взгляд, что хочется на ходу спрыгнуть с байка и кузнечиком ускакать куда-нибудь в поля.

А может ну его нафиг, играть с ним?

А, нет, уже поздно. Почти приехали.

— А у нас вон там конеферма, — указываю в темноту ночи, демонстрируя на лице самую доброжелательную улыбку. Только бы рожа не треснула. — Игогошки всякие… Почти как твой мустанг, только на четырёх копытах. Спорим, что ты и пяти минут на лошади не усидишь?

— А ты типа усидишь?

— А я типа не претендую. Это же ты у нас тут гонщик, а я так, мимо проходила, — пожимаю плечами и невинно хлопаю ресницами.

Впереди высвечивается указатель.

— Во-он дорога, видишь? — продолжаю провоцировать и соблазнять. — У меня там знакомый пастух, дядька Семён. Сосед мой. Каждую ночь здесь сторожит бессменно. Уже, наверное, лет двадцать.

— Трудоголик? — будущая жертва моих хитросплетений оборачивается через плечо, смотрит с прищуром.

— Алкоголик, — усмехаюсь и подбавляю в голос патоки. — Днём его тёть Рая дома пасёт, чтобы не пил. А ночью он здесь типа коняшек пасёт, а сам за шиворот льёт. Так что могу договориться. По-соседски.

Подъезжаем к повороту.

Марк притормаживает, бросает заинтересованный взгляд в сторону примыкающей дороги. Едва не подпрыгиваю от нетерпения, но он неожиданно как-то странно хмыкает, медленно разворачивается и… едет обратно.

— Эй, ты куда? Мы же не доехали! — удивлённо восклицаю.

— В другой раз, — усмехается.

Да как так-то? Я же уже настроилась. Так и представила себе, как эта мускулистая шкафообразная медвежатина будет неуклюже карабкаться на лошадь, а я буду исподтишка снимать его на видео. А потом…

Да, ржака была бы знатная! Я бы пересматривала… иногда. Чисто поржать.

Не-не-не, так не пойдёт. Я ещё тебе не отомстила. Нечего мне тут игру ломать.

Сжимаю губы, стараясь не выдать досаду. Но тут же натягиваю на лицо невинную улыбку.

— Струсил? — ободряюще похлопываю его по плечу. — Ну ничего, бывает. Не всем дано настоящих коней объезжать. Некоторым приходится пользоваться вот таким суррогатом.

Ну а что? Его обзывать нельзя (во всяком случае, вслух), а про его синебокого мустанга мы не договаривались.

А то ишь, мустанг!

Пф! Железяка!

Прости меня, коняшка, что обзываюсь. Ты же ни в чём не виноват. Вон как быстро летишь. Как ветер. Только хозяин у тебя подкачал.

— Суррогатом, говоришь, — задумчиво усмехается Громель и… как поддаст газу!

Байк дёргается и, кажется, выпускает подкрылки.

— А-а-а! — визжу на всю округу, вцепившись в одного полудурочного байкера не только руками, но и частично ногами. — Гром! Ты дебил! Ты нас угробишь! Тормози! А-а-а!

— Как зовут байк? — спрашивает, полуобернувшись ко мне.

— А-а-а!

— Как его зовут? — он начинает выписывать на пустынной дороге какие-то вензеля.

Разобьёмся! Умрём во цвете лет!

Вжимаюсь в широкую спину всем телом и ору.

Жить хочется так, что никаких мыслей уже не остаётся. Только желание почувствовать под ногами твёрдую землю, упасть на мягкую травку, зарыться голыми пятками в горячий песок.

— Ай-ай-ай, мармеладка. Неужели не запомнила? — врывается в уши сквозь свист ветра и чей-то совершенно ненормальный визг. — Как зовут байк?

— Му… му… — выдавливаю трясущимися губами.

— Не-а, — мужская спина вибрирует от смеха. — Муму — это из другой истории. Вторая попытка.

Байк, кажется, идёт на юз, а я поспешно прощаюсь с жизнью.

Ариведерчи, моя хорошая. Нам с тобой было быстро, весело и вкусно. Но офигеть как мало.

— Я жду.

— Мус… Я… — я убью его сейчас.

— Ответ неверный. На Мусю он обидится больше, чем на Муму. Третья попытка, мармеладка. Ну же. У тебя почти получилось.

По спине стекает холодный пот, сердце бьётся где-то в горле.

— Мустанг! Долбаный ты придурок! — визжу, сдаваясь.

— Отлично. Имя байка выучила, осталось выучить моё, — бессмертный годзилла наконец скидывает скорость и выравнивает байк. — Но этим мы займёмся чуть позже.

У меня от пережитого ужаса в голове мутится, и воздух врывается в лёгкие со свистом, поэтому некоторое время не могу ответить что-нибудь в духе портового грузчика. Но мысленно призываю на голову этого отмороженного смертника все кары мира.

Ну всё, кочерыжка. Теперь держись. После такого тебе точно не жить. Изничтожу! В капусту порублю!

— Понравилось кататься на железной коняшке? А, мармеладка? — Гром уверенно ведёт мотоцикл в сторону города.

— Очень, — выдыхаю сквозь зубы, медленно разжимая сведённые судорогой пальцы. — В следующий раз давай сразу в пропасть. Чего мелочиться?