ПМП 24. Еще одно задание, плюс две пары любопытных глаз

– Вика? – челюсть если и не упала на пол, то была очень близка к этому. – Но разве такое возможно? Раз крылья украли еще при вашей прабабке?

– Для человека, одержимого коллекционированием сильнейших магических артефактов возможно и не такое, – заметила королева, скользя рукой по перилам, касаясь пальцами пурпурных вьюнков, что ползли вверх по отполированному дереву. Приятный запах цветов успокаивал, а мерный скрип ступеней деревянной винтовой лестницы вызывал приступы зевоты.

– А Вы уверены, что тот вор – отец Вика? – спросила, проглотив очередной зевок.

Эния остановилась и, чуть наклонив голову, вскинула на меня взгляд. Почувствовала себя тупоголовой почемучкой.

– Конечно. Бабушка сохранила кристалл памяти Уны, куда та поместила вспоминания о том… – уголки четко очерченных губ презрительно дрогнули, – негодяе. Он похож на твоего друга, как две капли воды, – презрение на лице королевы сменилось виной, она на секунду опустила взгляд, потом снова посмотрела на меня. – Это моя вина, что вас схватили. Когда я увидела его, мой эмоции взяли вверх над рассудительностью. Но как только я смогла разглядеть его относительно чистую ауру, поняла, что этот паренек просто не может быть Коллекционером.

– И какого она цвета? – не удержавшись, спросила я.

– Сине-зеленая, правда, с небольшими темными пятнами. Видимо, Вику приходилось идти на компромисс со своей совестью.

– Это уж точно, – хмыкнула, вспомнив, как мы с ним познакомились.

– Коллекционера не так легко найти. Его особняк перемещается по всем Денницам, – лестница, казавшаяся бесконечной, закончилась, и королева зашагала по просторному проходу, на стенах весели те же жутковатые держатели факелов в форме человеческих рук. – Но если ты будешь путешествовать с его сыном, есть шанс, что вы встретите его. У меня предчувствие, что так и случится.

Королева с уверенностью кивнула своим мыслям.

– Хорошо, сдалась я, зевнув уже в полный рот.

– Тебе стоит отдохнуть, – Эния остановилась у резной двери, светящейся голубоватыми символами, такими же, как и коридор, прикоснулась к косяку, закрыв глаза. Сияние потускнело. Дверь тихо отворилась – без скрипов и стонов.

Сделав шаг, заглянула внутрь – двуспальная кровать, справа мягкая кушетка, обитая бархатом и золотой тесьмой, с резными ножками, несколько стульев, туалетный столик и шкаф оливкового цвета. Даже легкий цветочный запах, исходивший от розовых бутонов, вьющихся по опорам для балдахина, не раздражал.

– Отдыхай, – добавила королева, грациозно вытянув руку вперед. – Я обдумаю, чем облегчить ваши поиски. Завтра, перед вашим уходом все и обсудим.

Эния ушла, а я, наконец-то, смогла расслабленно выдохнуть. Поправила почти расстегнувшуюся брошь на левом плече и растянулась на кровати. Но сон как рукой сняло. Присела, притянув колени к груди. Мерзкое чувство дискомфорта копошилось в кишках. На что я согласилась? А все мое дурацкое сострадание! Выкрасть крылья у чокнутого, вероятно, бессметного типа с болезненной манией к коллекционированию. И не монеток там или фантиков от конфет. Магических предметов! Шанс, что я смогу приблизиться к нему и не превращусь в кучку пепла – крайне мал. Моя сила… может и поможет, если не сделает все только хуже… Да и я начинают привыкать к этому дикому месту и, рано или поздно, магия Агис вообще уснет. Кажется, после неудавшейся казни и похищения меня уже ничего не испугает…

В коридоре послышался хохот и топот ног, вырвавший меня из пучины невеселых размышлений. Интересно, где Вик? Зажимает в кустах какую-нибудь бескрылую феечку с кукольным лицом?

– А вот и я! – в духе глупых комедий, мой бывший сокамерник ввалился в комнату и с глухим звуком растянулся на полу, уткнувшись лицом в ковер, словно пьяница в салат оливье.

– Ты там жив? – спрыгнув с кровати, подошла к парню и осторожно ткнула его в бок сандалией.

– Да-а-а… Никогда не чувствовал себя лучше, – блаженно протянул парень, переворачиваясь на спину: его лицо – расслабленное и счастливое резануло по сердцу, пробуждая зеленую зависть: я тут терзаюсь сомнениями, а он увеселительные напитки распивает!

От всей души пнула своего горе-спутника.

– Ай! За что? – возмутился Вик, потирая ушибленный бок и… улыбаясь совсем беззлобно. Захотелось еще раз его пнуть.

– Ты пьян, что ли? – прищурившись, презрительно сморщилась, отступая к кушетке-диванчику. У нас тут задание эпических масштабов, а он…?

– Не-е-т… – протянул он в ответ, при этом глаза так и блестели, выдавая парня с головой.

Не выдержав, со злости швырнула в него подушку, обшитую красным бархатом.

– Нет, я серьезно! – парень замахал руками, держа их на уровне лица. Видимо опасаясь, что в него полетит что-то посерьезнее: расписная глиняная ваза со столика или чугунный подсвечник. – Это Амброзия!

– Чего? – села на кушетку и, наклонив голову, уставилась на скептически-подозрительным взглядом. Что он там такое в себя закинул?

– Фаты зовут его «божественный нектар», – томно вздохнув, будто говорил о даме сердца, брюнет растянулся на кровати. – Это напиток – роса цветка селини, что распускается при свете луны. Он освобождает от хлопот и дает абсолютное чувство счастья.

«Ну да, это объясняет твое блаженно-дурацкое выражение лица. Хлебанул где-то волшебного самогона из полутора адекватов, у нас осталось – я», – мысли недовольно шипели, напоминая плотный клубок потревоженных змей.

Но, стиснув зубы, решила промолчать. Все равно, чтобы я сейчас не сказала, Вику, как любит поговаривать бабушка во время наших споров: «Хоть ссы в глаза – все божия роса».

– Слушай, – Вик перекатился на бок и, подперев согнутой в локте рукой лицо, повернулся ко мне, – извини, за то, что использовал тебя, чтобы раздобыть тот злополучный Глаз. Но без него Антрус… В последнее время он был очень плох. Он все чаще превращался то в старика, то в ребенка, без каких-либо промежутков во времени. Мог за неделю пережить изменения обычного годового цикла. После того как мы ушли из Аскеллы, что в Деннице Сагиттариус, и поселились на окраине Мебсуты, должно было стать лучше. Пророк вернулся в родные края, но легче не стало. Когда он становился ребенком, я нянчил его, но это было лишь полбеды. Последний год, когда он старел, он перестал узнавать меня, выгонял из дома, а сам самостоятельно поесть не мог. Забивался в угол и отказывался даже от стакана воды, утверждая, что я – шпион Агис Клааса и пытаюсь его отравить. Я просто должен был ему помочь. И единственным вариантом было – выкрасть «Глаз Гармонии» у Боннифэйса. Узнав, что он ищет тебя, решил обернуть ситуацию в свою пользу. Прости.

После такой исповеди, завершившейся проникновенно-просящим взглядом зелено-карих глаз, в тон шкафа за его спиной, я смогла лишь выдавить из себя что-то среднее между «ага» и «угу». Но видимо, парню этого хватило: и он, расслабившись, снова растянулся на кровати. Если эта Амброзия на него так подействовала, то я уж точно пить ее не буду.

Парень замолк, а я, все еще размышляя о том, в какую опасную авантюру ввязалась, не заметила, что он уснул. И мой вопрос: «Кто твой отец?» так и остался без ответа.

Ворочалась на кушетке, безуспешно пытаясь заснуть: тревожное чувство дрожью отдавалось в районе груди. Я была слишком взбудоражена неизвестностью и ответственностью, что так неожиданно свалилась на плечи бетонным балластом. Не в силах больше перекатываться с бока на бок, встала и начала мерить шагами просторную комнату: от кровати до туалетного столика и обратно, пытаясь убедить себя, что при любом раскладе я вернусь домой целой и невредимой. А если я найду кольцо раньше крыльев – возложу судьбу фат на узкие плечи сына того самого мистического коллекционера, то есть Вика, а сама слезно буду умолять бабушкино кольцо вернуть меня домой.

Перевела взгляд на парня, тихо посапывающего во сне и не знавшего о том, что ему придется обокрасть родного отца, скорее всего, без моей моральной поддержки. И тут заметила полупустую бутыль, что брюнет любовно прижимал к своей щеке. Закорючки на этикетке не были мне знакомы, но, мне кажется, я знаю что это. Бросила взгляд на дверь – хотя, по логике, за ней никого и быть не должно – шагнула к изголовью кровати и осторожно высвободила бутыль в оплетке из лозы. На всякий случай села и вцепилась в край кушетки, только потом сделала глоток.

По венам потекла эйфория, бурля и смешиваясь со вселенским спокойствием. Счастье, как тогда, когда родители купили мне зеркальный фотоаппарат, чтобы подбодрить меня. Платно учить они меня не могли, а экзамены я завалила – и чувствовала себя просто плесенью, которой не удалось стать пенициллином – совершенно никчемной неудачницей. И тот фотоаппарат просто выкопал моей хорошее настроение и боевой настрой из темной трехметровой ямы отчаяния. Тоже я почувствовала, выпив прохладно-игристую жидкость. Тихо рассмеявшись – все недавние переживания казались пустой мелочью – легла на диванчик, больше похожий на древнюю раскладушку, и прикрыла глаза. Огонечки под потолком, беспокойно метавшиеся из угла в угол, вторя моему напряжению, медленно потухли. Но я уже этого не видела, проваливаясь в сон, укрывший сознание черным шелком.

– Эй, проснись! – незнакомый голос, позвал, казалось всего через несколько минут.

Нет! Убейте меня! Голова, налитая свинцом и набитая под завязку стекловатой, упорно не желала покидать нагретое место.

– Госпожа… – к звонко-задорному голосу добавился знакомый баритон со стальными нотками.

Изо всех сил старалась делать вид, что я все еще обнимаюсь с Морфеем в мире сновидений.

– Эй, я вижу, что ты не спишь! – в ребячливом мужском голосе засквозило недовольство.

И что меня выдало? Перекошенное лицо или рука, дернувшаяся в попытке кинуть что-нибудь в незваных гостей?

– Чего надо? Принесете литр кофе, тогда я подумаю, вставать или нет…

Еле разлепила глаза, щурясь от болезненного солнечного света. Передо мной склонились две фигуры – уже знакомый мне стражник с тяжелым взглядом и серьезным лицом и юноша с платиновыми волосами и льдисто-голубым взглядом, как у королевы Энии.

– Вставай же! Нам пора в путь! – нетерпеливый принц шагнул к двери, не дожидаясь, пока я оторву задницу от ночного пристанища.

– Еще пять минут… – рухнула обратно, но, переварив последнюю фразу, резко вскочила. – «Нам»? Что значит «нам»?!