68

Марта

Тишина. Голос Богдана давно затих, но он не выходит из детской. Что там происходит? Он что, уснул?

А для кого я тогда надела красные кружевные стринги и коротенькую шелковую сорочку? Естественно, спрятав все это под халатом.

Я ещё и лосьоном для тела намазалась, и, на всякий случай, прошлась бритвой по всем эпилированным местам.

Я горю и пылаю!И предвкушаю, как похотливый мартовский кот сейчас набросится на меня и… Боже. Я уже пульсирую в тех самых эпилированных местах…

Он такой наглый и дерзкий! Он хам и грубиян.

И это так заводит…

Скрип двери. Я принимаю соблазнительную позу на диване. Богдан входит и… Он даже не смотрит на меня!

Непривычно задумчивый, погруженный в себя. Я бы даже сказала, хмурый. Никогда ещё его таким не видела.

Он падает рядом со мной на диван и произносит:

– Я ему не нравлюсь.

Сразу понимаю, о чем, он. О Ване. Который внезапно принял его в штыки.

– Нравишься, – возражаю я.

– Он даже смотреть на меня не хотел! Укрылся с головой одеялом.

Я вздыхаю. И сажусь нормально, а не как сексуальная кошечка.

– Если честно, я думала, его не особо тревожит отсутствие папы. Вот Аленка переживала, спрашивала. А ему как будто было все равно. Ну нет и нет. Есть дед, который брал его на рыбалку, учил кататься на велосипеде и стрелять из рогатки.

– Мля… – вырывается у Богдана.

– Что?

– Романыч стрелял с ним из рогатки?

– Да. Мы с мамой были против, но он сказал, что пацан должен быть пацаном.

– Красавчик! Твой отец. Респект и уважуха ему. Я перед ним в долгу и никогда не…

Он машет рукой.

Я запахиваю халат.

Похоже, сегодняший вечер будет посвящен разговорам. Ну что ж, это тоже нужно.

– Я не научил своего сына кататься я на велике, – вздыхает Богдан.

– Он умеет.

– Я не слышал, как моя дочь сказала первое слово.

– Она сказала “мама”, – вспоминаю я. – Не очень оригинально. И на два месяца раньше Богдана.

– Я столько всего пропустил! Почему ты…

Он замолкает. И снова машет рукой.

– Не искала тебя?

– Да.

– Ты не был похож на человека, которому нужны дети. Я была уверена, что, если я даже смогу найти тебя и сообщить новость, ты убежишь сверкая пятками. Сколько тебе тогда было? Девятнадцать?

– Почти двадцать. И да, я не мечтал о детях. Но я бы не убежал.

– Сейчас легко говорить.

– Легко, – кивает Богдан.

– Я считала, что это моя ошибка…

– Ошибка?

– Я поддалась твоему обаянию и напору. И…

Теперь уже я машу рукой. Чего теперь говорить? Как сложилось так сложилась. Прошлого не изменить.

– А кто бы не поддался? Я неотразим.

Он улыбается. Передо мной снова наглый и самоуверенный Котяра. Ну слава Богу! А то совсем расклеился.

– Пойдем спать, – говорю я.

– Пойдем.

Я поднимаюсь. Халат распахивается. Он замечает кружево под ним.

– Вау!

Его глаза вспыхивают хищным блеском. Как у дикого котяры. Он плотоядно облизывается. Как домашний котик на сметанку.

И – стягивает с меня халат. Вернее, пытается стянуть. Но я не даю.

– Что же ты сразу не сказала. что хочешь…

– Уже не хочу.

– Дай мне три минуты.

– Сколько?

– Три минуты – и ты выпрыгнешь из своих… вау… красных кружевных трусиков.

– Пойдем спать, – говорю я.

Вот честно, весь настрой прошел.

О–о–оу… Его жадная лапа проникает под мой халат. Гладит коленку. Кончики пальцев скользят по внутренней стороне бедра. Нежно, едва касаясь…

И – я мгновенно вспыхиваю. Какие три минуты? Хватило и трех секунд!

Но мне почему–то не хочется в этом признаваться… Я сглатываю.

– Хочешь?

– Н–нет…

Его пальцы поднимаются выше. Гладят красное кружево. Сейчас они заползут под трусики. Сейчас… Вот сейчас… Ещё миллиметр…

Лицо горит, в ушах стучит пульс, горло пересохло… Я невольно подаюсь ему навстречу.

Но коварные пальцы отступают и снова начинают дразнящий путь снизу вверх. Я сейчас сама на него прыгну! Но…

– Хочешь? – раздается вкрадчивый шепот Кота.

– Н–н–н… – только и могу прохрипеть я.

– Я понял, – шепчет он.

А я уже настолько мокрая, что трусики можно выжимать.

А он продолжает издеваться. Теперь его вторая рука скользит по моей груди. По тонкому шелку сорочки. Вокруг соска, приближаясь, но не касаясь его.

– М–м–м–м… – срывается с моих губ.

– Хочешь?

– Да…

– Две с половиной минуты.

– Что? А… А–а–а… – стону я на выдохе.

Его палец, наконец, проникает туда. где его встречают горячим потопом. А губы касаются моего изнывающего от желания набухшего соска…

– М–м–м–м! Боже… В спальню… Дверь… закрыть…

– Понял.

Он закидывает меня на плечо и, продолжая исследовать затопленные места, несет в спальню.

– Боже… Боже…

– О, тут корона. Давно хотел трахнуть тебя в ней.

Он опускает меня на кровать. Берет с комода диадему, надевает мне на голову.

Я расстегиваю его брюки и опускаюсь на колени.

– Детка! – восхищенно выдыхает он.

– Хочешь? – спрашиваю я.

– Да!

Я не тороплюсь. Ласкаю языком головку. Кончиками пальцев массирую яички. Дразню и провоцирую его до момента, пока он, не выдержав, хватает меня за волосы и толкается в самое горло. При этом корона каким–то чудом не падает.

– М–м–м–м! Охуенно. Поистине царский минет…

– Сейчас откушу.

– Не надо, ваше царское величество. Давайте лучше я вас оттрахаю так, что вы завтра ходить не сможете. Буду носить на руках…