ГЛАВА 22

«Вместе».

Вцепившись дрожащими пальцами в сгиб локтя лорда Хенсли, я мысленно повторила это, наверное, тысячу раз, прежде чем страх и малодушное желание сбежать, забыв про все обещания, отступили, позволив держать спину ровно и шагать уверенно и плавно, как подобало истинной леди. Если бы я была одна, ничего бы не получилось. Если бы не Коул — его рука поверх моей ладони, его непробиваемое спокойствие и молчаливая поддержка — я бы ни за что не справилась со своими эмоциями. Встреча с Императором пугала меня до безумия. Но граф был рядом — и я льнула к нему, как тень к свечке, боясь, что стоит лишь немного отстать, и страхи поглотят меня, лишая сил и разума.

И не только они.

Слух о том, что невеста лорда Хенсли, которая еще вчера была то ли горничной сестры графа, то ли его заграничной любовницей, готовится предстать перед небесными очами Солнцеликого, пролетел по дворцу со скоростью урагана. И пусть право присутствовать на императорской трапезе имели не все, никто не мешал любопытствующим столпиться в коридорах, ведущих к обеденному залу, ожидая моего появления. А после беззастенчиво смаковать увиденное, нарочито громко охая в притворном неодобрении.

«Γрафская подстилка», «безродная выскочка», «новая забава Императора» — и это еще было самое безобидное из того, чем награждали меня придворные сплетники, даже не трудясь понизить голос.

А я-тo полагала, что наслушалась достаточно мерзостей от уволенной Мэнди. Наивная! Злоба и зависть были и здесь, прятались за фальшивыми масками и лицемерными улыбками.

Не осталось ничего, что укрылось бы от хищных взглядов — ни мое платье, ни прическа, ни фигура, ни даже манера ходить. Любое неверное движение, любой нервный жест моментально становились поводом для колких насмешек. Шепотки кружили по коридорам, переходили из уст в уста, мгновенно обрастая все новыми и новыми подробностями. А если грязных деталей не хватало, их не стеснялись выдумывать.

Досталось и лорду Хенсли. Придворные выдвигали версии одна другой хуже — от банальной беременности до приворотного зелья и умопомешательства на почве длительного воздержания и хронической мужской несостоятельности. Кто-то смеялся, кто-то сочувствовал. Особо нахальные, полагавшие, верно, что под маской смогут остаться не узнанными, открыто предлагали помощь с якобы обесчещенной девицей. «Нет человека — нет проблемы, а для женитьбы есть девки и посочнее».

Граф, чье лицо было скрыто Волчьей маской главы императорской службы безопасности, оставался сдержанным и непробиваемо молчаливым, хотя по жесткому стальному блеску в аметистовых глазах мне казалось, что где-то внутри на каждого шутника мысленно составлялись аккуратные папочки, способные укоротить особо длинные языки.

Отчего-то мне понравилась эта мысль.

Перед входом в обеденный зал собралась немалая толпа. Разодетые придворные расталкивали друг друга, сражаясь за место у широко распахнутых дверей, и стрекотали, точно стая пестрых птиц в клетке. На удивление, здесь на нас никто не обращал внимание. Я хотела спросить лорда Хенсли о странной перемене, но не успела. Толпа взволнованно подалась вперед, вытягивая шеи.

«Она, это она, — послышались шепотки. — Смотрите, ведут, ведут. Преступница. Убийца».

Лорд Хенсли помрачнел. Крепко сжав мою руку, он потянул меня в самую гущу придворных. К счастью, оскаленная морда Волка и нашивки службы безопасности на парадном мундире делали свое дело — толпа, пусть и с недовольным ворчанием, расступалась, пропуская нас.

Несколько уверенных тычков локтями и плечами — и мы протиснулись внутрь.

В первое мгновение огромный обеденный зал, осененный сиянием Солнцеликого и Луноликой, ослепил меня блеском стекла, яркостью позолоченной лепнины, пестротой костюмов и масок. Трапеза ещё не началась — два длинных стола были пусты. Придворные с молчаливым почтением стояли у назначенных мест, вдоль стен в ожидании команды выстроились слуги. Император, Императрица и герцог Голден занимали почетные места на высоких креслах в центре зала. А в самой середине огромного зала замерла…

Я не сразу узнала коленопреклоненную фигурку в белом платье, похожем на те, что мы с Лорри надевали на злополучный бал в честь прибытия варравийской делегации. А узнав, едва удержалась от вскрика.

Невзрачная, тихая и бесцветная, мисс Селия Фаулер вряд ли когда-либо стремилась оказаться в центре всеобщего внимания. А сейчас, под прицелом сотен внимательных глаз, она выглядела особенно потерянной и жалкой. Маски на ней не было. Пепельные волосы растрепались, платье сидело криво, голова была низко опущена.

С двух сторон изваяниями из темного мрамора замерли стражи. Один держал Селию за плечо. Камень на его шее явственно светился сиреневым. И судя по тому, как нелепо искривилась худая спина фрейлины, что только крепкая рука стража спасала ее от падения на пол безвольной тряпичной куклой.

— Лорды и леди, — голос лорда Голдена, усиленный магией, разнесся по залу, заставив всех в одночасье умолкнуть. — Перед вами опасная преступница, которая больше года скрывала свою истинную сущность под личиной добродетельной и благонравной девицы, получившей из рук супруги нашего блистательного Императора, — он кивнул в сторону Императрицы, мрачной, точно темная беззвездная ночь, — статус, приличное содержание и высочайшую милость — доверие. И мы доверяли ей… до недавнего времени. За что заплатили высокую цену.

Тихий рык, вырвавшийся из груди иллюзорного Волка, услышала только я. Повернулась к графу — и с трудом подавила желание отшатнуться. И я-то думала, что видела лорда Хенсли в гневе, когда он тащил меня по коридорам дворца после невольного танца с герцогом. Оказалось, это был далеко не предел.

Повинуясь молчаливому приказу, к нам сорвался ближайший страж и, перекинувшись парой слов с лордом Χенсли, не менее резво побежал прочь, прячась за спинами слуг.

— До нас доходили слухи о непристойном поведении обвиняемой, бросающем тень на безупречную репутацию фрейлин Императрицы. Но мисс Фаулер зашла еще дальше. Пять дней назад, когда все внимание двора и, что немаловажно, нашей доблестной стражи было поглощено организацией праздничного приема, она совратила, а после жестоко убила одного из делегатов варравийской миссии. Лорд Джеррард Ривс оказался беззащитен перед женскими чарами и воздушной петлей мисс Фаулер. К тому времени, как послы обнаружили его исчезновение, он уже был несколько часов как мертв.

Это было словно удар под дых.

Я покачнулась, вцепившись в локоть лорда Хенсли, как в спасательный якорь. В голове вихрем пронеслись полустертые воспоминания о вальсе Роз и нахмуренных бровях распорядителя, принявшего меня за опоздавшую мисс Фаулер. Если бы не мое появление, Селии хватились бы раньше. И может быть, всего этого не случилось бы…

«Третий этаж, восточное крыло, Лавандовые покои. Это срочно».

А еще… был ужас в черных точках зрачков и сбивчивые оправдания, пропитанные страхом.

«Клянусь, я ничего не знаю! Мэр не делилась со мной ничем, что могло бы представлять угрозу для твоего хозяина. Честно! За делегацией пристально следят. Меня хватятся. Он ничего не добьется… не успеет. Прошу…»

Кто мог предположить, что лорду Джерарду надо было бояться не меня, так похожую на его бывшую возлюбленную, а невзрачную фрейлину в маске Палевой розы. Фрейлину, которую я однажды видела в компании герцога Голдена, и чутье подсказывало, что это была не первая и не последняя их встреча.

— Милорд, — я потянула графа за рукав и зашептала, сбивчиво и горячо. — Селия ни в чем не виновата. Лорд Голден околдовал ее — как Лорри, как леди Тэмзин. Я знаю, лорд Джеррард боялся герцога. Мэр, должно быть, успела что-то рассказать ему. Прошу вас, поверьте…

Тяжелый взгляд заставил меня умолкнуть. Несколько секунд спустя сквозь ряд слуг просочился уже знакомый страж. Следом появился барон Сильвен, которого я узнала по внушительному росту и атлетическому телосложению. Маска Гончей скалилась не менее зверски, чем иллюзия Волка.

— Остановить, — коротко приказал граф. — Кто санкционировал публичное слушание? Разбирательство по делу мисс Фаулер было строго секретным. У нас нет достаточных доказательств для вынесения обвинительного приговора.

Барон опустил голову.

— Не могу. Приказ его величества. Личный.

Аметистовые глаза потемнели.

— Зато я могу, — лорд Хенсли решительно шагнул вперед. — Ваше величество, остановите…

Договорить он не успел. Пальцы барона клещами вцепились в плечо начальника службы безопасности и с силой дернули назад, возвращая лорда Хенсли в толпу, ожидавшую у входа в обеденный зал.

Но было поздно. Нас заметили.

— Преступление мисс Фаулер вне всякого сомнения является государственной изменой, — ярко-синие глаза герцога Голдена сверкнули, обжигая льдом. — Согласно протоколу безопасности, подобные дела требуют от стражей полного и первоочередного внимания.

— Ваше величество…

— И поскольку, — герцог повысил голос, заглушая слова лорда Хенсли, — наш доблестный глава службы безопасности оказался слишком занят устройством… личной жизни, пришлось оказать ему содействие и ускорить этот крайне важный для Айоны процесс, дабы избежать дипломатического скандала.

По залу пронесся возмущенный ропот. Я ощутила, как напряглись под темным мундиром упругие мышцы. Барон ещё крепче вцепился в плечо друга.

— Молчи, — едва расслышала я его яростный шепот. — Молчи и стой спокойно, ты ничего не можешь сделать. Шагнешь вперед — погубишь и себя, и мисс Вестерс, и всех Хенсли. Она не стоит того, она того не стоит.

Волчья маска исказилась в гримасе — то ли ярости, то ли отчаяния. Я так и не поняла, кого лорд Сильвен имел в виду под этим загадочным «она» — Селию или, может быть, справедливость, безжалостно попранную в угоду публичной расправе. Но чувствовала, как важно это было для лорда Хенсли и как тяжело ему было сдержаться, позволив герцогу Голдену выставить графа и его службу безопасности на посмешище.

Мне нечем было помочь, и я сделала то единственное, что могла — прижалась к закаменевшему плечу и незаметно сжала холодные пальцы в знак молчаливой поддержки.

Лорд Голден улыбнулся — как мне показалось, с торжеством.

— Что ж, — проговорил он, — раз службе безопасности нечего добавить к обвинению, перейдем к оглашению приговора. Селия Фаулер, ты признаешься в совершенном преступлении?

— Да, милорд, — в наступившей тишине тихий голос фрейлины был отчетливо слышен.

— Это ты убила лорда Джеррарда Ривса?

— Да.

— Услышано и засвидетельствовано, — Солнцеликий кивнул герцогу. — Мисс Селия Фаулер, властью, данной нам семью стихиями, мы приговариваем тебя к смерти.

— Я прошу заменить казнь на тюремное заключение, — вдруг подала голос Императрица.

Солнцеликий повернулся к супруге.

— Мы не считаем это необходимым.

— Мисс Фаулер была моей фрейлиной, — Луноликая бесстрашно посмотрела в синие глаза супруга. — Ее преступление бросило тень на мой безупречный цветник и меня лично, а посему я настаиваю, чтобы за мной оставалось решение о выборе наказания. Ваше величество, я прошу проявить милосердие к бедной оступившейся Розе. Уверена, она безмерно сожалеет о произошедшем и готова искупить вину тяжким трудом во благо Империи.

— Ваше величество, — вкрадчиво проговорил лорд Голден, опуская ладонь на светящееся плечо Императора. — В это непростое время варравийцы могут посчитать милосердие слабостью.

— Напротив, — возразила Императрица. — Милосердие — право сильного. Проявив великодушие…

Кулак Солнцеликого ударил по подлокотнику трона, заставляя Луноликую умолкнуть

— Мы согласны с Голденом. Айона всегда жестоко карала преступников. Девчонка должна умереть. Прямо сейчас.

Тьма холодно улыбнулась.

— Ваша мудрость не знает границ, ваше величество.

Герцог Голден шагнул вперед. Подойдя к Селии, он требовательно вытянул руку в черной перчатке.

— Ваш камень силы, мисс Фаулер.

Непокорными пальцами бывшая фрейлина медленно сняла с шеи цепочку и вложила кристалл в широкую ладонь.

Сердце сжалось. Смотреть на новую жертву лорда Голдена было тяжело и больно.

— Мисс Селия Фаулер, — герцог выпрямился, — по императорскому приказу вы будете казнены силой семи стихий. Последнее слово?

И этот простой вопрос словно сорвал с бескровных губ печать молчания. Селия вскинула голову, глядя прямо в центр слепящего сияния Солнцеликого, и заговорила, пылко и сбивчиво.

— Мой Император, прошу вас, сжальтесь! Я не помню ничего, что случилось в тот вечер. Я готовилась к балу и вдруг… Чернота упала на мой разум, а когда я очнулась поздним вечером, рядом со мной был мужчина, которого я видела первый раз в жизни, и он был мертв. Что-то произошло…

Взмах руки герцога — и фрейлину накрыл непроницаемый купол тишины. Она ещё говорила, беспорядочно жестикулируя и быстро шевеля губами, но до нас не доносилось ни звука. По бледным щекам текли слезы отчаяния и бессилия.

Всем было все равно.

— Отвернитесь, — прошептал лорд Хенсли, притягивая меня ближе, но я упрямо качнула головой.

Я должна была это видеть.

Солнцеликий поднялся. Ярко-синий взгляд застыл на заплаканном лице приговоренной фрейлины. Герцог с камнем силы Селии вернулся к трону и занял место за плечом Императора.

— Твоя жизнь принадлежит Айоне, — раздались слова ритуала. — Твоя магия принадлежит Айоне. И за совершенное преступление Айоне они будут возвращены.

Камень силы в высокой короне засиял, переливаясь цветами стихий. Синий, зеленый, желтый…

На мгновение время застыло.

Со стороны ничего не изменилось. Но магию почувствовали все, кто владел хотя бы каплей силы. Семь стихий разом устремились к замершей на полу девичьей фигурке, сплетаясь в яркий жгут, и ударили точно в сердце.

Селия не вскрикнула.

Кристалл, зажатый в кулаке герцога, вспыхнул серебром — и рассыпался в прах.

Безжизненное тело ничком повалилось на пол.

Мертва.

Еще одна ниточка, ведущая к лорду Голдену, безжалостно оборвалась.

Император взмахнул рукой. Миг — и обеденный зал ожил. Послышался шорох отодвигаемых стульев и звон приборов. Из боковых галерей хлынули слуги, расставляя по столам блюда на серебряных подносах. Придворные расселись, оживленно обсуждая модные шелка и великолепие фейерверков. Где-то хлопнула пробка — по просьбе гостей открыли бутылку игристого вина.

К горлу подступила тошнота. Все это — светские разговоры, улыбки, кокетливые смешки, колыхание пестрых масок — выглядело до безумия… обыденным. Естественным. Будто всем вокруг было наплевать, что на их глазах минуту назад убили живого человека, девушку, с которой кто-то из них, быть может, несколько дней назад сидел за одним столом или кружился в вальсе. А сейчас она лежала посреди зала — неподвижная, мертвая — и ни один придворный даже не посмотрел в ее сторону, предпочитая ухватить с блюда лишний кусок буженины вместо того, чтобы задуматься о судьбе несчастной Селии Фаулер хотя бы на несколько секунд.

— Наш дорогой Коул, — голос Солнцеликого без труда заглушил звуки обеда. От показного радушия, никак не вязавшегося с холодным безразличным тоном, каким Император вынес приговор «преступнице», меня вновь замутило. — Не стой незваным гостем в дверях.

Вышколенные слуги возникли рядом с нами словно из ниоткуда, и ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Путь, как назло, пролегал через центр зала — мимо места, где казнили Селию. Телом занимались стражи — бесцеремонно подхватив убитую под колени и грудь, они понесли ее прочь. Мы поравнялись с ними лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы лорд Хенсли отдал короткий приказ.

— В ледник. Осмотрю позже.

Безопасники хмуро кивнули.

Императорская чета ожидала нас за главным столом. По правую руку от Солнцеликого восседал герцог Голден, а у трона Императрицы — удивительное зрелище — неподвижно замерла огромная горная рысь. По слухам, Луноликая привезла ее из родного края и редко отпускала от себя, предпочитая дикого зверя человеческой охране, но мне никогда не доводилось видеть северную хищницу вживую.

— Проходите, проходите, садитесь, — лорд Голден широким жестом указал на свободные кресла. — На сегодня ваше место здесь. Ваше и загадочной незнакомки, покорившей сердце самого безнадежного холостяка Айоны, само собой.

Лорд Хенсли почтительно поклонился монарху. Чуть замешкавшись, я тоже присела в глубоком реверансе, чувствуя, как ярко-синие глаза Императора неотрывно следили за каждым моим движением.

— Великолепно, великолепно, — скрытый приказ в голосе Солнцеликого заставил меня распрямиться. — Подойди ближе, девочка, и позволь нам узнать тебя.

Вперед вытянулась светящаяся рука, на каждом пальце которой сверкало по перстню. Белый, золотой, зеленый — драгоценные камни искрились чистейшим цветом, символизируя три из семи магических стихии Айоны. Кристалл на самом массивном кольце переливался радугой — по легенде он был выточен из того же камня силы, что и украшения в парных императорских коронах.

«Никогда не отводи взгляда, дорогая, даже когда целуешь руку, — вспомнились наставления тетушки Лорри. — Да, будет немного больно глазам, но не подавай вида».

О чем леди Вудверт не предупреждала, так это о том, что больно будет не только глазам. Стоило губам коснуться холодных граней кристалла, как меня точно молния ударила — да так сильно, что я едва сдержала вскрик. Сквозь тонкий порез проступила тяжелая алая капля, обагрив императорский перстень. Но не успела я мысленно проститься с жизнью за чудовищную нерасторопность, как кровь… впиталась, не оставив ни следа на поверхности камня силы.

А в следующий момент…

— Леди Митчел, — объявил герцог, глядя на императорский перстень, на короткое мгновение окрасившийся в красный цвет моей огненной магии. — Мастер над огнем.

Пустая маска с пышным пером вспыхнула, обрастая иллюзией огненного цветка.

Я скользнула языком по пересохшим губам, слизывая кровь.

— Митчел, — повторил Солнцеликий. В синих глазах блеснули отраженным светом злые алые искры. — Давно мы не слышали эту фамилию при дворе. Скажи, дорогая, — он повернулся к Луноликой, у которой моя фамилия вызвала проблеск сдержанного интереса, — вы знали, что наши варравийские друзья привезли ко двору своих дивных красавиц?

— Возможно, она прибыла с делегацией, — Императрица очаровательно улыбнулась. — Мишели довольно известный и богатый род континентальной Варравии.

— Не припомню среди них девушек брачного возраста, — герцог подозрительно сощурился. — Мой Император…

Горная рысь поднялась, вытянувшись в охотничью стойку. Желто-зеленые глаза, не мигая, уставились на лорда Голдена, пасть распахнулась, демонстрируя острые белые зубы.

Тьма недовольно колыхнулась.

— Моя Императрица, прошу вас, не берите эту… тварь туда, где она может покалечить кого-нибудь из гостей.

Луноликая лишь отмахнулась.

— Полно вам, Эдельберт. Феррейя просто играет. Она не сделает ничего, чего я ей не позволю. Что до леди Митчел, мы не можем знать всех юных особ сопредельного королевства. Не так ли, милая?

Я загадочно улыбнулась, как проинструктировал меня Коул, и ничего не ответила, хотя от пристального взгляда Императора внутри все замирало от ужаса.

— А ведь ходили слухи, мой дорогой Коул, что твоя невеста простолюдинка, — продолжил допытываться Солнцеликий. — Не то служанка, не то гувернантка…

Граф пожал плечами.

— Это просто слухи, ваше величество.

— Коул, дорогой, где же тогда ты нашел такое сокровище? И почему так долго скрывал ее от наших глаз?

— Моя невеста скромна и не стремилась к дворцовой жизни, — лорд Хенсли деликатно прокашлялся.

— Нонсенс! — отрезал Солнцеликий. — Все стремятся к дворцовой жизни. Мы требуем, чтобы леди Митчел незамедлительно приняли в штат фрейлин!

— Благодарю за заботу, ваше величество, — отозвалась Луноликая, — но мой цветник полон. Боюсь, что не найду времени для заботы об еще одной Розе.

— Глупости! Твой сад за последние дни лишился двух Роз. Наш дорогой Коул очень вовремя представил двору юную невесту. Посмотри, дорогая, разве это милейшее создание недостаточно хорошо для тебя?

Желто-зеленые глаза, удивительно точно совпадавшие по цвету с немигающим взглядом дикой горной кошки, застыли на моем лице. Я замерла, чувствуя ужасающую неловкость. Внимание Императрицы не было мне неприятно, но занимать место Селии или Лорри категорически не хотелось. Одна мысль о том, чтобы расстаться с графом Коулом, оказавшись в гнезде придворных змей без его защиты, вызывала настоящий ужас.

— Леди Митчел — настоящая находка, — наконец проговорила Луноликая, покровительственно глядя на меня. — Великолепная, яркая и живая. Не Ρоза — дикий Шиповник, способный расцвести в умелых руках. И все же я вынуждена отказаться.

— Что ж, ваша потеря — чья-то удача, — Император пожал плечами. — У тебя хороший почерк, девочка? Голдену как раз требуется переписчица, способная заниматься почтой.

Сердце забилось в груди испуганной птицей. Предложение Солнцеликого казалось ловушкой — и вместе с тем я понимала, что отказать Императору ни я, ни лорд Хенсли были не в силах.

— Не…

— Решено, — Солнцеликий хлопнул в ладоши. Горная рысь покосилась на монарха и тихо, почти на грани слышимости, зарычала. — Милочка, с сегодняшнего вечера ты…

Граф дернулся было возразить, но остановился, поймав предупреждающий взгляд Императрицы.

— Мой Император, — серебристая ладонь Луноликой ласково накрыла руку супруга. — Ваше стремление упрочить положение леди Митчел поистине достойно восхищения. Без сомнения, юная леди польщена оказанной ей честью и готова выполнять возложенные обязанности сo всем усердием и почтением. Но прошу вас подумать немного о несчастных влюбленных, — она тепло улыбнулась, осеняя зал мягким светом. — Они так недавно обрели друг друга, что разлучать их сейчас было бы настоящим преступлением.

Солнечный свет столкнулся со светом лунным — и отступил, усмиренный.

— Когда дело доходит до любви, вы как всегда правы, дорогая, — Солнцеликий криво улыбнулся. — Наша обязанность — способствовать счастью подданных, а не разрушать его. Что ж, пусть будет так. Мы отложим решение судьбы леди Митчел на некоторое время.

— Если, конечно, — хищно блеснули синие глаза Тьмы, — вы не пытаетесь обмануть двор и можете доказать императорской чете силу ваших чувств.

— Верно, Голден, верно, — хохотнул Император, торжествующе поглядывая на Императрицу. — А что может говорить о силе чувств лучше поцелуя? Небольшая демонстрация — и мы будем полностью удовлетворены. Или ты, Коул, предпочтешь, чтобы мы не проявили снисходительности, о которой так просит наша дорогая супруга?

— Нет, ваше величество.

Я беспомощно посмотрела на лорда Хенсли. Неужели он и правда будет… целовать меня на глазах двора, с одинаковым интересом готового наблюдать и за казнью, и публичным проявлением чувств? Целовать не по собственному желанию, а ради потехи герцога Голдена и самого Солнцеликого…

А ведь это будет мой первый поцелуй…

Наш первый…

Руки графа мягко, ободряюще сжали мои предплечья.

Волчья маска упала, открывая жаждущей зрелищ толпе лицо лорда Хенсли.

Сердце замерло. Да, я знала, глупо было верить, что в мире, где правят деньги, положение и власть, возможны настоящие, глубокие, не показные чувства. Но я так хотела, чтобы мой первый поцелуй случился с тем, кто этого искренне желал. Кто хотел целовать меня не по императорскому приказу, а просто… просто потому, что…

…любил.

— Эверли…

Медленно и осторожно, словно приручая пугливого зверя, лорд Хенсли потянулся к моему лицу. Теплая ладонь скользнула к затылку, распуская ленты маски, а потом замерла на моей щеке.

— Смотри только на меня, — прошептал он. Аметистовые глаза сверкали, завораживая. И было в них что-то — теплота, нежность? — предназначавшееся одной лишь мне. — Представь, что вокруг никого нет. Забудь о них. Только я. Только ты. Только мы.

Я зачарованно следила, как его лицо становилось все ближе — ближе, ближе — пока не заслонило собой весь мир. Все внутри замерло.

Губы Коула легко коснулись моих. Сердце взволнованно забилось от близости мужчины, которого… к которому…

Зал взорвался криками и свистом.

Я невольно дернулась. Ощущения вернулись разом — липкие взгляды, смех, яркий свет, исходивший от Солнцеликого, глумливая усмешка Тьмы. Сердце застучало ещё быстрее — вот только уже не от радости, а от ужаса, неловкости и бесконечного унижения, ведь то, что должно было стать одним из лучших моментов моей жизни, оказалось осмеяно и втоптано в грязь.

Руки сжались в кулаки.

— Неубедительно, — раздалось за спиной. Я вздрогнула. — С сестрой ты и то ведешь себя сердечнее.

— Глубже, глубже! — поддакнул кто-то.

— Ваше величество, позвольте мне показать ему как надо! А то такая девица — и чахнет без настоящего поцелуя.

Следом вызвались ещё несколько кандидатов. Мужчины наперебой предлагали помощь, женщины томно хихикали.

Паника подкатила к горлу. Сердце стучало невыносимо быстро — бум-бум-бум-бум-бум-бум — болью отдаваясь в висках. Я зажмурилась на мгновение…

А когда открыла глаза, то увидела Коула, смотревшего прямо на меня.

— Только мы, Эви, — повторил oн как заклинание, захватывая в плен чарующих аметистовых глаз. — Никого больше. Закрой глаза.

Я послушалась.

Мгновение ничего не происходило. А потом…

Крики, хлопки, бесстыдные взгляды сквозь прорези масок — все исчезло. Мир вокруг растворился в темноте за сомкнутыми веками. Остались лишь горячие губы — решительные, жадные, нежные.

Только я и он.

Эверли Вестерс и Коул Хенсли.

Ненастоящая пара, ненастоящие жених и невеста, но…

…но разве могло быть ненастоящим то, что происходило сейчас между нами? Разве мог ненастоящий жених целовать меня так? И разве могло мое сердце замирать так сладко, если бы я не верила, что все это… правда…

Почти безотчетно я разомкнула губы, раскрылась этому поцелую. Закрытые глаза обостряли ощущения до предела. Я чувствовала все — сладость дыхания Коула, жар его ладоней, скользнувших по спине вверх и замерших на затылке, не позволяя мне отстраниться.

Не позволяя оторваться.

Это было… удивительно. Прекрасно. Искренне.

И я… я отказывалась верить, что равнодушный человек, думающий лишь о спасении сестры, мог целовать… так.

Нет.

Кажется, я застонала.

Кажется, кто-то коротко фыркнул.

Но это не имело значения.

Коул отстранился, глядя на меня со странным шальным блеском в глазах, и улыбнулся — улыбкой, предназначавшейся мне одной. Взгляд почти против воли соскользнул на его губы, и я почувствовала, как по щекам разлился жаркий румянец.

— Коул…

И только потом я осознала, что никто не смеялся. Не хлопал, не свистел, не отпускал дурные шутки. По маскам невозможно было прочесть истинные эмоции придворных, но, похоже, нам удалось смутить их.

На краткое мгновение искренность оказалась сильнее фальши.

— Ну вот, другое дело, — Император разорвал кокон молчания, дважды хлопнув в ладоши. Придворные подхватили, нестройно зааплодировав. — Всего-то стоило чуть-чуть постараться. Но, честно скажем, дорогой наш Коул, над личной жизнью тебе и твоей очаровательной невесте придется изрядно потрудиться. К твоему счастью, мы знаем, как тебе помочь. И поможем, — пообещал Солнцеликий — и разом потерял к нам интерес.

У входных дверей в два ряда выстроились Ρозы и огненные варравийцы, готовые продемонстрировать несколько танцев. По взмаху руки оркестр на галерее заиграл первые такты вальса. Остывшие блюда заменили расторопные слуги. Обед продолжился, будто ничего и не было.

Но не для нас с лордом Хенсли.

Не знаю, как я высидела до самого конца. Кусок не лез в горло. Пальцы нервно крутили ножку бокала, наполненного еще в самом начале обеда, но я едва пригубила вино — только чтобы смочить пересохшие губы.

Граф был молчалив и мрачен. На меня он почти не смотрел, но, улучив момент, поймал под столом мою руку и сжал ее, крепко и горячо.

После того, как гости отдали должное замороженному сливочному десерту, пытка наконец закончилась. Император поднялся, и придворные — кто резво, кто грузно — подскочили со своих мест, не смея сидеть в присутствии монарха. Обведя взглядом пестрый зал, Солнцеликий удалился, дав знак супруге и советнику не провожать его.

Это послужило сигналом к окончанию пиршества. Столы мгновенно опустели, а гости, переговариваясь между собой, начали расходиться.

Задерживаться не хотелось. Положив руку на услужливо предложенный сгиб локтя, я тихо попросила лорда Хенсли отвести меня в мои покои — если, конечно, дело казненной Селии не вынуждает его безотлагательно спуститься к леднику. Но граф, кажется, и сам не собирался оставлять меня на растерзание двора.

Избегая больших компаний, мы проскользнули к дверям. И уже думали, что выбрались — когда высокая фигура в маске Тьмы преградила нам путь.