Глава 50

Вечером в дверь тихо постучали. Марта поставила поднос с ужином на столик и сочувственно вздохнула, но сказать ничего не решилась — лишь тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Мири всё ещё кипела возмущением и обидой, но разум взял верх над эмоциями. Она отлично понимала: голодовкой ничего не докажешь, а для борьбы ей понадобятся силы — тем более что днем она так и не пообедала. Сжав зубы, Мири съела всё до последней крошки, не ощущая, впрочем, никакого вкуса.

Оставшуюся часть ночи она провела, мечась по комнате. В голове проносились сотни мыслей, одна безумнее другой. Как избежать этого брака? Как отвратить от себя лорда Освальда на завтрашнем ужине? Сделать вид, что она тяжело больна? Повести себя максимально вульгарно и отпугивающе? Сбежать?

Лишь когда за окном начали сгущаться серые предрассветные сумерки, измученная Мири наконец забралась под одеяло и провалилась в беспокойный, тяжелый сон.

Утром её никто не тревожил — родители, видимо, решили дать ей время остыть и прийти в себя. Мири проснулась сама уже ближе к полудню.

Поднявшись с кровати, она подошла к зеркалу и ужаснулась: из отражения на неё смотрела бледная, измученная девушка с красными от слёз глазами и тёмными мешками под ними. Бессонная ночь и вчерашняя истерика не прошли бесследно.

Впрочем, разглядывая своё изнурённое лицо, Мири вдруг поймала себя на злорадной мысли: для предстоящего ужина с «женихом» этот вид подходил как нельзя лучше. Ни один уважающий себя лорд не захочет брать в жёны девушку, которая выглядит так, словно одной ногой уже стоит в могиле.

Решив выжать из своего плачевного вида максимум, Мири даже не притронулась к расчёске, оставляя волосы спутанными. Из комнаты и вовсе выходить не стала, чтобы случайно не пересечься с матерью.

Днём её едва не рассекретили: когда Марта принесла обед, Мири вовремя сориентировалась и юркнула в ванную комнату, затаившись там, пока служанка не ушла. План казался безупречным: предстать перед лордом Первельтом во всей «неприглядной красе» прямо за столом и до смерти его испугать.

Но за два часа до ужина вся её стратегия потерпела сокрушительный крах.

Зайдя проведать дочь и наставить её перед важным вечером, мама замерла на пороге, едва не выронив из рук шелковое платье, которое несла с собой.

— Мирабель! — ахнула мама, в ужасе прижав ладонь к губам и с дикими глазами разглядывая растрепанную дочь, с темными кругами под глазами и в мятой ночной рубашке. — Пресвятые боги, на кого ты похожа?! Через два часа лорд Первельт приедет на ужин! В таком виде ты не то что к столу, ты даже слугам на глаза показаться не можешь!

Не давая Мири опомниться, мать выскочила в коридор и закричала на весь дом: — Марта! Набирай горячую ванну! Немедленно! И тащи все притирания и пудру, какие есть в доме! Мы должны сделать из неё человека!

Сопротивляться бешеному напору матери оказалось абсолютно бесполезно. В комнату мгновенно нагнали служанок, и круговорот из горячей воды, мыла, скрабов и пахнущих цветами масел закружил Мири без малейшего шанса на спасение.

Её вымыли, высушили, нарядили и буквально залили сладкими духами.

Глядя на своё отражение в зеркале, Мирабель просто задыхалась от негодования. Искусный макияж полностью перекрыл темные круги и красноту глаз, придав лицу свежий, цветущий вид, а волосы были уложены в сложную, безупречную причёску. Мало того — чтобы Мири не вздумала смыть эту красоту или испортить наряд, мать приказала Марте безотлучно сидеть в комнате и следить за каждым её шагом.

А само платье! Это был пышный, корсетный шедевр швейного искусства, зашнурованный на спине с такой силой, что Мири с трудом могла сделать глубокий вдох. Снять его самостоятельно, без посторонней помощи, было физически невозможно.

Она сидела на краю кровати, кипя от злости под пристальным, виноватым взглядом Марты. План с ужасным внешним видом провалился с треском, корсет давил на ребра, а до рокового ужина оставались считанные минуты.

В дверь тишину комнаты разбил вежливый, но непреклонный стук.

— Мисс Мирабель, — раздался за дверью голос лакея. — Лорд Первельт прибыл и ожидает в гостиной. Хозяева просят вас спуститься.

Марта тут же подскочила, заботливо поправила и без того идеальную складку на пышной юбке Мири и открыла перед ней дверь. Делать было нечего — пришлось идти вниз.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, Мири чувствовала, как корсет врезается в рёбра с каждым шагом, но в душе разгоралось новое, упрямое пламя. Ладно. Внешним видом её лишили возможности напугать лорда. Мать сделала из неё прекрасную фарфоровую куклу.

Если она не могла отвратить лорда Первельта своей внешностью, она сделает всё, чтобы его оттолкнули её манеры и суждения. У неё в запасе оставалась пара отличных задумок, которые вряд ли придутся по вкусу почетному вдовцу, ищущему послушную и тихую жену.

Вступив в холл, Мири направилась прямиком в обеденный зал, где уже звучал елейный голос их соседа.

Мири замерла перед полуоткрытой дверью обеденного зала, сделала глубокий вдох, насколько позволял туго затянутый корсет, и шагнула внутрь.

В комнате царила торжественная атмосфера. Мать просияла, заметив дочь, а отец тут же поднялся с дивана, готовый представить Мирабель гостю. Сам лорд Освальд Первельт — грузный мужчина с редеющими, аккуратно зачесанными назад волосами и маслянистым взглядом — с готовностью поднялся навстречу. Он смерил её оценивающим, откровенно хозяйским взором от туфель до укладки, явно оставшись доволен увиденным.

По этикету Мири должна была плавно подойти к лорду, сделать изящный реверанс и протянуть руку для поцелуя, опустив взоры. Родители буквально замерли в предвкушении идеальной сцены.

Вместо этого Мирабель, даже не взглянув на Первельта, прошествовала прямо мимо его протянутой ладони. Она сделала вид, что вовсе не замечает застывшего в воздухе жеста гостя.

Девушка проследовала к глубокому мягкому креслу, юбками задев стоящий рядом столик с напитками. Она шумно и с явной демонстративной усталостью опустилась на подушки, откинулась на спинку и скрестила ноги в лодыжках — манера, абсолютно недопустимая для воспитанной леди в обществе.

В гостиной повисла звенящая, гробовая тишина. Мать побледнела и судорожно сжала веер, а отец застыл с полуоткрытым ртом, глядя на дочь с негодованием.

Лорд Первельт, всё ещё стоя с зависшей в воздухе рукой, медленно повернулся к ней. На его лице смешались изумление и лёгкое раздражение, но он попытался сгладить неловкость натянутой, кривой ухмылкой.

— Э-э... Мирабель, дорогая, — подал подавленный голос отец, ощутимо нервничая. — Лорд Первельт пришёл познакомиться с тобой лично!

— Ах, правда? — Мири смерила соседа максимально скучающим, высокомерным взглядом и, опершись подбородком на кулак, лениво протянула: — Вы уж простите, лорд. Занятия в Академии так утомляют... Я совершенно отвыкла от этих долгих и бесполезных церемоний. Садитесь уже, в ногах правды нет.

Лицо лорда Первельта на мгновение налилось тяжелым, багровым оттенком, а тонкие губы сжались в узкую нить. На его виске вздулась вена, выдавая с трудом подавляемый гнев — явно не такого приема ожидал привыкший к почтению вдовец. Но, сцепив зубы, он все же сдержался и медленно опустил руку, пытаясь вернуть себе самообладание.

Мать с отцом, глядя на эту сцену, едва не лишились чувств. Поняв, что сделка всей их жизни трещит по швам, они тут же бросились спасать положение, перебивая друг друга и создавая суматошный шумовой занавес.

— Ох, лорд Освальд, вы простите её, ради всех богов, простите! — лебезила мать, судорожно маша веером и нервно смеясь. — Девочка просто сама не своя! У неё наверняка просто разболелась голова!

— Да-да, абсолютно верно, дорогая! — подхватил отец, подбегая к Первельту и буквально насильно усаживая его в соседнее кресло, параллельно наливая ему самый дорогой коньяк. — Учеба в Академии — настоящее испытание! Мирабель невероятно переутомилась, перепутала все правила... Мы же знаем, как благотворно на неё повлияет домашний уют и ваше... э-э... мудрое общество!

Лорд Первельт принял бокал, смерив Мири тяжелым, внимательным взглядом. А Мирабель, едва заметно усмехнувшись, лишь вальяжно поправила рукав платья.

Первый раунд остался за ней, но сдаваться лорд, похоже, не собирался.