Глава 9

Пока выскакиваем на дорогу, скольжу взглядом по танцполу. Половина местных девиц косится на нас с восхищением. А вторая половина — с завистью.

Прищуриваюсь и поджимаю губы.

Наглые какие. Не видят, что ли, занят этот медведь!

Временно. Мной.

Так что нечего пялиться.

Закрываю глаза и некоторое время еду молча.

Кайф.

Ветер ласково щекочет кожу, гладит растрепавшиеся волосы, а ладони на каменном прессе Марка горят.

Я будто не за человека держусь, а за античную статую.

Получаю чисто эстетическое удовольствие.

Хочется провести пальцами выше. Проверить… у него сердце вообще бьётся, или там тоже камень?

Пока в голове творится всякая фигня, не сразу замечаю, что мы сворачиваем на уже знакомом повороте и устремляемся к выезду из города.

— Эй! — хлопаю Марка по плечу так, что он слегка дёргается. — Мы едем не туда! Развлекательный центр назад и направо!

— Туда и едем, не переживай, — хмыкает он, не оборачиваясь.

От этого спокойного тона становится как-то не по себе. Что он задумал?

— В смысле “туда“?! — голос срывается на возмущённый писк. — Ты же сам про квест говорил!

— Так точно, — соглашается он, сбрасывая скорость перед крутым виражом. — Нас с тобой ждёт самый настоящий квест.

— Так точно, — передразниваю себе под нос. — Бе-бе-бе.

Ну вот что он врёт! Я что, не знаю, где в родном городе развлекательный центр находится?!

— Разворачивайся, дубина. Если не знаешь дорогу, мог бы спросить.

— Я-то знаю, — спокойно отвечает он, — а у тебя восемь.

В смысле, восемь? Когда я успела?

— Что ты врёшь, шесть было! — возмущаюсь и прикусываю язык. А я-то зачем считаю?

— Уже восемь, — со смехом парирует этот дикарь. — Готовь пальчики на ногах.

— Я сейчас на руках приготовлю, — мстительно впиваюсь ногтями в него сквозь футболку.

— Тигрица, — фыркает эта каменная гора, подхватывает мою руку и… целует пальцы.

Меня словно огнём простреливает от кисти до самого плеча.

Да ну нафиг. Нет.

Дёргаюсь, вырывая пострадавшую конечность. Хочется спрятать руки за спину. Но тогда я упаду.

Злобно рыкнув, кладу ладонь обратно ему на живот.

— Так-то будет лучше, — смеётся Громель, глянув на меня через плечо.

— Семь! — мстительно поджимаю губы.

Он некоторые время молчит, а потом кивает:

— Нечестно, но ладно. Я потом ещё наверстаю.

Ага, с-чаз. Обойдёшься. Я вообще теперь рот не открою.

Всё время, пока мы непонятно куда едем, обиженно пыхчу.

— Ну и?.. — спрашиваю, не выдержав. — Когда приедем-то?

В область меня везёт, что ли? Ну да, ну да, пока доедем, пока квест, пока обратно. Мама меня тюкнет, если я позже её с гулянки приду.

— Почти приехали, — он скидывает скорость и поворачивает.

Да ла-адно…

Не верю своим глазам.

Нет. Не может быть.

Это же знакомый поворот! Очень, очень знакомый.

Сердце начинает биться быстрее.

Неужели мне повезло? Медвежонок сам пришёл в ловушку и захлопнул за собой дверцу?

— Ты… — медленно выдыхаю, боясь спугнуть удачу. — Ты сейчас серьёзно?

— Без спойлеров, мармеладка, — довольно хмыкает он.

Да какие спойлеры, дружок? И так предельно ясно, что мы едем к… игогошкам.

Замираю, а потом расплываюсь в счастливой улыбке.

Ну держись… медведь. Сейчас я с тобой поиграю.

Съезжаем с асфальтированной дороги на грунтовую, некоторое время едем вдоль кромки леса, а потом этот заправский гонщик просто сворачивает в поле и несётся по высокой траве.

В темноте постепенно проступают едва заметные силуэты загонов и доносится негромкое ржание лошадей.

— Ты что, с дядькой Семёном договорился? — спрыгиваю с остановившегося у крайнего забора байка.

— Договорился, — подмигивает мне громидзе, — пока он ещё был хоть в какой-то степени адекватности.

— И зачем было так париться? Сказал бы сразу, я бы днём к нему забежала, — фыркаю, дёргая плечами, отворачиваюсь и иду к ближайшим воротам.

— Так же неинтересно, — он внезапно оказывается рядом, перекрывает мне дорогу и… становится на одно колено.

У меня глаза распахиваются так, что ещё секунда — и вывалятся.

— Ты… чего? — растерянно бормочу. — Офонарел?

Оглядываюсь. Может, начинать бежать, пока не поздно?

Но ноги будто приросли к земле. А в груди всё сжимается так, что дышать трудно.

— Не-а, — он неожиданно перехватывает меня под коленями, валит себе на плечо и встаёт. — А вот так гораздо интересней.

Мир переворачивается так резко, что в первую секунду я только растерянно пытаюсь хоть немного вдохнуть. А во вторую уже прихожу в себя.

— Пусти, полудурочный! — взвизгиваю и молочу его кулаками по спине. — Поставь меня на землю! Сейчас же! Я из тебя котлету сделаю! А-а-а! Люди, помогите!

— Тише, мармеладка. Лошадей перепугаешь, — Громель подкидывает меня, не давая сползти. Медвежья лапища прочно обосновалась прямо под моей филейной частью.

— Отпусти, идиотина, — шиплю. — Я с тебя шкуру спущу!

— И всё?.. — хохочет он. — Вываливай козыри.

Тащит меня куда-то, как мешок с картошкой. Никакого уважения к девушкам. Сейчас я ему вывалю. Такого вывалю — до следующего лета разгребать будет.

Полузадушенно хриплю все ругательства, какие только могу вспомнить, но через минуту затухаю. Во-первых, потому что начала повторяться. А во-вторых, как ни крути, а дыхания, когда висишь животом на каменном плече, не хватает.

— Теперь всё?

— Нет!

— Тогда мои уши в полном твоём распоряжении, — весело хмыкает он. — Только хочу предупредить…

— Нафиг иди со своими предупреждениями! Отпусти меня! Барана кусок! Гамадрил! Орангутан! Животное!

Набираю в грудь побольше воздуха. Не очень удаётся, но уж насколько хватит.

— И орангутан, и животное, — поддакивает он, ставит меня на землю, придерживая за плечи, и заглядывает в глаза. — Двадцать восемь, мармеладка. Я же обещал наверстать.

Откидываю назад волосы и открываю рот, чтобы выдать что‑нибудь едкое, но тут он резко наклоняется, и мир перестаёт существовать.

Не могу сказать, что не хотела этого поцелуя. Где-то в глубине души хотела. Очень даже.

Но признаться в этом ему? Нет уж. Я даже себе признаться не готова.

Обвиваю руками его шею, запускаю пальцы в короткие волосы на затылке, веду ногтями по коже.

М-м… Да…

Слышу его прерывистое дыхание.

Моё собственное сбито не меньше, кровь по венам бежит быстрее, ноги ватные. Ещё и предательски подкашиваются.

Но я не падаю.

Потому что Гром крепко прижимает меня к себе, одной рукой по-хозяйски обхватив за талию, а другой держит шею, поглаживая скулу большим пальцем.

— Должок… — шепчет он, отстраняясь и обдавая мои губы тёплым дыханием.

— Заткнись, идиотина, — притягиваю его обратно.

Громель довольно рычит, целуя меня ещё жарче и сжимая сильнее.

Одобряет мой порыв.

Вот засранец.

В поцелуях он, однозначно, мастер. Это я ещё в прошлом году поняла, пока уматывала от него, прячась в толпе. Потому что тогда этот случайный поцелуй вызвал во мне такую бурю эмоций, что я ещё несколько дней ходила, как пришибленная.

Кто бы мне тогда сказал, что я встречу этого наглого байкера через год в родном городе… что сяду на байк… что буду получать наказание за несдержанный язык поцелуями…

Да я бы этому придурку рассмеялась прямо в лицо. И пальцем у виска покрутила. У его виска. С силой. Чтобы запомнил навсегда и больше такую ерунду не говорил.

Выплываю из тумана розовых облаков под тихий смех моего похитителя.

— Мармеладка, доброе утро.

Что?.. Какое утро?..

Расфокусированным взглядом смотрю в наглые насмешливые глаза.

— Ну что, мир? — Громель выглядит таким довольным, что так и хочется немного подкислить его настроение.

— Перетопчешься, — отталкиваюсь от него и на подрагивающих ногах подхожу к воротам.

Главное, сделать вид, что всё было задумано именно так. И не потому что он такой весь невозможно залипательный, а просто… Просто мне нравится сам процесс.

Ну а что? Парням нравится целоваться ради поцелуя, а девушки чем хуже?

Слышу за спиной ироничный хмык.

Ага. Вот именно так и думай.

— Открывай, похититель, — дёргаю створку.

Лошадей в загоне много. Тёмные силуэты мирно переступают с ноги на ногу, фыркают, переговариваясь между собой.

Подталкиваемая Громом, осторожно захожу внутрь и… цепляюсь взглядом за одну очень странную деталь.

Брови самопроизвольно взлетают вверх.

У самого входа стоит осёдланная лошадь. И, в отличие от остальных, она привязана к столбу.

Странно…

Дядька Семён никогда бы так не сделал. Да и хозяева конефермы тоже.

Я же не раз приезжала сюда и знаю, что лошади хоть и содержатся в загонах, но огороженная территория очень большая, и можно сказать, что животные находятся на самовыпасе.

А тут такое…

— Марк, а это ещё что за… — оборачиваюсь, но договорить не успеваю.

Сильные руки подхватывают меня подмышки, и в следующую секунду земля исчезает из-под ног.

— Эй! Ты что творишь?! — только и успеваю пискнуть.

Меня легко, словно куклу, усаживают в седло.