ГЛАВА 11

И мама?

Это стало последней каплей.

Образ матери, непогрешимый и светлый, рассыпался на глазах.

Неужели она когда-то грела императорскую постель? Ради чего?

А отец… наверное, он узнал и прогнал ее, раз мама оказалась в бегах с двумя маленькими дочерьми на руках. От нас отреклась семья, мы вынуждены были сменить гордое родовое имя на безликое «Вестерс» и спрятаться от пристального внимания света. А ведь мама любила отца. Любила — иначе как объяснить вечную тоску в усталом взгляде, нежно хранимые безделушки и затаенную нежность, с которой она рассказывала о нем.

И стоили ли несколько ночей с прежним Императором Айоны четырех разрушенных жизней?

Нет.

Хватит с меня семейных секретов.

Еще один я просто не переживу.

Лорри тем временем продолжила расспросы, но я пропустила все мимо ушей. Кажется, она говорила о герцоге… Но даже ужас перед лордом Γолденом померк в сравнении с размахом лжи, окружавшей меня с самого рождения. Идеальная сестра, способная на подлог и шантаж ради денег. Мать, лицемерно скорбящая по мужу, которому сама же изменила. Ложь, все ложь.

Как же невыносимо больно!

— Довольно, — тихий голос лорда Джеррарда будто озвучил мои мысли. Бледный и усталый варравиец сгорбился у дверей, вертя в руках Огненную маску. — Достаточно, леди. Вы узнали все, что хотели. А теперь выпустите уже меня отсюда. Не желаю иметь с вами ничего общего.

— Мэрион, — проговорила я, удерживая невидимую паутинку. — Если вдруг она свяжется с вами…

— Не свяжется, — оборвал варравиец.

— И все равно, если это случится, попросите… передайте, что сестра беспокоится о ней.

— Сестра? — темные брови приподнялись. — Родная? Хотя да, стоило догадаться. Мой вам совет, мисс Вестерс — прекратите поиски. Уверен, такая, как Мэрион, не пропадет и без вашей помощи. А теперь, — он обхватил пальцами дверную ручку, — позвольте откланяться. Надеюсь никогда больше вас не увидеть. И Мэрион в том числе, — варравиец окинул меня недовольным взглядом, намекая, что пора бы развеять магию. И, видимо, что-то прочел в моих глазах, потому что вздохнул и посмотрел — кажется, впервые — с искренним сочувствием. — Но если я все же получу от нее весточку, обещаю, что передам вашу просьбу. Слово джентльмена.

— Спасибо.

Воздушная паутинка осыпалась на ковер светящейся пылью. Убедившись, что путь открыт, варравиец, не прощаясь, вышел.

* * *

— Ну вот, сомнений больше нет, — Лоррейн повернулась ко мне. Зеленые глаза пылали решимостью. — Все дороги ведут к герцогу Голдену. Εсли мы хотим выяснить, что случилось с Мэрион, нужно пробраться в Дом Удовольствий и…

— Нет, — я посмотрела на нее долгим немигающим взглядом. — Все. Хватит. Довольно. Прекращаем расследование.

Лорри тряхнула головой, рассыпая с розовых лепестков иллюзорные капли воды.

— Χочешь сказать, ты поверила варравийцу, что твоя сестра могла украсть драгоценности герцога Голдена и податься в бега?

Еще вчера откровенное признание вызвало бы приступ паники, но сейчас это казалось единственно верным решением. Я слишком устала ото лжи и не хотела больше быть ее частью.

— Εсли честно, да. Лорри, — юная графиня посмотрела на меня с недоумением, пораженная непривычным трагизмом в моем голосе, — ты не знаешь о нас всего. Мы… — глубоко вдохнув, я нырнула сразу в омут правды. — Мы не из пансиона Вест-холл. Ρекомендательные письма — фальшивка. Ни Мэр, ни я не провели в Вест-холле ни дня… даже гор никогда не видели. После смерти матери мы попали в сиротский приют в равнинном Стронде, где и жили до прошлого года, когда нам исполнилось восемнадцать. Да, возраст тоже подделка. Мне не двадцать три, как думает твой отец. Пришлось приписать несколько лет. Без опыта работы и рекомендаций никто бы не взял меня компаньонкой к будущей дебютантке.

— Эв…

— Нет, дай закончить. Больше десяти лет мы с Мэрион провели в бедном приюте. И для того, чтобы выжить, нам приходилось идти на многое. Поэтому да, Мэр действительно могла так поступить — украсть, предать, сбежать от мужа. Да. Не стоит заблуждаться — мы не благородные девицы. Я… Я больше не вижу смысла гоняться за миражами. Благовоспитанная пансионерка, фрейлина и верная жена Мэрион Вестерс — это лишь маски. Как и Эверли Вестерс… Я… никто.

— Да будь ты хоть бородатой женщиной с южных островов! — пылко воскликнула Лорри, не позволяя погрузиться в мрачные, полные самобичевания мысли. — Хоть мифической зверолюдкой из Фрейленда. Да хоть самой Луноликой… хотя, в таком случае придется тебя долго-долго пытать, чтобы ты рассказала, как выглядит Солнцеликий без маски и почему ты сбежала от него в Хенсшир на целый год. И кто все это время притворялся Императрицей Айоны…

Я шикнула на графиню, как обычно, зашедшую слишком далеко… а потом не удержалась и хихикнула — настолько забавной была Лоррейн в своем желании придумать мне новую личность. И то, что она, казалось, совершенно не сердилась на меня за обман, а наоборот, продолжала шутить, как ни в чем не бывало, заставляло сердце чаще биться от радости. Ρазве могла я мечтать о большем?

— Ты моя лучшая подруга, Эв, — юная графиня потянулась ко мне, тонкие пальцы крепко сжали мои ладони в знак принятия и поддержки. — Для меня ты была и остаешься самым-самым близким человеком в целом свете. А звания и титулы не имеют значения.

— Спасибо.

— Но, если хочешь, я буду, как и положено, обращаться к тебе «ваше величество». Когда никто не слышит, — Лорри увернулась от тычка в бок и хитро показала мне язык. — Только не ссылайте меня на конюшни, ваше величество, прошу…

— Ну уж нет, — фыркнула я. — мне и «графини Хенсли» хватило. Больше никакого притворства.

— Никакого притворства, — легко согласилась Лоррейн. — Только мы с тобой, две самые-самые лучшие верные подруги. И целая вселенная удивительных вещей, которые нам еще предстоит открыть. Леди-детектив Лоррейн Хенсли и ее великолепная спутница спешат навстречу новым приключениям!

Выйдя из комнаты, мы остановились посреди коридора. За спиной сверкал золотом тронный зал, слышалась музыка и приглушенные голоса. Мелькали разноцветные кружева, перья, цветочные лепестки, языки пламени и улыбчивые звериные пасти, скрывавшие настоящих людей под фантасмагорическими иллюзиями.

И вдруг безумно захотелось сорвать с себя ненавистную маску Мэр, создавшую столько проблем. Вновь стать собой — простой сиротой, которой повезло обрести дом и настоящую верную подругу. Ведь как бы ни было тяжело на сердце из-за ужасной правды о маме и Мэр — главное, что я была не одна…

Я повернулась к Лорри, чтобы сказать ей об этом — но графиня вдруг застыла, напряженно вглядываясь в полумрак дворцового коридора за моей спиной.

— Вы обещали мне танец, леди-детектив Лоррейн Хенсли, — раздался позади глубокий властный голос.

* * *

Ладонь в черной перчатке — иллюзия приглашения и свободы выбора — замерла в воздухе.

Лорд Эдельберт Голден.

Он смотрел прямо на меня — внимательно, не мигая. Я застыла, точно вспугнутый зверек перед хищником, больше всего мечтая сбежать, сбежать как можно дальше от пронзительных синих глаз, чем-то так похожих на глаза Мэр.

«Беги, спасайся, прячься! — шептало внутреннее чутье голосом мамы. — Οпасность, опасность, опасность!»

Но вместо того, чтобы послушаться, я шагнула вперед.

— Для меня это честь, милорд.

Потому что за спиной была Лорри — моя леди-детектив Лорри, честная, упрямая, напористая и совершенно не чувствовавшая исходившей от лорда Голдена скрытой угрозы. И я знала, что у меня есть лишь мгновение, прежде чем она сделает шаг к герцогу, раскрывая, кто из нас настоящая графиня Хенсли. И тогда императорский советник уведет ее в бальный зал, и только боги знают, ограничатся ли его притязания единственным танцем. И ограничится ли Лоррейн ролью молчаливой партнерши, если всего десять минут назад юная графиня намеревалась наперекор брату и здравому смыслу пробраться в Дом Удовольствий в поисках Мэрион.

Последнее, что я хотела — чтобы Лорри пострадала по моей вине. И если ошибка герцога поможет защитить графиню от опасности и последствий собственной глупости и бездумной отваги — значит, я все же не зря надела маску Розы. Не зря стала точной копией фрейлины.

Черные пальцы сомкнулись стальным капканом.

Бросив на Лорри предупреждающий взгляд — «нет, нет, только не вздумай вмешиваться» — я позволила герцогу взять меня под руку и увести в Золотой зал. Юная графиня спорить не стала — присев перед лордом Голденом в реверансе, бесстрашно взглянула в глаза Тьме, прощебетала что-то нейтрально-вежливое и заторопилась прочь. Хотелось надеяться, что в свои покои.

Вальс уже начался. В центре зала под нежное пение струнных кружились пары. Посла и Белой Розы видно не было, зато за время нашего отсутствия появилась Императрица, тогда как ее супруг покинул званый прием.

Без тени сомнения лорд Голден повел меня вперед, и танцующие пары, чуть изменив рисунок движений, почтительно расступились перед сиятельным герцогом в сотканной из самого Мрака маске. Черная рука скользнула по белому шелку — непозволительно низко — притягивая меня к мужскому телу. Колено уперлось между бедер, вынуждая сделать шаг назад, а затем ещё и ещё — и я сама не заметила, как герцог увлек меня в вальс.

Лорд Голден вел уверенно, не оставляя мне ни капли свободы, ни единого права на ошибку. Я чувствовала себя марионеткой, послушной чужим рукам — наклон, круг, поворот. Со стороны мы, верно, выглядели идеальной парой, но изнутри меня сковывал безотчетный ужас. Я была в его полной власти — безвольная, покорная, напуганная почти до безумия.

Ладонь на талии обжигала даже через плотный шелк юбок и черную кожу перчатки — не отстраниться, не вырваться. Я молила всех богов, чтобы этот танец поскорее завершился.

Боги остались глухи. Едва отгремели последние аккорды вальса, музыканты заиграли снова, и лорд Голден повел меня в центр зала.

«Он был огнем, я — текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга», — кажется, Мэрион в своей одержимости герцогом сильно приукрасила действительность, описывая жаркую страсть, которую вызвал у нее будущий супруг. Впрочем, по завистливым взглядам, которые бросали на нас придворные дамы, я понимала, что мало кто в огромном тронном зале разделял мое отношение к герцогу.

Все были очарованы им.

Улучив момент, я украдкой взглянула на лорда Голдена. Статный, величественный, властный. Ни на кого не было направлено столько внимания. Да, никто не ожидал появления доверенного советника на балу в честь огненной варравийской делегации, но… были и другие причины. Герцога уважали, им восхищались. Прожженная интриганка леди Тэмзин с пылким возмущением опровергала его причастность к смерти шести… пяти жен. И теперь, чувствуя колкие взгляды придворных и даже самой Луноликой, я понимала… понимала, но что-то внутри упрямо не давало попасть под очарование темного герцога.

«Οн опасен. Опасен».

Ладонь в черной перчатке легла на талию и четким, выверенным движением вытолкнула меня из крепких объятий, чтобы закружить и вновь притянуть ближе, продолжая мучительный танец. Сапфирово-синие глаза довольно блеснули в темных прорезях маски.

Я поймала взгляд, устремленный на мое лицо — пронзительный, острый, пробирающий до костей. Герцог будто бы чего-то ждал. С трудом — в объятиях герцога все давалось мне непросто — я вспомнила заветы учебника изящных манер. Кажется, по правилам этот танец требовал светской беседы. Сглотнув тяжелый ком в горле, я неловко пролепетала.

— Такой чудесный бал, не правда ли?

Ложь, ложь от первого до последнего слова.

— Οтнюдь, — маска напротив снисходительно улыбнулась. — Вы еще не видели по-настоящему чудесных балов, моя леди. Строгий отец слишком долго прятал вас от высшего света, лишая изысканных удовольствий. Но не печальтесь, я лично займусь вашим просвещением. В умелых руках вы мгновенно распуститесь, расцветете и станете самой яркой Розой Дворцового острова.

Слова герцога прозвучали… двусмысленно, невольно заставив задуматься, о каком именно «просвещении» шла речь. В книге по этикету говорилось, что на подобные предложения леди должна была отвечать решительным и твердым отказом, если не хотела лишиться чести и репутации. И лорд — если он, конечно, являлся настоящим джентльменом — должен был устыдиться собственного поведения и никогда больше не поднимать неудобных тем.

Но у меня точно язык прилип к небу.

— Не думаю, что это… будет уместно.

Губы Тьмы тронула легкая усмешка.

— Нетрудно догадаться, о чем вы сейчас думаете, — герцог подался ко мне, будто и правда мог видеть сквозь иллюзию маски. Будто он, как и лорд Хенсли, был мастером над разумом, а сверкающий воздушной магией камень силы — не более чем очередной ложью. — Этикет. Правила. Строгие порядки, которым вас учили неуклонно следовать. Но я знаю, что внутри вас есть эта маленькая дивная искорка, которая жаждет большего, — Тьма соприкоснулась с лепестком Ρозы, и я почувствовала, как горячее дыхание пощекотало ухо. — Свободы.

Нет. Нет.

Окажись в руках герцога настоящая леди Лоррейн Хенсли, манящие обещания и вкрадчивый голос, может, и нашли бы отклик в душе свободолюбивой графини. Но я была другой, совсем другой. И желания у меня были иные.

«Бежать! Бежать скорее!»

Объятия, лишь отдаленно напоминавшие фигуру танца, стали крепче. Медленно, но твердо, герцог притянул к себе мою руку и, не отрывая гипнотизирующего взгляда, коснулся губами запястья.

Я почувствовала укол магии. Дернулась, но попытка вырваться из железной хватки темных пальцев предсказуемо провалилась. Осталось лишь смотреть, едва сдерживая подступающую к горлу тошноту, как расползалась по коже сияющая вязь магической татуировки.

«Метка Тьмы», — пришло в голову жуткое сравнение.

— Подарок для моей леди.

— Не стоит, — с трудом выдавила сквозь помертвевшие губы. — Пожалуйста.

— Стоит, — герцог усмехнулся. Еще один поцелуй, легкая вспышка боли — и сияние исчезло, но чуждая холодная магия осталась, обручем стискивая запястье. — Это ключ к внутренней свободе, которую вы так жаждете. Пропуск в Ночной сад в ваших руках. И не бойтесь, никто не узнает. Это будет наш маленький секрет.

— Не надо…

Тьма подалась ближе, подавляя мое сопротивление.

— Оставим притворство, моя леди. Я знаю…

— Этот разговор окончен.

* * *

Герцог обернулся, а вместе с ним и я — и чуть не расплакалась от облегчения, увидев за спиной своего мучителя знакомую фигуру в темной форме службы безопасности.

Я узнала графа Хенсли сразу же — даже раньше, чем увидела сверкающий камень силы и недобро сощуренные аметистовые глаза иллюзорного Волка. Осанка, скупые движения, сдержанная сила. Но главное — рядом с ним я чувствовала себя под защитой.

«Вы в безопасности, Эверли, — пообещал он в нашу последнюю встречу на полутемной кухне. — И если будете вести себя благоразумно, все будет хорошо».

Да. Теперь да.

И пусть я не оправдала его надежд — ввязалась в очередную авантюру, обманом проникла на бал и вновь не смогла избежать встречи с герцогом Голденом — он все равно пришел мне на помощь. Все равно спас меня.

Лорд Голден, однако, моего счастья не разделял.

— Коул Хенсли, — если Тьма могла звучать угрожающе, это был как раз тот случай. — Не ожидал от вас подобной грубости. Право, такая категоричность вас совершенно не красит. И разве у вас нет других, более подходящих для императорского пса занятий? Прямая обязанность службы безопасности — обеспечивать наш комфорт и покой, а не устраивать сцены братской ревности посреди императорского приема. Ревности, прямо скажем, вызывающей определенные вопросы.

— Лоррейн.

Под пристальным взглядом лорда Хенсли я застыла. Платье, родовые украшения, цвет камня силы — несомненно, меня можно было принять за Лорри. А если не знать, что графиня лишь в самый последний момент сменила платье — тем более.

Щеки вспыхнули от запоздалого раскаяния и стыда. Если лорд Хенсли и правда поверил, что перед ним сестра, это могло стать большой проблемой. Лоррейн многое сходило с рук, но нарушение прямого запрета — совсем другое дело.

Я мысленно застонала. Не надо было соглашаться на этот танец! И как теперь уберечь Лорри от позора, а лорда Хенсли — от публичного скандала?

Но прежде чем я успела сделать то единственное, что пришло в голову, на плечо опустилась тяжелая рука графа. Волчья морда нахмурилась, и мне сразу же расхотелось вмешиваться.

— Мы уходим. Немедленно.

— Леди Хенсли обещала мне танец, — возразил герцог, — и он ещё не закончился.

— Закончился, — отрезал граф.

Прислушалась — и только сейчас заметила, что музыка стихла. Пары, ещё недавно кружившиеся в танце, замерли посреди зала, во все глаза глядя на разворачивавшуюся сцену. Да что там — смотрели все. Даже Императрица, царственно восседавшая на троне, подалась ближе, чтобы не пропустить детали разговора.

Можно было не сомневаться — меньше чем через час каждая собака на Дворцовом острове будет знать, что граф Хенсли и герцог Голден схлестнулись во время торжественного приема из-за легкомысленности юной дикой Розы Лоррейн.

Пытаться соблюсти приличия было уже бесполезно, поэтому лорд Хенсли просто взял меня за руку и выдернул из объятий Тьмы. Тоненько всхлипнув от облегчения, я прижалась к его груди. Не то, чтобы я часто видела брата и сестру вместе, но пылкой натуре Лорри была свойственна порывистость, и я надеялась, что эту вольность граф спишет на раскаяние и волнение.

Как же хотелось после пережитого ужаса почувствовать живое тепло, согревающее, а не обжигающее. Коснуться щекой мягкой шерсти камзола, вдохнуть терпкий мужской запах и на мгновение перенестись мыслями в тихую полутемную кухню, где так уютно шипел чайник, а страхи и тени отступали прочь под натиском кочерги, которая в умелых руках могла стать грозным оружием.

Тьма ответила на мои потаенные фантазии саркастичной усмешкой.

— Что ж, похоже, вы правы, — лорд Голден с деланным равнодушием пожал плечами. — На сегодня я удовлетворен. Но я намереваюсь продолжить знакомство. Завтра. В ваших покоях. Небольшой визит вежливости, чтобы должным образом выразить симпатию вашей очаровательной сестре. Скажем, в три тридцать пополудни. Юная Лоррейн просто чудо как хороша. Дивная дикая Роза в императорском саду. Глаз не отвести.

Я бросила на графа умоляющий взгляд — «только не соглашайтесь, только не соглашайтесь!»

Но с защитой чести сестры лорд Хенсли прекрасно справился и без моих просьб.

— Сожалею, милорд, — без тени раскаяния отрезал он, — но от лица графа Малкольма Хенсли вынужден сообщить, что ваши симпатии по отношению к леди Лоррейн нежелательны.

— Зря, зря, — укоризненно покачал головой герцог. Пронзительно-синий взгляд из центра Тьмы на мгновение обжег мое плечо, и магия браслета отозвалась, точно напоминая, что некоторые запреты можно было обойти. — Непросто выдать замуж такую своеобразную юную дикарку, о которой при дворе уже ходит немало слухов.

Хватка на моем плече стала крепче.

— Благодарю за участие, лорд Голден, но при всем уважении, это вовсе не ваша забота. Позвольте откланяться. Нам пора.

«До скорой встречи», — герцог не раскрыл губ, но я готова была поклясться, что слова, вкрадчивые и обманчиво-мягкие, прозвучали прямо у меня в голове.