ГЛАВА 12

Повиснув на твердом локте в тисках крепких рук, я едва поспевала за размашистым шагом лорда Хенсли. И с каждой секундой, с каждым взглядом, брошенным украдкой на иллюзорного Волка, эйфория таяла, уступая место стыду, страху и нервному ожиданию предстоящего наказания. А в том, что оно последует, можно было не сомневаться.

Я почти физически чувствовала гнев графа. Напряженное молчание, чеканные шаги и каменные пальцы на моем предплечье четко давали понять — лорд Χенсли был в ярости. Но самое ужасное заключалось в том, что ярость эта была направлена не на того человека. Граф все еще считал меня Лоррейн. А я не имела ни малейшего понятия, как поступить, чтобы не сделать наше с юной графиней положение ещё хуже.

От этой мысли мне стало не по себе — настолько, что я едва не сбилась с шага, запутавшись в подоле бального платья. Отношения брата и сестры трещали по швам — из-за моей ошибки — и я отчаянно пыталась понять, как повела бы себя на моем месте Лорри, чтобы разрядить обстановку, раз уж мне выпало до конца доиграть ее роль перед графом.

— Коул, — непривычное имя чуть не застряло в горле, и голос предательски дрогнул. — Мне… — Лорри никогда не сказала бы «жаль», а именно это, как назло, вертелось на языке. — Мне… и самой нормально… идти. Я могу. Сама. Самостоятельно.

Аметистовые глаза обожгли холодным огнем. Рука еще крепче сомкнулась на локте.

— Не сомневаюсь, — почти по слогам проговорил граф, — что можете. У вас талант самостоятельно влипать в неприятности.

Закусив губу, я предприняла ещё одну попытку — ускорила шаг и ласково прильнула к напряженному плечу, как сделала бы в моем воображении настоящая Лоррейн, стремясь задобрить брата.

— Ну Коул… пожалуйста…

Лорд Хенсли остановился так резко, что я, не успев затормозить, споткнулась и почти повисла на руках графа. Осознала, что сделала — и отпрянула, отчаянно краснея. Не зная, как справиться с волнением, обвела взглядом пустующий коридор. Мы были совсем рядом с покоями юной графини Хенсли. Прошли почти половину дворца, а я и не заметила как…

— Нет, — вернул в реальность твердый голос. Собрав волю в кулак, я подняла голову, боязливо встретив аметистовый взгляд. Звериной маски на лице лорда Хенсли уже не было. — Не «ну», не «Коул» и не «пожалуйста». Чем, вот скажите мне, вы думали?

— Это случайность, — вырвалось беспомощное признание. — Я понятия не имела, что герцог попросит у меня танец. Я не хотела… я…

И тут до меня дошло.

Лорд Хенсли сказал «вы».

Он сказал «вы» уже второй раз — «у вас талант влипать в неприятности», «чем вы вообще думали» — а я все пропустила мимо ушей. Хотя должна была заметить сразу же — граф никогда не обращался к сестре на «вы».

Да, да, так и было. А значит…

Проклятье. Проклятье!

Боги всеблагие, значит, он…

B ужасе я попыталась отодвинуться от грозного графа.

— Простите, лорд Хенсли, — язык не слушался, а все заготовленные речи в один момент выветрились из головы. — Я не хотела ничего дурного. Правда…

— Я же сказал вам прямым текстом, мисс Вестерс, — да, мой маскарад ни на секунду не обманул мастера над разумом. Боги, на что я только надеялась? — Не приближайтесь к лорду Голдену. И главное, не впутывайте Лоррейн. А что делаете вы? Принимаете ухаживания герцога, выдавая себя за подопечную.

— Я не принимала его ухаживаний. Он сам…

— Сам, разумеется, — оборвал меня лорд Хенсли. Сарказм в его голосе, казалось, можно было намазать на хлеб. — А вы, невинная душа, совершенно этого не хотели.

Он вдруг подался ко мне столь порывисто и резко, что я, растерявшись, отшатнулась. Лопатки коснулись жесткого ворса гобелена — дальше бежать было некуда. Сглотнув ком в пересохшем от волнения горле, я подняла взгляд на лорда Хенсли. Аметистовые глаза смотрели грозно. И вместе с тем было в них что-то такое, отчего сердце забилось встревожено и быстро.

Шагнув еще ближе — так, что между нами почти не осталось воздуха — граф медленно потянулся к моему лицу. Совершенно не к месту — не иначе как от нервов — в голове пробежали все непристойные сцены, которые щедро расписывала Лорри. Казалось, ещё мгновение — и его губы встретятся с моими…

Нет.

Пальцы скользнули по щеке к затылку, едва касаясь кожи. И, нащупав край маски, потянули вверх, лишая меня спасительной иллюзии.

В этот момент я поняла, отчего леди Тэмзин, как и многие другие придворные, не горела желанием демонстрировать лицо. Маска была ширмой, возможностью спрятать истинные эмоции и чувства. Скрыться, сбежать от стыда, жгучей краской разлившегося по щекам…

Но кого я пыталась обмануть? Лорд Хенсли даже за иллюзией читал меня словно раскрытую книгу.

Отступив на шаг, граф посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом.

— Bы молоды, мисс Вестерс. Стоило раньше понять, что вы слишком неопытны, чтобы устоять перед соблазнами двора.

— Дело не в соблазнах, — я глубоко вдохнула, безуспешно пытаясь успокоиться. — Дело в Мэрион. Все при дворе ведут себя так равнодушно, так обыденно, будто ее судьба ни для кого не имеет значения. Нo мне нужно было понять, что с ней случилось. Почему она сбежала, даже не попрощавшись со мной, ее единственной сестрой. Мы выросли вместе, мы были неразлучны после смерти мамы, а тут… Мне нужно было понять, лорд Хенсли…нужно было узнать… убедиться…

Голос сорвался. Губы задрожали, глаза защипало от подступающих слез, которые я бессильна была сдержать. Боги, ну почему так — я столько лет ни перед кем не плакала, но стоит только оказаться рядом с графом Хенсли, как раз за разом происходит одно и то же…

Слезы, раскаяние, постыдная слабость.

Неожиданная теплота в аметистовых глазах.

— Успокойтесь.

От участия, столь неуместного по отношению к обманщице и почти преступнице, расшалившихся нервов и из ниоткуда взявшегося сквозняка, пробравшегося под легкое платье, меня вновь затрясло.

Опустив голову, я обхватила себя руками, не находя решимости смотреть в глаза лорду Хенсли, и потому совершенно растерялась, когда на плечи опустился теплый камзол из тонкой шерсти. Сильные пальцы коснулись подбородка, и я почти бессознательно потянулась за ними — вверх, вверх, вверх.

— Успокойтесь, — мягко повторил граф.

Я всхлипнула, часто-часто моргая.

— Это было глупо. И больше никогда не повторится. Честно. Мне правда-правда очень стыдно…

B этот момент я готова была пообещать что угодно. Никогда больше не надевать чужие платья и маску Мэр, рискуя каждое мгновение быть раскрытой. Не потакать шалостям Лорри и всячески ограждать ее от притязаний лорда Голдена, если после твердого отказа графа он все же вознамерится продолжить знакомство. Прекратить бессмысленные поиски сестры, которые затягивали меня глубже и глубже в пучину тайн и горьких откровений… ну или хотя бы не вовлекать в это юную графиню. Стать идеальной компаньонкой, чтобы впредь видеть на лице лорда Хенсли не злость, а улыбку. Такую же, как та, которую я никак не могла забыть.

Я была готова доказать ему — и самой себе — что достойна доверия, несмотря на подложные документы и более чем сомнительное происхождение. Нужна была лишь решимость и твердое желание стать лучше.

Я хотела стать лучше — ради Лорри, ради лорда Коула Хенсли.

Я хотела…

— Мисс Вестерс, — тихий вздох, и радужные, полные надежд и планов мысли рассыпались в прах. B голосе графа чувствовалась твердость, но вместе с тем какое-то смутное сожаление, и я в один миг поняла, что лорд Хенсли собирался сказать.

Сердце сжалось.

Роковые слова еще не были произнесены, и казалось, что прямо сейчас ещё не поздно все исправить. Дать клятву, что все изменится. На коленях умолять о втором шансе. Но один взгляд лорда Хенсли развеял и эту иллюзию.

Он принял решение.

И решение это было окончательно и бесповоротно.

Сглотнув горький ком и подступившие слезы, я заставила себя выпрямиться и выслушать все до последнего слова. В конце концов, это было заслуженно и справедливо.

— Я надеялся, — произнес граф, — что вы, как милая, сдержанная и умная девушка, повлияете на мою темпераментную сестру, сгладив острые углы ее живого характера. Я ошибался. Сейчас я вижу, что это Лоррейн влияет на вас. И не к лучшему. И как бы мне ни хотелось сохранить вам работу, я вынужден поднять вопрос найма другой, более строгой компаньонки. Bы мне нравитесь, мисс Вестерс, но я должен думать о том, как будет лучше для Лоррейн.

«Ошибался, ошибался, ошибался, — билось в ушах эхо. — Другая, другая, другая».

— Хорошо, — одни боги знали, каких сил мне стоило проговорить это слово. — Я понимаю. Я соберу вещи.

Сквозняк усилился, взметнув до колен тонкие юбки — а в следующее мгновение дверь, ведущая в покои юной графини, распахнулась настежь, и в коридор вылетела Лоррейн.

Боевая мощь мастера над воздухом, доведенного до крайней степени негодования, проявилась во всей красе — прическа растрепалась от пробегавших между прядями разрядов молний, свободный пеньюар надулся за спиной, точно парус.

— Нет!

Лорри сжала кулачки, и ветер, повинуясь хозяйке, обрушился на нас ураганом. Я едва успела поставить плохонький щит в попытке прикрыть графа от буйства стихии. Но лорд Хенсли даже не поморщился — видимо, сказывалась многолетняя привычка.

— Лоррейн Офелия Хенсли, успокойся сейчас же, — приказал он.

Куда там.

— Не смей! — звенящим от ярости голосом выкрикнула юная графиня. — Почему ты ее увольняешь? Ты не имеешь права! А ты? — она повернулась ко мне, изумрудные глаза яростно сверкнули. — Как ты можешь вот так просто смириться? Почему не борешься? Просто скажи ему, что он обязан тебя оставить.

— Лорри…

— Εсли ты не хочешь бороться, тогда это сделаю я, — раздраженно махнув рукой, Лорри повернулась к брату. — Эверли не виновата. Это я! Это я все придумала. Я ее уговорила, нарядила в свое платье и отправила на бал, чтобы мы могли встретиться с бывшим никчемным возлюбленным Мэрион и расспросить о пропавшей леди Голден.

— Даже не сомневаюсь, — лорд Хенсли сложил руки на груди. — Однако прямой обязанностью мисс Вестерс было отговорить тебя от этой затеи и направить твою, — он скептически посмотрел на бушующий шторм, трепавший гобелены и качавший картины в позолоченных рамах, — энергию в мирное русло. Οна не справилась. А значит, тебе нужна другая компаньонка, которую ты и не подумаешь втягивать в свои забавы.

Но Лорри не готова была воспринимать доводы разума.

— Ты должен был дать Эверли ответы. Помочь найти сестру. Прошел почти месяц, а ничего не изменилось. Лорд Голден расхаживает по дворцу как ни в чем не бывало, подыскивая новую жертву, а на судьбы бедных девушек всем плевать. Мы были вынуждены сами искать информацию, допрашивать свидетелей и выполнять, между прочим, твою работу. Если бы ты действительно хотел, то давно бы узнал, кто на самом деле лорд Голден, — тонкий голос сорвался. — Я абсолютно уверена, что он…

— Кем бы ни был герцог Эдельберт Голден, тебя это совершенно не касается, — жестко оборвал сестру лорд Хенсли, не дав той закончить опасную фразу. — Забудь о нем раз и навсегда. Новая компаньонка подыщет тебе подходящее занятие, подобающее молодой леди. Никаких больше игр в великого детектива. И учебник криминалистики я тоже заберу, чтобы ты перестала забивать голову всякой ерундой и начала готовиться к браку.

Этого говорить точно не стоило.

— Ну уж нет! — фыркнула Лоррейн. — Я докажу, что мы правы. Я найду Мэрион Вестерс, и у тебя, Коул, не останется другого выбора, кроме как согласиться, что Эверли надо не увольнять, а благодарить за неоценимую помощь следствию. Вот увидишь!

— Никого ты не найдешь и ничего не докажешь. С сегодняшнего вечера ты под домашним арестом. Тебе запрещено выходить из комнаты до тех пор, пока не перестанешь вести себя как капризный ребенок. Что касается мисс Вестерс, она уедет отсюда сразу же, как я подберу ей замену. Все. Разговор окончен.

— Вот, значит, как? — ядовито переспросила юная графиня. — Что ж, теперь мне все понятно. Ты просто трус, Коул Хенсли, обыкновенный жалкий трус! Ты боишься признаться Эверли в своих чувствах и вместо этого просто увольняешь ее…

— Достаточно, — никогда прежде я не слышала, чтобы сдержанный лорд Хенсли повышал голос, но, похоже, Лорри сумела довести даже его. — Количество глупостей в твоей голове превысило все мыслимые пределы. Я жалею, что пошел на поводу у твоей матери, пожелавшей как можно скорее устроить твой выход в свет. И о том, что щадил тебя, давая время привыкнуть к новой жизни. Но больше я терпеть не намерен. Все слишком долго потакали твоим детским прихотям. Пора положить этому конец. Я сегодня же поговорю с леди Тэмзин, чтобы она лично занялась твоим воспитанием. И заодно подобрала тебе подходящую партию.

Лорри побагровела.

— Женщина существует не только для того, чтобы ублажать мужа, поддерживать домашний очаг и рожать каждый год новых наследников рода! — зло выкрикнула графиня. — Сам выходи замуж, если тебе так хочется. А меня оставь, пожалуйста, в покое. Ты не папа и не имеешь права мне указывать. А герцог Голден…

— Лоррейн Хенсли! — граф угрожающе подался вперед, но Лорри оказалась быстрее, захлопнув дверь прямо перед его носом.

Несколько секунд спустя грохот повторился — на этот раз из спальни графини. Задребезжали стекла в комоде, печально опрокинулась на бок забытая на чайном столике фарфоровая чашечка, охнула встревоженная Марта.

И все стихло.

* * *

Прибежавшая на шум служанка попыталась было убрать последствия гневного взрыва юной графини, но поймала взгляд графа и заторопилась вон. Мы вновь остались одни.

Повисло неловкое молчание.

Сцена, устроенная Лоррейн, выбила меня из колеи настолько, что я даже ненадолго забыла о своем увольнении. Смотреть на лорда Хенсли, хмурого и какого-то встрепанного, было тяжело. По взглядам, которые граф бросал на запертую дверь спальни, я поняла, что он сожалел о недавней вспышке. Да и Лорри была хороша — обвинила брата во всех грехах, обозвала трусом.

А я… последнее, что мне хотелось — оставлять все так. Просто уйти, сбежать, не попытавшись исправить хоть что-то, снова наладить отношения между братом и сестрой. Ρаз уж мне не дозволено было остаться, это было меньшее, что я могла сделать для двух по — настоящему дорогих мне людей.

— Зря вы так, — собрав все свое мужество, тихо проговорила я, поправляя посуду в сервизе. — С ней так не справиться. Добиться от Лоррейн послушания угрозами практически невозможно. Чем сильнее на нее давишь, тем активнее она пытается вырваться из-под контроля.

Я осеклась, ожидая, что граф разозлится за непрошеные советы, но тот лишь кивнул.

— Да, это так. Не стоило. Но иногда она… — oн замолчал.

— …бывает просто невыносимой, — закончила я за него с легкой усмешкой.

Губы лорда Хенсли тронула ответная улыбка.

— Да, — ободренная его поддержкой, продолжила я. — Как она вообще могла подумать, что вы испытываете какие-то чувства…

«Ко мне».

Но взглянула в аметистовые глаза — и не смогла договорить.

Что-то изменилось.

Я посмотрела на лорда Хенсли — наверное, впервые со времени нашего знакомства — не как на старшего брата своей подопечной и главу императорской службы безопасности, а как на мужчину. Привлекательного мужчину.

Теперь, когда нас не связывал контракт и опека над Лорри, я могла задержаться взглядом на его лице, широких плечах, подтянутом, атлетическом теле, угадывавшемся под тонкой рубашкой. Могла отбросить профессиональную сдержанность, которую жестко требовала сама от себя, и признать — сердце действительно начинало биться чаще, когда лорд Хенсли… Коул… был так близко, как сейчас. Когда, казалось, стоило лишь протянуть руку — и это стало бы началом иной истории, романтичной сказки со счастливым концом…

Наверное.

В аметистовых глазах сверкнуло то, чему отчаянно не хватало опыта дать название. Лорд Хенсли подался вперед, ко мне — медленно, неотвратимо — и сердце пропустило удар в предвкушении…

— Милорд, прошу прощения.

Я отпрянула в сторону, поспешно поправляя платье. Страж, застывший в дверном проеме гостиной, предпочел сделать вид, что не заметил ни моего смущения, ни камзола графа на моих плечах.

— Что случилось? — лорд Хенсли, кажется, тоже был не слишком доволен внезапным вторжением.

— Видите ли, милорд, — растерянный взгляд на меня, небольшая заминка. — Кое-что произошло. Третий этаж, восточное крыло, Лавандовые покои. Это срочно.

— Одна минута.

— Конечно, милорд.

Страж вышел. Γраф повернулся ко мне.

— Карета отправится через два дня. Мой человек доставит вас в Боствилль. Поживете у него некоторое время, пока я наведу справки у знакомых, не нужна ли кому помощница или компаньонка. Я дам вам знать, и мы организуем переезд. Расходы я оплачу, жалование получите в полном объеме.

— Да, милорд, — лорд Хенсли, в один момент вернувшийся к привычно-серьезному и отстраненному образу главы императорской службы безопасности, сбил меня с толку, и вместо того, чтобы сказать то, что я действительно хотела, я присела в почтительном поклоне.

Не теряя времени, граф подошел к спальне сестры. Постучал — сначала тихо, а потом громко, настойчиво и решительно.

Ответа не последовало.

— Лоррейн, — тишина. — Я сообщу Норре, что ты под домашним арестом, так что увильнуть не получится. У тебя есть время. Подумай над своим поведением.

Никакой реакции. За дверью было тихо — подозрительно тихо — но обиженная на весь свет графиня могла нарочно не издавать ни звука.

— К утру отойдет… наверное, — пробурчал граф себе под нос.

Он выпрямился, бросил на меня короткий взгляд и, кажется, только сейчас заметил свой камзол, накрывавший мои плечи. Потянулся было за ним, но в следующий момент передумал. И, наверное, так и ушел бы, ничего не забрав, если бы я сама не подалась вперед, протягивая темный форменный верх императорской службы безопасности.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись на плотном воротнике-стойке.

— Спасибо, милорд, — пробормотала я, отводя взгляд и надеясь, что мастер над разумом не сумеет прочесть все то, что в эту секунду пронеслось в голове. И то, о чем я думала несколько минут назад — тоже.

— На случай, если мы больше не увидимся, мисс Вестерс, хорошей дороги.

— Прощайте, милорд.

Я так и не решилась поднять голову и лишь услышала, как хлопнула дверь, за которой, казалось, навсегда пропал из моей жизни лорд Коул Хенсли.

«Навсегда» — страшное слово. Думать об этом не хотелось, нo и не думать не получалось. Я не сомневалась, что граф сдержит слово. Не пройдет и пары дней, как меня здесь не будет — ни на Дворцовом острове, ни в жизни Лорри и ее брата.

Почти минуту я простояла без движения, вслушиваясь в удаляющиеся шаги лорда Хенсли. Стоило больших усилий оставаться на месте, когда так отчаянно хотелось броситься вслед за графом и умолять, чтобы все не заканчивалось вот так, простым и сухим «хорошей дороги» и пониманием, что мы никогда-никогда больше не увидимся.

Один долгий вечер изменил все. Разрушил привычную жизнь, лишив меня всего, что было мне дорого — работы, спокойной жизни, общения с Лоррейн. Удивительно, но только сейчас я с необыкновенной остротой осознала, насколько счастлива была в роли компаньонки юной графини Хенсли. И как легко оказалось это потерять…

Но я уже решила, что настала пора брать ответственность за собственные ошибки. Как бы ни было трудно и горько, я понимала, что так будет правильно. Хотя бы по отношению к себе самой.

Χватит.

Я робко постучала в дверь спальни. Уезжать, не простившись с Лорри — нет, я даже подумать о таком не могла.

Но все попытки достучаться до подруги потерпели неудачу. Внутри было тихо. Γрафиня упрямо молчала, засов был закрыт, а слова оставались без ответа.

В груди кольнула тоска, тяжелая, как предстоящая разлука. Я знала, что буду скучать — по ее смеху, по огню в изумрудных глазах, по шуткам и шалостям, по нашей дружбе, которая, пусть и не сразу, но стала для меня самым ценным сокровищем, наравне с мамиными украшениями, папиным кисетом и письмами Мэр. Даже непристойные фантазии Лорри обо мне и графе Хенсли казались сейчас милыми глупостями, которых будет так не хватать.

Но выбора не было. Оставалось лишь смириться и пойти собирать вещи.

Я клятвенно пообещала себе, что завтра в последний раз принесу Лорри ее любимое какао в надежде смягчить обиду графини. Постояла еще немного, вслушиваясь в тишину запертой спальни.

И махнула рукой.

* * *

Вещей у меня было немного. Три платья, несколько смен белья, пеньюар, учебник светских манер да сундучок с украшениями и письмами — вот и все нехитрое богатство, уместившееся в одном дорожном сундуке. Бальное платье, туфли и украшения Лорри я разложила на кровати вместе с запиской, в которой просила слуг вернуть вещи хозяйке. Маска Розы, выкраденная из Лавандовых покоев, осталась у лорда Хенсли, но я не жалела о пропаже. В конце концов…

Я замерла посреди каморки, едва не выронив из рук раскрытую шкатулку.

Кружевной маски с витиеватым приглашением в Дом Удовольствий не было.

Я была уверена, что видела ее, когда собиралась на бал. Прямо здесь — на подоконнике у неплотно притворенного окошка…

Сердце пропустило удар.

Не помня себя от ужаса, я подлетела к окну и высунулась почти по пояс. Худшие подозрения подтвердились — широкие створки прямо подо мной были распахнуты настежь. В ночном воздухе чувствовались остаточные следы воздушной магии. Серебристые искры блестели на задвижке окна, устремляясь ниже и ниже по каменной кладке стены…

Лорри.

Дальше смотреть не стала. Подхватила юбки и со всех ног бросилась вниз, надеясь, что еще не поздно предотвратить задуманную графиней безумную глупость.

— Лорри! Лорри!

Тишина.

Коса, освобожденная от шпилек, тяжелым жгутом хлестнула по спине. Скрипнул замок, протестуя напористой попытке взлома. Но осторожничать было некогда — лишь бы успеть.

Остановить, уберечь.

— Лорри!

Дверь с грохотом ударилась о стену.

В глаза бросилось смятое белое платье, раскрытый сундук, хлопающие на ветру шторы.

Поздно.

«У меня даже черное платье в сундуке припрятано, с разрезами — стыд-то какой, Эв! — до самого края подвязки», — вспыхнуло в голове неуместное воспоминание.

Я чуть не застонала от отчаяния.

Ох, Лорри, что же ты наделала!

До покоев графа Хенсли я не добежала — долетела, подгоняемая страхом за Лоррейн и отчаянной верой, что если кто и сможет помочь, то только он. И лишь у самых дверей вспомнила, что меньше часа назад страж увел главу императорской службы безопасности разбираться с каким-то сверхсрочным делом. Возможно, лорд Хенсли ещё был в Лавандовых комнатах — а может, успел уйти дальше, и только боги знали, где теперь его искать.

А у меня абсолютно, совершенно не было времени!

Проклятье!

Лорд Хенсли был прав, десять тысяч раз прав. Не нужно было ввязываться в опасные игры с лордом Голденом с самого начала. Εсли бы только я не нашла эту маску…

Взгляд упал на запястье, охваченное серебристой вязью магической татуировки. Пропуск в Ночной сад тускло пульсировал в полумраке.

Я нервно сглотнула.