Глава 7

Просыпаюсь от негромкого хлопка двери.

Мама ушла на работу.

Значит, ещё очень рано, и можно спать дальше.

Потянувшись, переворачиваюсь на другой бок. Мышцы‑то как болят.

Ну Гром! Громила! Вечером встретимся, тебе не жить. Придушу! И даже не посмотрю на то, что с тобой весело.

Да, давненько я так не веселилась. Адреналин зашкаливает.

В голову ввинчиваются воспоминания, как этот гориллоподобный монстр подвозит меня к дому, ждёт, когда я слезу, а потом, ухмыляясь, требует за свои услуги… поцелуй.

— Какие ещё услуги? Что до дома довёз? — недоумённо хмурюсь. — Так я не просила меня воровать.

— Нет, — качает головой. — За то, что терпел твои обзывательства. Теперь буду требовать компенсацию. Иди сюда.

Чего?! Компенсацию он с меня требовать вздумал. Охамел вкрай!

Молча показываю ему на пальцах небезызвестную фигуру.

Чёрные брови красиво взлетают вверх.

Едва сдерживаю смех — так комично он выглядит в этот момент.

Так-то.

Думал, всё тебе хиханьки да хаханьки? А вот уж нет! Получите мою фигушку. Могу и другой рукой показать. А при желании и двойную. На каждой руке. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Медведище!

— Это ты мне? — басит он, неожиданно резко соскакивая с байка. — Ну, сама виновата. Теперь так просто не отделаешься.

Не жду дальнейшего развития событий.

Тихо пискнув, быстро захлопываю варежку и усвистываю до подъезда, на ходу скидывая рюкзак и пытаясь выдрать из кармашка связку ключей.

Пальцы не слушаются, ключи застревают, зацепившись за подкладку, и я дёргаю их изо всех сил, едва не вырывая внутренности несчастного рюкзака.

Торможу перед дверью, дрожащими руками пытаюсь попасть ключом в магнит.

Кто придумал эти гадские домофоны?!

Наконец замок приветливо пилимкает.

Дёргаю ручку, но не успеваю. Сильная рука резко разворачивает меня за плечо.

От неожиданности едва не роняю ключи, расширенными глазами обозревая перед собой закрывающую весь обзор вибрирующую от смеха мужскую грудь.

Поднимаю взгляд на нависшего надо мной Марка. В уголках губ усмешка, в глубине зрачков азарт.

— Ну и куда это мы сбегаем, м? — фырчит он насмешливо.

Сердце делает кульбит, но я тут же выпрямляюсь, гордо вскидывая подбородок.

— Тебя забыла спросить, — гаденько ухмыляюсь.

— Теперь спросишь. Ещё и за фигу ответишь. Я такое не прощаю, — он ставит руки по бокам от меня и склоняется ниже. — Итак, как будешь оплачивать долг? Три поцелуя в щёку? Или один, но в губы? По-настоящему.

Удивительное рядом! Он почти спрашивает. Дайте маркер, я запечатлю этот момент на стене подъезда. Для потомков.

— Никак! Кому должна, я всем прощаю, — отпихиваю его от себя. Ну как отпихиваю — пыхчу, пытаясь сдвинуть этот Эверест.

— Упрямая, — он перехватывает моё лицо за подбородок, чуть сжимает пальцы, приподнимая, заставляя смотреть прямо на него. — Мне это даже нравится.

— Твоё “нравится“ мне до далёкой звезды, — дёргаю головой. — Отпусти, я сказала!

— Или что? — он слегка приподнимает бровь, явно наслаждаясь ситуацией.

Доминант хренов!

— Или я тебе сейчас так врежу, что забудешь собственное имя!

Ой.

Прикусываю язык, но поздно.

— Об этом мы тоже поговорим. Позже. А пока повышаем ставки, да, мармеладка? Два поцелуя в щёку и один по-настоящему, — медвежья лапища соскальзывает с двери и сжимается… ну спасибо, хоть на талии. Вторая так и держит мой подбородок.

Какие ставки?!

Он вообще понимает слово “нет“?!

— Гром, угомонись. Это уже не смешно, — суетливо копошусь в его захвате. — Проваливай.

И где эти любопытные соседи, которые вечно появляются, когда не надо? А когда надо, хрен дождёшься!

— А я и не смеялся, — он сжимает крепче. — Обещаю, тебе понравится возвращать долги.

На мгновение замираю. В груди что‑то ёкает, но я тут же отталкиваю эту мысль.

Ни за что!

— Не понравится! — пытаюсь отвернуться, но он мягко, но настойчиво разворачивает моё лицо обратно.

— Да? А раньше нравилось.

— Да нифига подобного, — прищуриваюсь.

Нравилось мне… Да не было такого!

— Это вызов?

— Констатация факта! Самый ужасный возврат долга в моей жизни!

— Звучит как оскорбление, — выдыхает Громель прямо в ухо. — Я просто обязан доказать обратное.

— Как-нибудь обойдусь, — отклоняюсь, но упираюсь макушкой в дверь. Мурашки от его дыхания просто конские.

— Один, — шепчет он, прихватывая губами мочку.

Внутри всё сжимается.

— Отпусти! — шиплю почему-то дрожащим голосом.

— Два, — его губы скользят по моей щеке, потом касаются уголка рта, оттягивают нижнюю губу, щекочут кожу тёплым дыханием.

Замираю.

Мамочки… Я что, хочу с ним целоваться? Да быть того не может!

— Отва…

— Три.

Он целует.

Мягко. Нежно. Лаская мои губы своими.

Мир внутри замирает. Перед глазами круговерть, в теле предательская слабость.

Открываю рот, позволяя углубить поцелуй. Громель довольно хмыкает и… на полную использует моё временное помутнение рассудка.

Его рука скользит по спине, прижимает ближе. Вторая одобрительно поглаживает шею и скулу. Кожа горит в том месте, где он касается. В голове сладкий, тягучий, обволакивающий туман.

Хочется запустить пальцы в короткие жёсткие волосы, погладить затылок, немного царапнуть шею.

Так же, как в прошлом году в Питере…

Блин… Вот я дура.

Отшатываюсь, резко заводя за спину предавшие меня руки.

Что я творю?!

Это же Гром!

Баранище!

Нет! Предводитель баранов. Король козлорогих.

— Ты… ты… — задыхаюсь, не находя слов. Щёки горят, сердце колотится как ненормальное. — Тебе кто разрешил?!

Цепляюсь за его футболку и пихаю назад.

Целоваться он тут вздумал. Долги какие-то нафантазировал. Оборзел!

— Долги нужно возвращать. Три поцелуя. Всё по-честному, — ухмыляется он, делая шаг назад.

— Да с чего бы это я тебе должна? — сверлю его гневным взглядом.

— Ты назвала меня железной лапой. Это раз. Потом идиотом. Это два. Ну и фига, которую ты мне показала. Это три. Всё верно?

— Нет! — выставляю вперёд кулаки.

— Ах нет? Я где-то обсчитался? Тогда давай продолжим, — тянет ко мне свои загребущие лапы.

— Я тебе продолжу! — взвизгиваю, разворачиваясь в прыжке и тыкая ключом куда-то в район домофона.

— Ладно-ладно. Оставим сладенькое на завтра. Пока, мармеладка.

Шёпот раздаётся прямо в ухо, рассылая по всему телу бешеные мурашки.

Наконец попадаю ключом куда надо и дёргаю дверь, даже не дождавшись сигнала.

— В задницу иди, громила! — выкрикиваю, влетая в подъезд.

Несусь по ступенькам со скоростью реактивного самолёта. Даже про лифт забыла.

На седьмой этаж залетаю красная и задыхающаяся.

В кармане пилимкает телефон.

Кто там? Милка?

Читаю сообщение и хочу рычать.

“До завтра, мармеладка. И с тебя снова должок“.

— Да пошёл ты со своими долгами… — сжимаю кулаки, ищу в голове самое обидное слово. — Риелтор хренов.

…Хохочу, выныривая из воспоминаний.

Щёки предательски теплеют.

Да ну нафиг. Не понравилось мне.

Ну вот нисколечко!

Снова сладко потянувшись, встаю и иду заниматься домашними делами.

Летняя пора, многие в отпуске, мама в больнице дежурит сутки через сутки.

Вспоминаю, как в детстве я тоже мечтала стать медсестрой, а потом придумала кое-что получше — решила стать самым настоящим врачом.

Нужный вуз обнаружился в соседней области. Подошёл нам с мамой и по оплате, и по наличию общежития.

Эх, осталось от каникул всего ничего. Ждите меня, любимый вуз и дорогие одногруппники. Скоро ваша мармеладка к вам вернётся.

— Мармеладка, блин! — фырчу, закидывая бельё в стирку. — Вот прилепил же прозвище. И сам прилип!

Р-р-р!

Отгоняю назойливые мысли, отправляюсь на кухню готовить нехитрый обед.

Через пару часов наконец отзванивается Милка.

Пропащая душа. Я ей весь телефон оборвала, а она, оказывается, под домашним арестом.

Да, натворила подруга дел. Как теперь расхлёбывать будет?

И ведь я даже не в курсе, что у неё с Захаром произошло.

Судя по разговору, мать её над душой стояла, пока она мне что-то блеяла про то, что временно будет не на связи.

Бли-ин… Только бы не совсем всё хреново было, раз даже телефона лишили.

Я Татьяну Егоровну в чём-то понимаю. Захар тот ещё засранец, и Милке стоит держаться от него подальше. Но запереть дома, полностью лишив подругу общения…

Кажется, она всё-таки перегнула со своим тотальным контролем. Мне-то почему к подруге нельзя?

А Захар, конечно, красавчик. Подставил девчонку по-крупному. До конца каникул чуть больше двух недель. Точнее, до конца лета. Самое время гулять и гулять, а Милке, как собаке, дома на цепи сидеть.

Вздохнув, сбрасываю звонок и открываю переписку, где висит всего одно сообщение. То самое, про должок.

На аватарку не смотрю — ибо нечего мне тут нагло и довольно улыбаться. Медвежатина!

Да-да, мой хороший, именно так я тебя в телефоне и записала: медведь неотёсанный.

Ой, а чего это он в сети? А чего это он пишет?..

“Сегодня квест. Подхвачу на Пятаке“.

Квест?..

Выпадаю в осадок.

“Какой квест?“ — пишу в недоумении.

Что-то он мутит. Развлекательный центр с квестами у нас один, и ничего нового там сейчас нет. Мы с Милкой не так давно всё облазили.

Так что… удивить меня будет сложно.

“Без спойлеров. Тебе зайдёт“.

“Не. Обойдусь без поедания малины на скорость. И пожёвывания собственной лапы“, — хохочу и отправляю.

Вот так тебе, медведище.

Ой, я же про телефон забыла!

“А что с моим гаджетом?“

“Телефон в процессе. Долг тоже. Два и три“, — отвечает и выходит из сети.

Что “два и три“?

Зависаю над экраном.

А потом до меня ка-ак доходит!

Мамочка моя…

Я что?.. Я сейчас?.. Напросилась?.. Сама?..

Да нифига подобного!

Лицо загорается так, что даже щиплет, в груди всё непонятно и странно ноет.

Бесит. Вот прям бесит.

“Перетопчешься“, — пишу дрожащими пальцами, но он не читает.

Хрен ему по всей роже, а не новые поцелуи! Не собираюсь никакие долги отдавать! Совсем обнаглел!

Вот же ж… медведь!

Ну всё.

Сам позвал — сам теперь и огребёшь.