Глава 5

Кабинет нашелся на этаж ниже как и было сказано. Комендантом оказалась женщина средних лет с цепким, пронзительным взглядом. Она окинула промокшую Миранду коротким, оценивающим взглядом и, не задавая лишних вопросов, выложила на стол тяжелый медный ключ, плотную стопку черной одежды и ботинки.

— Ваша форма, студентка. И ключ от пятьсот двенадцатой. Шерсть настоящая, северная, — голос коменданта был скрипучим, как старые петли. — Ужин уже закончился. Кухня закрыта. Завтрак в семь ноль-ноль. Опоздаете — останетесь голодной до обеда.

Мири взяла форму. Ткань была непривычно тяжелой и колючей на ощупь, но даже через пальцы она чувствовала, насколько та плотная.

— А... можно где-то раздобыть хотя бы чай? — тихо спросила она, едва сдерживая дрожь.

Видимо, вид у нее был настолько жалок — спутавшиеся волосы, прилипшее к телу промокший наряд и лихорадочный блеск в глазах, — что суровая на первый взгляд женщина неожиданно смягчилась. Комендант на мгновение замерла, а затем, тяжело вздохнув, скрылась за массивным шкафом в глубине кабинета.

Через минуту она вернулась, неся в руках кружку теплого молока и пышную булочку, завернутую в чистую салфетку.

— Ешь сейчас, — вполголоса скомандовала она, подвигая еду к краю стола. — Чтобы никто не видел тебя с этим в коридоре. Правила здесь строгие, лишнее внимание тебе ни к чему.

Мири впилась зубами в мягкую сдобу, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Это была самая простая еда, но в этот момент она казалась вкуснее любого изысканного десерта.

Спустя десять минут, чуть согретая молоком, но всё еще измотанная, Мири начала свой долгий путь к жилой башне. Оказалось, что попасть в общежитие не так-то просто: ей пришлось сначала спуститься на первый этаж главного здания, вновь пересечь тот самый огромный холл, где ее недавно наградили прозвищем «утопленница», и пройти через бесконечно длинный, продуваемый сквозняками каменный переход в соседнее здание.

Только там начался подъем наверх. Он стал еще одним испытанием: с каждой ступенькой саквояж становился тяжелее, а стопка формы в другой руке постоянно норовила выскользнуть. Пальцы онемели, а мокрая одежда неприятно липла к ногам, мешая идти.

Мири уже почти добралась до своей комнаты на пятом этаже, когда в узком коридоре она снова увидела его.

Дамиан стоял у окна, по-хозяйски прислонившись к каменному подоконнику. Он был не один — рядом с ним негромко переговаривались двое парней в таких же черных форменных пальто с серебром. Судя по их расслабленным позам и коротким смешкам, они обсуждали что-то свое, совершенно не замечая бушующего за стеклом ветра с дождем.

Увидев Миранду — нагруженную вещами, растрепанную и едва дышащую от усталости, — компания замолчала.

— О, гляньте, — один из парней толкнул Дамиана локтем в бок. — Вальмонт, твоя утопленница всё-таки не заблудилась в трех соснах. Ты бы помог девушке, а то она сейчас по лестнице скатится вместе со своим барахлом.

Дамиан медленно, с оскорбительной неспешностью повернул голову. Его взгляд, холодный и абсолютно равнодушный, скользнул по фигуре Мири и вернулся к друзьям.

— У нее есть руки, Блейк. И если она не в состоянии донести собственные вещи до комнаты, то в этой Академии ей делать нечего. Здесь нянек нет.

Он даже не шелохнулся, чтобы уступить ей дорогу, заставив Миранду боком протискиваться мимо их компании по узкому коридору. Тяжелый саквояж с глухим стуком задел сапог Дамиана, но тот лишь слегка поморщился, словно от столкновения с назойливым насекомым.

«Напыщенный индюк и самовлюбленный придурок», — яростно подумала Мири, чувствуя, как слезы обиды вскипают в глазах. «И точно — законченный засранец».

Она преодолела последние метры и, наконец, дрожащими от перенапряжения руками вставила ключ в скважину двери с номером «512».

Дрожащими руками Мири повернула ключ. Дверь поддалась с тяжелым скрипом, открывая вид на ее новое пристанище.

Комната 512 встретила ее могильным холодом и запахом старой пыли. Обстановка была более чем спартанской: кровать с тонким матрасом, покосившийся платяной шкаф, стол и единственный стул. Ни ковров, ни штор, ни намека на уют — только голые каменные стены и маленькое стрельчатое окно, в которое бился мокрый снег. Справа в углу в стене была тонкая дверь, за которой находился туалет и маленькая раковина. Судя по всему, общая ванная комната с душевыми находилась в самом конце длинного, темного коридора.

Мири с глухим стоном облегчения сгрузила стопку колючей формы на кровать, а тяжелый саквояж — прямо на каменный пол. Пальцы почти не слушались, когда она щелкнула замками чемодана.

Ей было плевать на пыль и спартанские условия. Сейчас в ее голове пульсировала только одна мысль: «Согреться. Срочно согреться, иначе я заболею».

Она выудила из недр сумки теплый махровый халат, чистое сухое белье и косметичку с мылом, мочалкой и флаконом шампуня. Прижимая вещи к груди, Мири почти бегом направилась по коридору к душевым.

Ей казалось, что если она сейчас не почувствует на коже горячую воду, то просто превратится в одну из ледяных статуй, украшавших холл этой проклятой Академии.

Ванная комната не добавила ей оптимизма: кафельный пол был ледяным, а из кранов доносилось зловещее шипение. Мири с замиранием сердца повернула рычаг до упора. Сначала пошла ржавая, ледяная струя, от которой она едва не вскрикнула, но спустя бесконечную минуту из лейки повалил пар.

Горячая вода. Настоящая, почти обжигающая.

Быстро раздевшись, Мири встала под струи воды. Она закрыла глаза, позволяя теплу проникать под кожу, вымывая из костей холод Севера и липкий страх последних часов. Тонкий аромат ее южного шампуня — с нотками полевых цветов и трав — заполнил тесную кабинку, создавая крошечный иллюзорный купол безопасности.

Выходить из-под горячих струй было физически больно — стоило перекрыть кран, как сырой холод ванной комнаты тут же вцепился в плечи. Наскоро вытеревшись и закутавшись в пушистый халат, Мири поспешила обратно. Влажные волосы тяжелой холодной волной лежали на спине, и она почти бежала по темному коридору, мечтая только об одном — юркнуть под одеяло. Хорошо, что в этот раз в коридоре было пусто, двух встреч с тем парнем ей хватило на сегодня.

Когда она толкнула дверь своей 512-й, реальность окатила её новым зарядом стужи. Ведь комнате было едва ли теплее, чем на улице.

— Ну уж нет, — прошептала она, чувствуя, как зубы начинают выстукивать дробь. — Я не для того здесь оказалась, чтобы насмерть замерзнуть в первый же вечер.

Решительно откинув крышку саквояжа, Мири достала свой рабочий инвентарь — небольшую обитую бархатом коробку с заготовками артефактов. Она не зря была одной из лучших на курсе артефакторики: она часами просиживала в мастерских, доводя до совершенства структуру металлов и камней.

Она выудила из коробки небольшую пластину из «теневой меди» — капризного сплава, который на Юге считали почти бесполезным из-за его свойства впитывать холод. Но здесь, на Севере, этот недостаток становился преимуществом.

Дрожащими пальцами Мири активировала стилус. Тонкое острие коснулось поверхности пластины, вырезая каскад рун поглощения и инверсии. Работа требовала ювелирной точности: малейшая ошибка — и артефакт мог испортиться.

«Вдох — холод, выдох — жар», — мысленно повторяла она формулу.

Мири замкнула контур, влив в заготовку остатки своих сил. Пластина на мгновение потемнела, впитывая густой полумрак комнаты, а затем по ее краям разлилось мягкое янтарное свечение. Артефакт сработал: он жадно поглощал ледяной воздух комнаты и преобразовывал его в густое, плотное тепло.

Мири положила теплый квадрат на стол. По комнате тут же поплыли невидимые волны жара, вытесняя затхлую сырость.

Она обессиленно опустилась на стул и впервые за этот бесконечный день победно улыбнулась. Убедившись, что тяжелая дубовая дверь плотно закрыта на засов, Мири потянулась к воротнику и сняла амулет, данный ей ректором Алистером. Ей как будто стало легче от этого простого движения.

Оглядевшись вокруг, Мири ощутила еще один прилив тихой радости. Комната была маленькой, серой и неуютной, но она была одна. Никаких любопытных соседок и никаких лишних вопросов.

А теперь спать. Со всеми проблемами она разберется завтра.