Глава 24

Вернувшись в свою комнату, Мири с облегчением заперла дверь и плюхнулась на кровать. Потолок над головой казался привычным и успокаивающим после утренних потрясений. Немного придя в себя, она задумалась, чем же занять остаток свободного времени.

Материал за третий курс она знала назубок — в ее Академии всех гоняли на совесть. Конечно, освежить знания перед грядущими экзаменами стоило, но этим Мири планировала заняться через неделю, не раньше. С другой стороны, сидеть без дела и просто прокручивать в голове разговор с Дамианом ей тоже не хотелось.

Тут её взгляд упал на книгу, оставленную на краю стола. Справочник!

— Конечно! — негромко произнесла она вслух.

Надо было наконец-то сесть и досконально изучить его. Судя по всему, её пребывание в Академии затягивалось — раз уж ректор Вальмонт до сих пор не забрал её обратно.

Мири поднялась с кровати, взяла книгу и, устроившись поудобнее за столом, открыла плотную обложку. На первой странице красовалось тиснёное название: «Справочник по внутреннему распорядку и устав Академии».

Написан он был на сухим, канцелярским языком, но Мири вчитывалась в каждую строчку. Свод законов Академии оказался строгим:

Комендантский час: После отбоя выходить из своих комнат запрещалось.

Запрет на физическое насилие: Любые драки, дуэли без надзора преподавателей и применение боевой магии против других адептов карались мгновенным отчислением или, в лучшем случае, неделями изнурительных отработок.

Защита ментальных границ: Отдельным жирным шрифтом, словно специально для Дамиана, был прописан строжайший запрет на несанкционированное ментальное вмешательство. Влезать в чужие головы, считывать поверхностные мысли или, тем более, копаться в чужой памяти без официального разрешения руководства и согласия самого адепта приравнивалось к преступлению. Наказание за это было суровым — вплоть до полного запечатывания силы.

Перевернув страницу, Мири нахмурилась и задумчиво прикусила губу.

Если устав настолько суров, тогда зачем Дамиан пытался влезть к ней в голову в самый первый день, когда она только прибыла в Академию? Она ведь отчетливо помнила, как защитный амулет на её груди тогда резко нагрелся, выставив ментальный щит и не дав парню заглянуть в её мысли. Да и сам он вчера открыто обмолвился, что ему плевать на правила...

Но дело было не только в этом. Ребята говорили о случаях, когда адепты по его негласному приказу совершали странные, порой унизительные поступки. И похоже, что Академии все знали, чьих это рук дело. Но почему никто не мог этого доказать? Профессора ведь не глупцы. Не могло же руководство закрывать глаза на такие грубые нарушения устава?

Но если его магия безупречна и невидима, то почему её амулет, подаренный ректором, так легко и мгновенно откликнулся на чужое присутствие?

Или же его дар настолько силен и глубок, что его вмешательство просто не оставляет следов?

Но эта догадка тут же породила новое противоречие. Зачем тогда Дамиан потратил деньги на артефакт, который заставляет людей говорить правду, если ему якобы наплевать на правила и он может в любой момент просто выудить всё необходимое прямо из чужих мыслей? Значит, его ментальная магия всё-таки имеет предел? Или устав Академии пугает его сильнее, чем он хочет показать?

Вопросы множились, наслаивались друг на друга, превращаясь в запутанный клубок. У Мири на них не было ответа. Потерев занывший от напряжения лоб, она заставила себя отвлечься от мыслей о менталисте и стала читать дальше.

Строчки справочника мелькали перед глазами, открывая всё новые и новые запреты:

Запрет на несанкционированные зелья и артефакты: Хранение, изготовление и использование любых магических субстанций или предметов, не одобренных деканатом, строго каралось. Особенно это касалось приворотных настоек, стимуляторов магии и артефактов знаний. «Хорошо, что мой амулет никто не видит», — подумала Мири, невольно коснувшись ткани платья на груди. «Но если кто-то узнает, что я чиню артефакты обогрева, то мне придется несладко.»

Правила ношения академической формы: Адепты были обязаны носить установленный комплект одежды в строгом соответствии со своим курсом и факультетом. Изменение кроя, наложение маскирующих иллюзий на одежду или попытки скрыть знаки отличия Академии вели к крупным штрафным баллам.

Запрет на азартные игры с использованием магии: Игра в кости или карты на деньги, артефакты или услуги была строго запрещена.

Мири перевернула ещё несколько страниц, изучая штрафные санкции и наказания за нарушения. Раздел, посвященный взысканиям, оказался едва ли не толще, чем сам свод правил.

Нарушителей отправляли драить огромные котлы в пищеблоке, мыть общие туалеты и полы в коридорах и классах или очищать территорию Академии от снега. За более серьезные нарушения — например, за драки и потасовки — на запястья адепта надевали тяжелые металлические обручи, полностью перекрывавшие доступ к источнику.

Для тех, кто систематически нарушал комендантский час или вступал в открытые конфликты, существовали одиночные камеры в подземельях главного замка. Стены там были выложены камнем, поглощающим любые заклинания, а время внутри тянулось невыносимо медленно.

Дочитав до конца, Мири со стуком захлопнула справочник. Зная, чем Дамиан рискует, копаясь в чужих головах, она понимала: этот парень либо безумец, либо абсолютно уверен в своей безнаказанности.

***

Посидев еще немного в тишине, Мири поняла, что стены комнаты начинают на неё давить. Потерев виски, она отложила справочник в сторону и подумала, что хорошо было бы выйти на свежий воздух. Из-за сдачи зачетов и экзаменов она в последнее время совсем не гуляла, проводя все дни между аудиториями, библиотекой и спальней.

Конечно, погода на севере далеко не всегда располагает к долгим прогулкам — осенью здесь царили пронизывающие ветры, низкие серые тучи и промозглая сырость. Зимой же лютый холод и снег. Но, к счастью, сегодня выдался на редкость погожий день. Сквозь окно в комнату заглядывало бледное, но непривычно яркое солнце, а небо над шпилями Академии очистилось от вечной хмурой дымки. Такой момент просто грех было упускать.

Накинув на плечи теплый плащ, Мири спрятала амулет под одежду, проверила, заперта ли дверь, и направилась к выходу из жилого корпуса.

Спустившись лестнице, Мири вышла во внутренний двор. В декабре на севере темнело рано, но сейчас, в полдень, погожий день баловал редким, ослепительно ярким солнцем. Морозный воздух был пронзительно свежим, приятно обжигал легкие и заставлял снег под ногами громко, задорно хрустеть. Адепты вовсю пользовались хорошей погодой: укутанные в теплые мантии студенты заполонили расчищенные каменные дорожки, весело переговариваясь, а некоторые даже играли в снежки.

Мири неспешно пошла по аллее парка, подставив лицо бледным солнечным лучам.

— Миранда! Ну надо же, какая удача! — раздался звонкий, до боли знакомый голос.

Из-за заснеженного поворота дорожки, едва не поскользнувшись на обледенелом камне, вылетела Лили. В ее глазах горел тот самый фанатичный блеск, который Мири уже научилась распознавать.

— Привет, — улыбнулась Мири, поплотнее запахивая плащ. — Ты куда так летишь?

— К тебе, конечно! — Лили затормозила прямо перед ней, смешно наморщив покрасневший от мороза нос, и заговорщически огляделась. Затем она полезла в глубокий карман зимней мантии и извлекла оттуда небольшой предмет, завернутый в мягкую замшу. — Слушай, у меня к тебе дело. Опять. Помнишь, ты говорила, что освободишься после зачетов? В общем... ему очень нужна твоя помощь.

Мири, помня о недавнем чтении устава и строжайшем запрете на любые несогласованные артефакты, с опаской оглянулась по сторонам. Вокруг гуляли студенты, и привлекать лишнее внимание к свертку в руках Лили ей совсем не хотелось.

— «Ему» — это кому? — тихо, с легкой иронией спросила Мири, снова переводя взгляд на Лили. — Артефакту? Ты уже начала одушевлять их?

Лили коротко прыснула, прикрыв рот ладошкой в теплой рукавице, но тут же сделала серьезное лицо и понизила голос до заговорщического шепота:

— Скажешь тоже! Нет, конечно. Это... одного очень хорошего человека. Точнее, адепта с боевого факультета.

Мири строго посмотрела на подругу, но, увидев её умоляющие глаза, вздохнула и сдалась. Любопытство артефактора, дремавшее внутри, всё-таки взяло верх над осторожностью.

— Ладно, лиса, показывай, — тихо сдалась Мири, увлекая Лили чуть в сторону с главной аллеи, под пышную заснеженную ель, подальше от любопытных глаз. — Только быстро. Одним глазком взгляну прямо сейчас, чтобы понять, что там такое. Но если что-то серьезное — я умываю руки. Поняла?

— Поняла! Ты чудо, Мири! — просияла Лили и торопливо, стараясь не натрясти снега с веток, приоткрыла замшевую ткань.

Внутри лежал продолговатый металлический цилиндр из темного серебра, покрытый густой, едва заметно мерцающей вязью рун. Один из краев артефакта был уродливо опален, а из стыка пластин выбивалась тонкая сизая искорка, которая тут же гасла на морозном воздухе.

Мири нахмурилась и чуть наклонилась над сломанной вещью. Она сняла перчатки, и её пальцы замерли в паре сантиметров от металла — она сразу почувствовала, как от стабилизатора исходит хаотичное, рваное тепло.

Девушка внимательно разглядывала темное серебро. Характер повреждений и плетение рун были ей знакомы.

— Ну конечно, отражающий артефакт, — вполголоса произнесла она, аккуратно коснувшись пальцем неопаленной грани. — Стандартная вещь для боевиков. Он ведь должен улавливать направленное в него заклинание и отзеркаливать обратно в атакующего, верно? Чтобы тренировать реакцию и щиты.

— Да, именно! — обрадовалась Лили тому, как быстро подруга во всём разобралась. — Представляешь, парень наскреб слишком мощное заклинание, стабилизатор не выдержал нагрузки и закоротил.

Мири выпрямилась и строго посмотрела на Лили. Опыт чтения устава ещё свежим грузом лежал в её голове.

— Подожди-ка, — Мири подозрительно прищурилась. — Такие артефакты же должны выдаваться на полигонах и храниться в оружейных комнатах под замком. Их категорически запрещено уносить с собой и уж тем более держать в личных комнатах жилого блока. Это же ходячая бомба! И почему этот твой боевик пришёл к тебе, а не пошёл прямиком к декану своего факультета? Насколько я знаю, поломки на тренировках — дело обычное, им бы его без проблем починили или заменили.

Лили тут же смущенно помялась с ноги на ногу, и ответила не сразу:

— Ну... понимаешь... Я тоже спросила об этом того парня. Оказалось, он забрал стабилизатор тайно. Хотел потренироваться сам, без присмотра магистров, ну и... случайно сломал. Сама понимаешь, если он вернет вещь в таком обгорелом состоянии, начнутся вопросы. Всплывет недозволенная практика, вынос артефакта с полигона... Короче, его за такое по головке не погладят. Прощай, репутация, здравствуй, блокирующие браслеты и карцер. Спаси его, а? Он правда хороший, просто дурак.