ПМП 39. Пещера Ньерда и разъяренный Бог

Мы с Виком дружно ерзали на крепких резных стульях, стараясь смотреть куда угодно, только не на сладкую парочку, что до сих пор переживала бурное воссоединение, начавшееся еще на берегу (изгиб которого и вправду напоминал китовий хвост). За узким окном волны неистовствовали, пытаясь поглотить пятак суши, усыпанный неровными острыми камнями. Вода пенилась, словно кипяток в кастрюле, обрушиваясь на землю. Тучи хмуро нависали над морской гладью комьями грязной ваты. Тревожное чувство гуляло под кожей, вызывая беспричинный зуд. Теребя великоватые рукава рубашки, я то и дело поглядывала в окно. Беспокойный ветер лизал выступы на стене, беспрепятственно проникая в комнатку на первом этаже маяка, шевеля связки сушеной рыбы у противоположной стены. Интересно, зимой в окно вбивают деревяшку, чтобы не дуло? В тех нескольких домах, что я побывала, стекол не было – их работу брали на себя ставни. Хотя… Если вспомнить… Погода здесь далеко от лета не уходит. Надеюсь, когда мы неизбежно направимся в земли, где лютует январский мороз, нам не придется выкапывать фонтан из-под трехметрового слоя снега.

Размышления отвлекали от влажного звука поцелуев и судорожных вздохов.

Вик изучал свои ногти, будто в первый раз их видел: кожа его лица чуть подрумянилась, и явно не от жары. Фаты балансировали на краю деревянной глубокой тарелки с чуть почерствевшим хлебом – со стороны это походило на тренировку по замысловатой борьбе или искусный танец.

– Агнар… – наконец выдохнула наяда, чуть отстраняясь от своего возлюбленного. И избавляя меня от необходимости влезать в пылкое проявление чувств. Секундой позже – и они оба услышали бы мое многозначительное «Кхм». – Они помогли мне добраться сюда.

Едва не закатила глаза. Более очевидную вещь нельзя было сморозить. Хотя нет. Ей осталось упомянуть, что наша дружная компания прилетела на ковре – ведь Буният плыл за нами до самого маяка, и это только дурак не заметил бы.

Вик выпрямился, а фаты престали дурачиться – ребячливость, видимо, заразна. Кайден с каждым днем все меньше походил на парня, проглотившего трость, ну или зонтик: прямая осанка и кислая мина испарялись с завидной регулярностью – стоило будущему счастливому отцу перевести взгляд от своей сияющей невесты и сделать шаг к столу. Полоска света от окна придала его светлым волосам золотистый оттенок. Опершись о столешницу, сын местного главы секунд 30 сверлил нас глазами цвета насыщенной морской волны, щурясь не от солнца, а от нарастающих подозрений: будто в его зрачках был встроен сканер или детектор лжи. Такое пристальное препарирующее внимание пробрало насквозь – поежившись, я неуклюже потерла предплечья, в надежде списать реакцию на порыв ветра, Вик сжал челюсть и нахмурился, словно был готов в любой момент отразить нападение. Это даже меня успокоило. Я расслабилась, и сила, не получив жизненно необходимый ей глоток отрицательных эмоций обиженно съежилась в уголке сознания. Тут лед пронизывающего взгляда лопнул, и лицо Агнара озарилось улыбкой, делая четкую линию скул, словно высеченных из камня, ее острее.

– Чем мы можем вам отплатить? – сияя, как чешуя рыбы на солнце, спросил он, таким тоном, будто буквально только что не пялился на нас карающим взглядом судьи.

Такая смена настроения заставила меня вжаться в спинку стула – своего рода компромисс с моим «я», которое во всю глотку орало, советуя выметаться из этого дурдома. После встречи с морским царем, который по неосторожности чуть не вспорол мне кишки, инстинкт самосохранения был заряжен на полную – на грани паранойи ища в окружающих потенциальную опасность. Вик же с шумом выдохнул и расслабился: как если бы Агнар буквально секунду назад держал на прицеле пистолета.

Пока Вик объяснил суть нашей проблемы, а хозяин маяка, да и всего города, подробно описывал, как добраться до входа загадочной пещеры Ньерда, я уныло ковыряла поверхность столешницы, стараясь не думать, что мочить задницу придется именно мне. Вход в пещеру ведь находится под водой… От одной мысли желудок болезненно скрутило.

– Поешь, – Аой по-хозяйски водрузила горшок, что стоял на печке – возле лестницы, спиралью уходившей вверх – на стол прямо пред моим носом. Дразнящие запахи картошки и красной рыбы заполнили рот слюной.

И тут же наяда всучила мне деревянную ложку, своим жестом выветривая остатки приличествующего самообладания. Я едва не запела от счастья: «Я душу дьяволу продам… за воду с огурцом». Моя двоюродная сестра, Дина, любила коверкать знаменитую строчку из мюзикла про парижского горбуна. А когда забеременела, не закончив и один курс университета, подсела на огуречные лимонады, и эта фразочка стала почти что ее коронной на все восемь месяцев. Динка… Интересно, как она там и ее маленький Жорж Иванович? Мама, папа, бабушка… они, наверное, думают, что я…

– …Ньерд – наш бог морей, покровительствует успешному улову. Говорят, именно там было его последнее прибежище. Наш молодняк ныряет с утеса, и чтобы пройти обряд инициации, им нужно найти вход…

Проглотила наступившие слезы, заев их порцией печеной картошки, почти не чувствуя вкуса. Нет, заливаться рыданиями я могу и дома. Надо поскорее покончить с этим. Резко выпрямилась в полный рост – от чего стул, на котором я сидела, завалился на пол – и стукнула рукояткой ложки по столу: парни, уже обсуждавшие местные легенды, и фаты, таскавшие тонкие пласты красного мяса из горшка, невольно подпрыгнули под воздействием флюидов моего боевого настроя. Им еще повезло, что воодушевление – не негативная эмоция, а то мало ли что моя сила со старым маяком натворить может.

– Где эта пещера?

Вик и Агнор в два нестройных голоса принялись объяснять дорогу, Аой лепетала что-то о том, что ей нельзя погружаться в воду, иначе Рюдзин ее быстро отыщет. Я в ответ закатила глаза, отыскала в недрах мешка – небрежно прислоненного к стене – свою сумку и шкатулку Дзимму, и направилась к выходу. Чувство, что время с бешеной скоростью проносится мимо, махая перед моим лицом средним пальцем, запускало нервную дрожь, начинающуюся в затылке и пронизывающую до самых пят. Сделала шаг от порога, и, не заметив скол одной из трех ступеней, споткнулась и наверняка бы расквасила себе все лицо, если бы не вовремя подоспевший Буният.

– Эй, Вик! – позвала, даже не поворачивая голову. – Как ковер включить?

– Я бы тебе даже прибрежный камушек не доверил, – тон голоса глушил внезапно усилившийся ветер и крики чаек вдалеке, и я не смогла разобрать, серьезен ли Вик или его просто накрыл приступ сарказма.

С комфортом устроилась на колыхающемся ковре и повернулась к нему лицом. Парень перепрыгнул разломанное крыльцо, будто бы мне назло демонстрируя свою ловкость.

– Далеко собралась? – шутливый голос мог бы обмануть, но сдвинутые брови его выдали: он либо действительно за меня волновался, либо его просто рассердила моя своевольная выходка.

– В пещеру, – вся бравада, гулявшая в голосе пару минут назад, истончилась до неузнаваемости. Изменчиво-карие глаза сейчас – когда солнце заслонила лениво проплывающая в небе туча – казались почти черными. Губы вытянулись в нитку, теряя в полноте. Вик точно злится.

– Одна? – теперь голос определенно прозвучал угрожающе.

Вместо ответа кивнула, упрямо выпятив подбородок – вслух свое «Ага» произносить не рискнула. Был шанс, что голос вообще деградирует в жалобно-писклявый. Но все же не смогла подавить порыв отклониться назад, в ожидании ответной реакции.

– А вот и нет, – поведя плечами, Вик стряхнул с себя остатки серьезности и улыбнулся, как ни в чем не бывало, приземляясь рядом.

– Йялло бе Ньерд-гар!

Ковер рванул с места.

– Удачи! – полетело нам в спину.

Буният, пролетев от силы 500 метров, завис у подножья отвесной скалы. Как раз над беспокойно-бурлящей водной гладью. Вик наклонился ко мне, отчего в груди екнуло, но парень лишь одним движением расстегнул цепочку с интэрпресом.

– Ну… я пошел, – Авигдор нацепил девчачий кулон-звездочку себе на шею и рывком встал, приблизившись к кромке ковра.

– Погоди! – не удержавшись, дернула парня за руку, усадив обратно. Конечно же, я не хотела сама сигать в воду, но беспокойное чувство, возникшее еще в маленькой комнатушке маяка, все еще мерзко шевелилось где-то в недрах черепной коробки. Мне нужно было убедиться, что парню ничего не угрожает. – Как-то все слишком просто. Ты уверен, что этому Агнару можно верить? Он так на нас смотрел, будто мы у него стащили последнюю бутылку холодной минералки в адскую жару. А мы ему ведь ничего не сделали…

– Так он из роусоуни [ρουθούνι (греч.) – ноздря, нюхач]. Может чуять намеренья. А еще… нериец в третьем поколении… – последнюю фразу он произнес таким благоговейным тоном, что мне даже стало неловко, ведь для меня все эти слова – пустой звук.

– Он – магос воды, очень редкое явление среди простых людей, – пояснил Вик. – Если бы мы искали фонтан с корыстной целью или пытались похитить его невесту, он бы мог запросто вскипятить воду в наших желудках…

– Чего?! Ты знал, и все равно привел меня к нему?

– … или заморозить… Или испарить воду из каждой клетки…

– Эй! – пихнула парня в плечо, привлекая внимания к своему вопросу.

– А что такого? – будущий дайвер перестал загибать пальцы. – Тебе точно ничего не угрожало. А я вор… Почуй он мою натуру, и все – мне кранты. Благо, что в их городишке нечем поживиться.

Снова пихнула его, но уже слабее: тревога за него тут же выветрилось под звуки хлопающей на ветру рубашки, что сползала с моих плеч. Теперь понятно, что та решительная мина на его лице в момент «сканирования» наших бренных тушек сильным магом – отражала лишь его беспокойство за собственную шкуру.

– Ныряй уже, – буркнула я.

Парень чуть согнул колени и отвел руки назад, набирая в грудь воздуха, но тут остановился:

– Жди меня на берегу. Сначала скомандуй Бунияту «Бала», а как только ковер зависнет над сушей – «Войсе».

Короткая улыбка коснулась его губ. Не успела я и глазом моргнуть, и вот он уже летит вниз. Кричать «А можешь повторить?» не стала, вспомнив, что мятая шпаргалка с нужными словами завалялась в недрах моей сумки. Сверившись с ней, направила ковер берегу.

Спрыгнула вниз, когда Буният покорно завис над полоской песка между голубыми волнами и каменистым берегом, услышав команду «Стоп!» на родном языке.

Оставалось только ждать…

– Какой-то хиленький мост, – кивнул на туннель, подлетевший со спины Айом – от нечего делать перебирала в руках влажный песок, лепя из него кособокие строения разной величины.

– Это не мост, а туннель, – поправила я. Подняла голову и глаза невольно нашли бегущий вверх изогнутый берег на другой стороне: разгулявшиеся волны с жадностью облизывали его сухие края.

И долго он еще? Надеюсь, не утонул…

– А где Вик? – донесся приглушенный голос принца фатов из-под импровизированной песчаной крыши.

– Проверяет пещеру, – как можно спокойнее ответила я, несмотря на то, что внутри жужжал тревожный голосок: «Что-то случилось».

И тут, будто вторя внутреннему голосу, тучи над головой сомкнулись плотной грязно-серой завесой с чернильно-фиолетовыми отливами. Вода, заполняющая залив, словно закипела, норовя покинуть свою обитель. Вдалеке сверкнула жуткая беззвучная молния, заставившая отступить к ковру в поисках необходимой защиты от того, что последует за внезапно взбунтовавшейся природой.

Силуэт поднявшийся из глубин не оставил места сомнениям. Меня будто парализовало – с замиранием сердца ожидала, когда ОН приблизится к берегу, ступая по утихомирившемуся водному зеркалу, как по земле – штаны, похожие на юбку в складку, колыхались на ветру. Узор из чешуи, вьющийся на крепком мужском торсе сиял в лучах солнца на внезапно просветлевшем небе, разноцветные отблески плясали на поверхности огромной жемчужины, что украшала уже знакомый мне посох. Затянувшаяся рана от когтей дракона зачесалась.

– Где моя дочь? – громогласный голос Рюдзина заполнил уши. Вот здесь бы впору посмотреть в его грозное лицо и испугаться за все свои четыре конечности. Но мои глаза слово прилипли к мокрому парню, которого Бог держал за шкирку, словно нашкодившего котенка.

«Как успехи?» – спросила я одними глазами, дернув подбородком вверх.

Движение вихрастой головы из стороны в сторону послужило мне ответом. Разочарующим и таким предсказуемым.

Нет, Потеряева. Пока ты найдешь кольцо, твой двоюродный племянник уже в школу пойдет, а может, и в Универ…