Глава 9

Студенты не заставили себя ждать дважды. Мири поднялась вместе со всеми, чувствуя, как затекли ноги. Обед — это была хорошая новость, но мысль о том, что ей придется сидеть в общем зале под сотнями взглядов, немного портила аппетит.

— Ну что, Мира, идешь с нами? — Марк догнал её в дверях, закидывая сумку на плечо. — Обед в Академии — это почти единственное светлое пятно в расписании, если не считать того, что Сарно постоянно пытается превратить свой суп в нечто взрывоопасное.

— Эй! — отозвался Сарно, нагоняя их и на ходу потирая сонные глаза. — Это был всего один раз, и я просто хотел его подогреть!

Мири улыбнулась, чувствуя, что похоже с группой ей повезло, раз они зовут ее с собой.

— Иду, — ответила она. — Только мне нужно сначала заскочить в комнату, оставить эти книги. Они весят как добрый мешок муки.

— Конечно, но давай быстрее, — бросил Чет, оборачиваясь. — Сегодня четверг, а значит, в столовой дают еще и северные пироги с дичью. Если опоздаем, старшекурсники сметут всё подчистую, и нам останутся только сухие булки.

— Ждем тебя у входа в жилой корпус, три минуты! — крикнул Марк, увлекая за собой спорящего о чем-то Сарно.

Мири почти бегом припустила к своей комнате. Коридоры были забиты студентами, спешащими на обед. Ворвавшись в свою спальню, она с облегчением сбросила книги на стол. Глухой стук тяжелых томов отозвался в тишине комнаты.

Теперь ей нужно было поспешить к ребятам. Пироги с дичью — это, конечно, хорошо, но возможность окончательно закрепить за собой статус «своей» в группе была куда важнее.

Она выскочила наружу и с облегчением выдохнула: у массивных дубовых дверей её всё ещё ждали. Марк подпирал плечом колонну, лениво перебрасывая из руки в руку какой шар, а Сарно и Чет о чем-то горячо спорили, размахивая руками.

— О, ты молодец, быстрая! — приободрился Марк, заметив её. — Пошли скорее, я чую запах этих пирогов даже отсюда.

Мири, слегка запыхавшись, пристроилась рядом с парнями, и они вместе зашагали по широким переходам, ведущим в главный корпус. Гул столовой был слышен еще за два поворота — звон посуды, громкий смех и гул сотен голосов сливались в единый живой ритм Академии.

Когда они вошли в огромный зал с высокими сводчатыми потолками, Мири на мгновение растерялась не зная куда идти, но Чет уверенно направил её к дубовым столам в левой стороне зала

— Вон наши, успели-таки! — радостно воскликнул Сарно, указывая вглубь зала.

Лили и Изольда уже заняли один из столов. Перед ними высились горы румяных пирогов с дичью, от которых поднимался ароматный пар, и стояли кувшины с густым ягодным взваром.

— Ну наконец-то! — Лили помахала им рукой, её глаза радостно блеснули. — Мы взяли на всех, пока старшекурсники не устроили здесь зачистку. Садитесь быстрее.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Мири, присаживаясь между Лили и Марком.

— Не за что, — бросила Изольда, не отрываясь от еды. — На голодный желудок знания усваиваются плохо.

Разговор за столом закипел сам собой. Ребята обсуждали завтрашние занятия, ворчали по поводу доклада по Истории Конфликтов и подшучивали над Сарно, который умудрился капнуть соусом на чистую мантию.

Когда первый голод был утолен, она откинулась на спинку скамьи и принялась осторожно осматривать огромный зал столовой. Сотни студентов сидели группами, и Мири вдруг заметила странную закономерность в их одежде.

— Послушайте, — она коснулась плеча Лили, понизив голос, — а почему у нас и у целителей такая… простая форма? Ну, серая, черная, мешковатая.

Она указала глазами на дальние столы, где сидели другие группы.

— Посмотрите на те столы. У тех парней форма угольно-черная, приталенная, с какой-то невероятной серебряной вышивкой. А у других — глубокого темно-синего цвета, с жесткими воротниками и золотым шитьем. Они выглядят куда наряднее и дороже.

Марк, собиравшийся отправить в рот очередной кусок пирога, хмыкнул и отложил вилку.

— А, ты заметила? Добро пожаловать в суровую реальность Севера, — он обвел зал рукой. — Всё просто: на эти два факультета выделяется в три раза больше средств из казны Королевства. Это менталисты и боевики.

— Боевики — это щит и меч границы, — пояснил Чет, прихлебывая взвар. — А менталисты — это тайная служба, допросы и дипломатия. В них инвестируют, их холят и лелеют. А мы что? Артефакторы вечно в пыли, в масле, в саже от взорвавшихся заготовок. Целители — в крови и мазях. Академия считает, что нам дорогая форма ни к чему — всё равно испортим в мастерских за неделю.

— Обидно, — призналась Мири, провожая взглядом группу боевиков, которые шли мимо их стола с таким видом, будто им принадлежал весь мир. — Мы ведь создаем то, чем они пользуются.

— Такова жизнь, — пожала плечами Изольда. — Красивая обертка достается тем, кто на виду. Но поверь, когда у боевика в разгар боя ломается щит, он готов отдать все свои золотые нитки за один надежный артефакт, сделанный кем-то в «сером балахоне».

Мири кивнула, но в глубине души подумала, что в Линдворме артефакторов ценили куда выше. Здесь же иерархия была жестче.

— Ну что, адепты, подъем, — Марк первым отодвинул пустую тарелку и тяжело вздохнул. — Расслабляться рано. У нас еще две лекции, и обе — не сахар.

Мири невольно застонала про себя. Две лекции! После сытного обеда сидеть в душных аудиториях казалось пыткой.

— Сначала «Основы магического сопротивления материалов», — Лили начала сверяться с маленьким блокнотом, — а потом «Теория построения защитных контуров». Обе ведет Магистр Бруно, а он не любит, когда на его занятиях адепты проявляют недостаточно активности.

— Бруно не любит, когда на его занятиях спят, — добавил Марк, потирая лоб, словно старый шрам. — В прошлом году он приложил меня бодрящим заклинанием прямо в лоб, когда заметил, что я зевал. Ощущение такое, будто в череп вкрутили раскаленный шуруп. До вечера искры из глаз сыпались.

— Да, было весело... со стороны, — хмыкнул Сарно, нервно пытаясь оттереть пятно соуса с мантии. — А еще у него вместо левой руки железный протез с рунами. Выглядит жутко, особенно когда он им по столу стучит.

— Говорят, он потерял руку, когда пытался соединить несовместимые сплавы, — добавил Чет, поудобнее перехватывая сумку. — Так что на его лекциях по сопротивлению материалов лучше слушать очень внимательно и записывать каждое слово, если не хочешь закончить так же.

Мири почувствовала, как по спине пробежал холодок. Образ сурового однорукого магистра, раздающего магические оплеухи, ее слегка напугал.

— Хватит, — Изольда резко поднялась, поправляя идеально чистую мантию. Она бросила строгий взгляд на парней. — Перестаньте пугать Миранду своими байками. Бруно требует дисциплины и знаний, только и всего. Если не будете вести себя как сонные мухи, ваши лбы останутся в целости. Пошли.

Мири поднялась из-за стола вместе со всеми. Идя вслед за ребятами по коридору, она думала о том, что после лекций нужно будет еще не забыть зайти в библиотеку.

— Не отставай, Мира! — крикнула Лили, оборачиваясь у поворота к большой винтовой лестнице. — Бруно закрывает дверь ровно с колоколом, и опоздавших не пускает принципиально!

Две лекции подряд действительно оказались настоящим испытанием на выносливость. Но Линдворме тему сопротивления материалов изучали на втором курсе, и Мири знала её назубок.

Аудитория магистра Бруно больше походила на кузницу, чем на учебный класс: стены были увешаны чертежами механизмов, а в воздухе стоял стойкий запах озона и раскаленного металла. Сам Бруно — коренастый мужчина с седой щетиной — замер у доски. Его левая рука, полностью отлитая из темного матового железа и испещренная светящимися синими рунами, глухо лязгала, когда он опускал её на стол.

— Сопротивление материалов — это не сухие цифры в ваших тетрадях, — начал он голосом, напоминающим скрежет напильника. — Это разница между мечом, который разрубит щит врага, и куском железа, который взорвется у вас в руках, оторвав вам конечность. Как мне.

Он обвел класс тяжелым взглядом и остановился на Мири.

— Адептка Хилл. Наше новое пополнение с поздним даром, верно? — его железные пальцы дробно простучали по дереву стола. — Скажите мне, Хилл, вы хоть что-то знаете об этом предмете? Или в вашей провинции магию используют только для того, чтобы греть чайники?

Мири медленно поднялась, стараясь придать лицу выражение вежливой неуверенности.

— Я... я читала пару книг об этом, магистр Бруно, — тихо ответила она, глядя чуть ниже его подбородка. — Мой дар проснулся недавно, но у моего отца была большая библиотека. Я проводила там много времени и кое-что запомнила.

— Книги, значит? — Бруно прищурился, и его протез издал тонкий механический свист. — Читать и чувствовать металл — разные вещи. Ладно, проверим вашу начитанность. Что произойдет, если влить поток чистой стихийной маны в сплав северного железа и лунного серебра без предварительной закалки рунами?

Мири на секунду замолчала. Ответ выскочил в голове мгновенно: «Кристаллическая решетка серебра не выдержит резонанса и металл превратится в радиоактивную пыль». Но адептка из провинции не могла выражаться такими терминами.

— Наверное... — она замялась, делая вид, что вспоминает. — В одной из книг говорилось, что серебро очень капризное. Если его не «успокоить» знаками, оно просто... треснет? И, кажется, может обжечь руки тому, кто его держит.

Бруно несколько секунд буравил её взглядом, словно пытаясь понять, действительно ли она гадает или просто упрощает знания.

— «Треснет», — повторил он с иронией, но в его глазах промелькнуло подобие одобрения. — Оно не просто треснет, Хилл, оно разлетится на тысячи осколков, каждый из которых будет пропитан ядом. Но для любителя библиотек — неплохо. Садитесь. И впредь читайте более серьезные труды, чем справочники для домохозяек.

Мири опустилась на скамью. Она не выдала своего профессионализма, но и не показалась полной дурой.

Бруно переключился на доску, и его железная рука с резким скрипом зачертила сложные схемы кристаллических решеток. Лекция потекла в рваном, агрессивном темпе. Магистр диктовал определения, чеканя каждое слово, и то и дело обрывал самого себя, чтобы выстрелить вопросом в случайного адепта.

— Сарно! Какой коэффициент расширения у меди под воздействием огненной маны? — рявкал он, не оборачиваясь. — Марк! Почему нельзя наносить руну холода на неостывший сплав вольфрама?

Мири сидела тише воды ниже травы, старательно записывая лекцию. Она чувствовала на себе его взгляд еще пару раз, но Бруно больше не заговаривал с ней, словно удовлетворенный её ответом про «капризное серебро» или просто потеряв к ней интерес на фоне более вопиющей безграмотности остальных.

Вторая лекция — «Теория построения защитных контуров», которую вёл тот же Бруно, прошла в похожем ключе. Он продолжал третировать группу, заставляя их до хрипоты спорить о точках пересечения силовых линий, но Миранду игнорировал. Для неё это было истинным облегчением: она могла спокойно сидеть в тени своих одногруппников, анализировать материал и при этом не тратить силы на поддержание легенды перед лицом магистра.

Когда колокол наконец пробил окончание занятий, аудитория опустела в считанные секунды.

— Ну и денек, — выдохнул Сарно, едва они вышли в коридор. Он выглядел совершенно измотанным. — У меня ощущение, что Бруно пропустил через мою голову пару молний.

— Зато ты выжил, — философски заметил Чет. — И даже лоб остался цел. Пошлите на ужин ребята? Сегодня дают запеченную рыбу.

Они направились в столовую, обсуждая события дня. За ужином Мири слушала разговоры одногруппников и отвечала на вопросы о себе, старательно делая вид, что ее жизнь была самой обычной до появления дара. После ужина ребята начали прощаться.

— Ну что, до завтра тогда? – спросил Чет.

— Ага, до завтра, – ответила Мири. – Нужно разобрать записи Бруно, пока они не выветрились из головы. И еще мне надо в библиотеку, за учебниками.

— Смотри не заучись, Мира, — Лили помахала ей рукой. — До завтра тогда!

Мири проводила их взглядом до поворота и, как только ребята скрылись из виду, поспешила в библиотеку.