ГЛАВА 15

Бум!

Ледяные темные волны подземного потока с глухим плеском сомкнулись над моей головой. Воздушная подушка смягчила удар, но я все равно целиком погрузилась в воду. Платье потянуло на дно, спутывая ноги, тело словно сковало льдом. Я терпела до последнего, позволяя воде отнести меня как можно дальше от дома лорда Голдена, пока желание сделать вдох не стало нестерпимым. И только потом вынырнула, дрожа и отплевываясь.

Вокруг было темно, темно, темно, и в этом мраке вода не отличалась от воздуха, сырого и промозглого. Я дышала водой, погружалась и всплывала, окончательно потеряв всякое чувство направления, и волны влекли меня в неизвестность — вперед, вперед, вперед. И лишь гулкий плеск, отражавшийся от низких сводов, боль в ушибленном плече и пронизывающее чувство холода давали понять, что я все еще была жива.

Все ещё была способна бороться.

И я должна была — ради Лорри, ради Мэр, ради лорда Хенсли, ради всех, кто был мне дорог.

Они бы ни за что не сдались.

Собрав силы, я ожесточенно заработала руками, пытаясь плыть в направлении, которое условно назвала «направо», и в несколько сильных гребков достигла края. Пальцы нащупали высокий каменный борт искусственного русла.

Вылезти удалось лишь с пятой попытки. Я обессилено перевалилась через край и замерла, тяжело дыша. Хотелось закрыть глаза и никогда больше не подниматься, но я понимала — ничего еще не закончилось. Герцог Голден и его люди быстро поймут, где искать беглянку. Не пройдет и нескольких минут, как они будут здесь.

И да — по сводам тоннеля заплясали, разогнав мрак, желтые блики фонарей.

— Сюда, сюда! Быстрее!

Кое-как поднявшись, держась за стену, я разорвала и столкнула в реку отяжелевшее от воды платье, оставшись в одной лишь нижней рубашке. Надела на шею камень Лорри, живой и теплый, словно только что снятый с настоящей хозяйки. Затеплила огонек — прятать магию, когда речь буквально шла о жизни и смерти, не имело смысла — и из последних сил бросилась вперед, следуя за бурным потоком.

Поворот.

Тоннель.

Поворот.

Я бежала так быстро, как могла, но с каждым шагом голоса становились все ближе. За спиной уже чудились отсветы фонарей…

Тоннель.

Поворот.

Топот ног, многократно умноженный эхом, наполнил подземный тоннель тяжелым давящим гулом. Казалось, преследователи были уже рядом — буквально за следующим поворотом — и сердце уходило в пятки при одной мысли о том, что случится, если они поймают меня. Поймают — и никто не узнает о Лорри, никто не сможет прийти ей на помощь…

Нет.

Быстрее, быстрее, быстрее.

Главное — не останавливаться.

Тоннель стал шире. Впереди показалась развилка. Отпустив с ладони магическую искру, я послала ее в левую галерею, а сама перепрыгнула через бурный поток и побежала направо в темноте, надеясь направить погоню по ложному следу.

«Лорри, Лорри, Лорри, — шептала я себе. Широко распахнутые изумрудные глаза стояли перед внутренним взором, помогая двигаться дальше. — Выбраться. Найти Коула. Помочь».

На следующей развилке я повторила трюк.

Еще через пару сотен метров — снова.

Не помогло.

Что бы я ни делала, как бы ни старалась запутать погоню, звуки за спиной не становились глуше. Напротив, с каждой минутой стража подбиралась все ближе, загоняя меня, словно охотник добычу. Их было много — настолько много, что они могли позволить себе не суетиться, обследуя каждое ответвление подземной сети тоннелей. А эхо предательски дробило чеканные шаги, создавая иллюзию, что лорд Голден отправил под землю целую армию ради поисков беглой служанки.

Может, так оно и было. Герцог поистине обладал почти безграничным могуществом и властью. Даже череда погибших жен не вызвала у двора подозрений, а что уж говорить о безродной сироте-компаньонке…

Никто и не вспомнит.

Рука, скользящая вдоль мокрой каменной стены, вдруг провалилась в пустоту. Я качнулась в поисках опоры и нащупала неровные стены каменной ниши. Крохотный огонек, слетевший с ладони, осветил узкий лаз, уходящий вертиĸально вверх. И судя пo тому, ĸак трепетал желтый лепесток пламени, там, наверху, был выход на поверхность.

Сердце взволнованно забилось. Неужели?..

Тоннель впереди осветили огни фонарей, и одновременно сзади послышались голоса стражей, преодолевших последнюю развилку. Еще немного — считанные секунды — и оба отряда сойдутся ĸак раз на том месте, где замерла я.

Оставался только один путь — наверх.

* * *

Было страшно. Пальцы дрожали, цепляясь за неровные уступы, камни до крови впивались в тело, оставляя алые дорожки на коже, но я тольĸо сильнее вжималась в стены лаза и часто моргала, отгоняя слезы. Внизу раздавались приглушенные голоса — стражниĸи переговаривались, решая, ĸакой ĸоридор проверять следующим — и оставалось лишь молиться, чтобы никому не пришло в голову вслушаться в шорохи или поднять взгляд.

Выше, выше.

Запястье правой руки прострелило болью. Я зашипела сквозь стиснутые зубы, чуть не разжав пальцы. И вдруг…

— Сюда, смотрите сюда!

Я опустила взгляд и с ужасом заметила всполохи света, мечущиеся по стенам лаза. Стражников не было видно — проход был слишком узким для крупного мужчины — но я чувствовала, что они внизу. Они смотрят.

Больше не таясь, я активно заработала руками и ногами, пробираясь наверх. Преследователи кричали, наперебой предлагая способы вытащить меня из лаза, но им досталась лишь выбитая из-под каблуков мелкая каменная крошка.

Быстрее, быстрее!

Наконец чернота над головой посерела. Звездное небо, далекое и такое яркое после кромешной тьмы подземелья, раскинулось над головой. Через старую, изъеденную ржавчиной решетку я выбралась на поверхность, грязная, мокрая, в изодранной рваной рубашке, больше похожая на призрак древних тоннелей, чем на человека. Вдохнула полной грудью пьянящий до головокружения чистый ночной воздух.

«Спасена», — мелькнула в голове счастливая мысль.

И пропала, заглушенная громким лаем.

Собаки.

Паника сдавила горло.

Как, как они смогли почуять меня? Неужели герцог был способен управлять зверем? Мастер над разумом, воздухом, землей и сталью — и кто знает, какие ещё способности скрывались под темной маской…

Словно откликаясь на мои панические мысли, псы торжествующе взвыли. Тьма на горизонте зашевелилась, разорванная в клочья россыпью ярких точек.

— Здесь, она здесь! — послышались далекие голоса. — Ищите! Ищите! Его сиятельство хочет ее живой!

Упоминание герцога Голдена привело меня в чувство. Я заставила себя подняться на ноги и, спотыкаясь, побежала прочь от лая, огней и голосов. Туда, где чернели неизвестно откуда возникшие посреди Дворцового острова низкие ветви леса, казавшегося единственным путем к спасению.

Бежать, бежать, бежать, снова и снова.

В боку кололо, царапины ныли, перед глазами все плыло, кружась разноцветным калейдоскопом. Ноги подгибались. Казалось, еще немного, и я упаду прямо в жадные объятия забытья. Я молилась всем богам, чтобы сил хватило хотя бы на один шаг.

А потом еще на один.

И еще.

И еще.

Перелезть через корень, поднырнуть под низкую ветку. Пробежать вдоль ручья, путая следы, несколько раз перейти вброд бурный поток. Отскочить от зашуршавшей травы за мгновение до того, как оттуда высунется оскаленная пасть гончей — и ощутить мимолетную вспышку радости, увидев, что собака, испугавшись сильного течения, осталась на противоположной стороне ручья, захлебываясь бессильным лаем.

Быстрее, быстрее, быстрее.

Еще одна гончая клацнула зубами в считанных сантиметрах от моей лодыжки. Я отогнала ее вспышкой огня.

Плохо.

Погоня приближалась. За парой собак последуют другие, а потом охотники, стража и сам герцог.

А у меня совершенно не осталось сил бороться.

Впереди между деревьями показался просвет. Собрав последние силы, я бросилась туда, надеясь, что наконец-то отыскала выход из проклятого леса. Но нет — я всего лишь вышла на плато, возвышавшееся над побережьем. В просвете меж двух скальных выступов виднелось море, не уступавшее чернотой ночному небу, но спуска не было. Бурный поток, вытекавший из темных сводов леса, обрывался водопадом, обрушивавшимся с высоты доброй полсотни метров прямо на острые скалы узкой бухты.

И куда дальше?

Вниз? Обратно? Спрятаться среди скал и надеяться, что меня не найдут?

Запястье обожгло болью. Я опустила взгляд — и прикусила губу, сдерживая отчаянный стон. Из глаз брызнули слезы.

Нет, нет, нет!

Как же я могла забыть?

Метка герцога — пропуск в Ночной сад — пульсировала на коже серебристым светом. Тонкая нить, невидимая глазу, но ощутимая магически, уходила вглубь леса. И вела преследователей ко мне.

На противоположном берегу реки залаяли собаки. Меж деревьев заметались отсветы фонарей и смутные, пока ещё едва различимые тени.

Минута — может быть, две — и преследователи будут здесь. Останется только перейти на другой берег, и можно будет брать беглянку тепленькой. Но хуже всего, что даже если я сумею спуститься с уступа или убегу в лес, благодаря метке Тьмы лорд Голден отыщет меня где угодно еще до наступления утра.

Бесполезно.

Все бесполезно.

Я только зря растратила силы и ничего не добилась.

Не помогла Мэрион, не спасла Лорри…

Он найдет меня. Найдет — если я не избавлюсь от магической татуировки.

Но… как?

Слезы хлынули из глаз — горячие, жгучие. По телу пробежала дрожь, пальцы свело судорожным спазмом. От мысли о том, что я собиралась сделать, к горлу подкатила тошнота. Но я отогнала неправильные чувства, зная, что стоит лишь задуматься, и я испугаюсь и не решусь даже за миллион лет. Или ноги подогнутся и откажутся нести неразумное тело.

Было страшно… нет, все во мне буквально обмирало от ужаса.

Но оказаться в лапах герцога, так и не сумев передать лорду Хенсли весть от сестры, было еще страшнее.

Медленно, мелкими шажками я подобралась к самому краю пропасти. Справа грохотала вырвавшаяся на простор река, слева скребли небо каменные пики. Я замерла на самом краю, стараясь не смотреть вниз, чтобы не потерять равновесие. Зажмурилась, приготовившись к худшему.

Рот зажимать не стала. Сейчас можно кричать. Да, так получится даже лучше.

Левая рука крепко обхватила правое запястье.

Огненная вспышка.

* * *

Крик эхом прокатился по ущелью, спугнув дремавших на скалах чаек. Стая птиц взмыла в небо с рассерженным клекотом, в котором утонули болезненные всхлипы, со свистом вырывавшиеся сквозь стиснутые до хруста зубы. По пальцам, сжимавшим обожженную плоть, стекали капли крови, и река слизывала их с гладких камней и уносила прочь в море.

На правой руке на месте магической татуировки красовался бурый отпечаток ладони.

Нить оборвалась.

Магия исчезла.

«Сейчас».

Я сорвала с головы маску служанки и, размахнувшись, швырнула в бурлящую пену. А потом, шатаясь от шока, боли и магического истощения, спряталась за скальным уступом, невидимым с другой стороны реки. Прижала к груди поврежденную руку, зажала в зубах кончик косы, чтобы не сорваться и не выдать себя хриплыми стонами — и стала ждать.

— Сюда, сюда! — раздалось совсем близко. — Кажется, я что-то слышал!

Первыми на плато вырвались собаки. Залаяли, чувствуя мой запах, но сунуться в воду не решились. Неудивительно — животные всегда были умнее людей.

— Скорее!

Топот ног, голоса. Мне показалось, преследователей было не меньше десятка — и, на мое счастье, все оказались на противоположной стороне.

— Где девчонка?

— Она точно была здесь. Артефакт его сиятельства не мог ошибиться. Но магия пропала…

— И что, по-твоему, это значит?

— Да мне-то откуда знать? Я что, ученый?

— Смотрите, смотрите!

Голоса затихли. Молчание затянулось на добрую минуту — слышно было лишь лай собак, грохот водопада да беспокойные крики чаек. Пятки висели над пустотой, внизу бушевали темные волны залива. Я вжалась в скалу, молясь всем богам, чтобы преследователи ушли, пока у меня еще были силы держаться.

— Маска! — наконец донеслось снаружи. — Глядите, вон, на воде плавает. Прыгнула она, девчонка-то. Тюрьмы испугалась — и вот.

Я с облегчением выдохнула.

Кажется, получилось.

— Проклятье, — выругался кто-то. — Его сиятельство велел привести девчонку живой. Украла вроде что-то — не знаю.

— Да что теперь говорить. Если что и было при ней, так теперь только на корм рыбам. Ну или само всплывет… через неделю-другую.

— Вот милорду герцогу и объясняй, — огрызнулся первый. — Всплывет, мол. Обязуюсь дождаться. Засохну — не хороните.

— Да ни за что! Я мертвых девок… того… боюсь.

— А живых, значит, не боишься? — хохотнул третий страж. — Ну-ну, ври да не завирайся. Живые такому рохле, как ты, и промеж ног могут дать. А мертвые посговорчивее. Бери куда хочешь, сопротивляться не станет.

— Богов побойся, Берни! Говорить такое…

— А что?

— Заткнитесь! — рявкнул на разошедшихся напарников первый. — Вернемся, доложим, как было. Артефакт подтвердит. А там пусть его сиятельство решает, что делать дальше. Вперед, блохастые! — раздался обиженный визг, лай прекратился. Похоже, страж выместил раздражение на ни в чем не повинных гончих. — И так полночи пробегали. Спать хочется, сил нет.

Я дождалась, пока чайки вернулись в гнезда и не осталось ничего, кроме шума ветра и грохота водопада. И лишь тогда, окрыленная нежданной удачей, рискнула шагнуть из укрытия.

Зря.

Ноги, затекшие от напряженного балансирования на самом краю скального уступа, подкосились. Я нелепо всплеснула руками, но пальцы схватили лишь пустоту. Перед глазами мелькнуло опустевшее плато и темная кромка леса, сменившиеся бескрайней серостью предрассветного неба.

Кристалла на груди вспыхнул серебром — воздушная магия вырвалась на волю, обнимая тело. Но этого оказалось слишком мало, чтобы удержать меня на краю скалы.

Слишком тяжелая, слишком неопытная, слишком уставшая.

Нога соскользнула с уступа, выбив носком туфли каменную крошку. И…

Вниз.

Страшно не было — на чувства не осталось сил.

Только обреченное смирение и ветер в ушах.

Я закрыла глаза.

Удар.

* * *

Ш-шур-рх.

Жгучая соленая вода хлынула через нос и рот в пересохшее горло.

И это вернуло меня к жизни.

Вынырнув из забытья, я закашлялась, отплевываясь от заполнившей рот едкой горечи. Перевернулась на живот — и почувствовала под ладонями и коленями мелкий песок. Берег был совсем близко.

Небо, ещё недавно затянутое предрассветной мглой, полыхало огнями заката. Похоже, море целый день мотало меня по мутным скалистым бухтам, чтобы, наигравшись, выбросить на заброшенном песчаном пляже. Я должна была погибнуть — умереть, разбившись о скалы, захлебнуться, насмерть замерзнуть в холодной воде. Но почему-то не разбилась, не утонула и не замерзла.

Хотя с последним… можно было поспорить.

Но главное, я все ещё была жива.

Я дернулась, терзая измученное неподвижностью тело. Наконец одеревеневшие мышцы поддались — и вместе с движением пришла боль. Спина ныла, голова раскалывалась, запястье распухло и горело. Я застонала, но вместо звука вышел какой-то надсадный хрип.

И все равно я упрямо поползла дальше, стиснув стучавшие от холода зубы.

Дальше, выше.

Пляж — тонкая полоска берега, огражденная скальными уступами — не был пуст. Первым, что я увидела, поднявшись на ноги, оказалась полузасыпанная песком накренившаяся лодка. И что-то потянуло туда — то ли чутье, то ли надежда, то ли едва слышный призрачный зов. Пусть я не умела грести и ходить под парусом — все равно.

Прочь, прочь, прочь отсюда. А потом…

Лорд Хенсли. Лорри. Спасение.

Не помня себя от радости, я бросилась к лодке, но, приблизившись, с разочарованием обнаружила, что днище раздроблено в щепки. На палубе, больше похожей на гору досок, валялось бесполезное весло. Парус, вырванный вместе с мачтой, украшал ближайший скальный выступ, точно снежная шапка. А в прибое спиной вверх покачивался… покачивался…

Меня вывернуло на песок водой и желчью. Я сжала губы в надежде сдержать новый спазм, но не вышло. И забыть увиденное тоже… не получалось. Даже сквозь зажмуренные веки я видела жуткое вздувшееся тело мужчины с серой, как рыбья чешуя, кожей. И запах, совсем не похожий на запах моря…

Я вновь согнулась пополам, сплевывая горькую слюну.

Нужно было уходить. Бежать прочь от утопленника и разбитого судна. Но что-то держало, мешало отвернуться. Тянуло, почти против воли — ближе, ближе…

Волна, коснувшись носка грязной туфли, послушно отхлынула прочь, открывая взгляду то, что до этого пряталось между скал.

Белое платье, идеально сидящее по фигуре.

Волосы… я так любила расчесывать их, выплетая подсмотренные у городских модниц красивые прически. А теперь косы расплелись, окутав тело каштановым облаком…

Пряди качнулись, открывая лицо.

Нетронутое тленом, будто замершее в прозрачной глыбе льда. Тихое. Неподвижное.

Мертвое.

Мэрион, моя Мэрион.

Мертвая.