ГЛАВА 25
Вшу-ух.
Что-то легким перышком скользнуло по коже, опасно подбираясь к пятке — почему-то голой.
Вшу-ух.
Я вяло пошевелила ногой, отгоняя назойливую воздушную паутинку, но та не отставала, двигаясь все быстрее и быстрее.
Вшу-уххх.
Вшу-уххх. Вшу-уххх.
Щекотно! Да щекотно же!
Вшу-уххх! Вшу-уххх! Вшу-уххх!
Напряжение нарастало. Я дернулась, желая спрятаться от раздражающих прикосновений — но тело не слушалось, скованное по рукам и ногам чем-то… чем-то…
Вшух-вшух-вшух-вшух-вшух!
Перо не останавливалось, волчком крутясь вокруг пятки, беспомощно прижатой к холодной поверхности. Горло сдавила паника. Я забилась, точно пойманная в силки рыба, в безумной попытке сбросить оковы и прекратить мучительную пытку. Ногти царапали холодный камень. Тело выгнулось дугой, с губ сорвался стон.
И я пришла в себя.
— С пробуждением, спящая принцесса, — хихикнул ехидный голосок, и сердце забилось от радостного узнавания и облегчения. Жива! — Так и знала, что щекотка тебя и от мертвого сна разбудит.
— Лорри! — я сморгнула выступившие слезы. — Лорри!
— А ты кого ждала? — хмыкнула графиня. — Прекрасного принца? Поцелуй, конечно, самое действенное средство от обморока, но монарших особ мужского пола в округе как-то не наблюдается.
Я рассмеялась — даже в заточении Лорри оставалась верна себе — и попыталась подползти к подруге, но потерпела неудачу. Руки, ноги и шея оказались прикованными к плоскому каменному столу. Он излучал холод и мерцал изнутри радужными переливами, точно настоящий, невообразимо огромный кристалл силы. Других источников света в пустом зале с низкими сводами, больше похожем на подвал старинного замка, чем на дворцовые покои, не наблюдалось. Людей, если не считать графини, кажется, тоже не было.
Лорри сидела в углу — когда глаза немного привыкли к полумраку, я различила худой силуэт у дальней стены. Руки графини были связаны за спиной, толстая веревка тянулась к вбитому в стену крюку. Красивое лицо украшало несколько заметных синяков и ссадин, но боевого духа Лоррейн не растеряла. Помятая, перепачканная, в разорванной юбке, она бесстрашно улыбнулась, поймав мой взгляд.
— Лорри… — несмотря на ужас нашего положения, я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас, видя рядом живую и почти невредимую подругу. — Ох, я так боялась, что мы тебя потеряли…
— Ну, я же не второй чулок, чтобы меня было легко потерять и невозможно найти, — она фыркнула. — Истинная леди-детектив никогда не падает духом и не оставляет попыток выбраться. И мне как раз нужна твоя помощь. Кстати, спасибо, что захватила мой камень силы. Так и знала, что он поможет тебе почувствовать меня, — леди-детектив удовлетворенно улыбнулась. — Тут дверь со встроенным артефактом, который блокирует магию изнутри и снаружи, так что я, как только сообразила, наловчилась вскрывать замок и пока никого нет размыкать силовой контур. И план побега уже подготовила, только ждала нужного момента.
— Но… — я растерянно огляделась. Ничего подходящего для освобождения вокруг не наблюдалось — в зале вообще не было ничего, кроме каменного стола и пары фолиантов в открытых стенных нишах. — Мы привязаны, Лорри…
— Γлупости, — отмахнулась графиня. — Это только мужчины считают, что для того, чтобы творить магию, нужны полностью свободные руки и ноги, разум, очищенный от лишних мыслей, абсолютная тишина, полная чистота и правильный настрой, а иначе ничего не сработает. А у меня, как тебе прекрасно известно, огромный опыт скрытного применения магии, скрашивавшей многочасовые матушкины нотации о том, что пристало или не пристало юной леди, которая хочет удачно выйти замуж. Что мне какое-то кольцо в стене, — она пошевелила плечами, демонстрируя ослабленный узел, обвивавший тонкие запястья. — Вот попробовал бы кто магичить из-под вышивки, когда матушка и Норра в четыре глаза следят, чтобы стежки ложились ровно.
В подтверждение своих слов она вновь пощекотала мои пятки лоскутком кружева. Я безуспешно дернулась — в отличие от веревок Лорри, металлические оковы держали прочно.
— Перестань!
— Ладно, ладно, — довольно хихикнув, графиня повернулась спиной. — Видишь узел на веревке? Мне нужна противодействующая сила, чтобы потянуть его в разные стороны. Одна я не могу, а вот твоя воздушная магия сейчас будет очень кстати. И повезло же, что у нас одинаковая магия.
Я нервно прочистила горло.
— Лорри, мы… не одинаковые. Я… моя сильная магия другая… — собрав мужество в кулак, я наконец призналась. — Огонь.
Но графиня, казалось, совершенно не удивилась. Даже наоборот, обрадовалась.
— Ой, — она фыркнула. — Я боялась, ты сейчас скажешь, что ты мастер над зверем. Или, что еще хуже, над водой, и нам останется только утопиться. А огонь — это же прекрасно! Пережжешь веревки — и здравствуй, свобода!
— Прости, Лорри, но у меня нет твоего опыта применения магии из-под пяльцев. Если бы я попробовала нечто подобное, все кончилось бы подожженным батистом — а заодно ковром, клубком и шиньоном леди Норры. Я не могу так. Вдруг я тебя обожгу?
Я нерешительно подергала скованными руками. Пальцы двигались — я даже могла щелкнуть, выпуская искру. Но контролировать ее не получалось — металлические петли плотно прижимали запястья, не позволяя задать направление пламени.
Огонек беспомощно сорвался с пальцев — и каменная поверхность стола впитала его без остатка.
— Попробуй ещё раз, — терпеливо предложила Лоррейн. — Давай, ты сможешь. Мы, женщины, можем все! Жги! Не думай о мелочах, сосредоточься на веревке. А то не хочу тебя пугать, но какой-то противный голосок упрямо шепчет мне на ухо, что вряд ли нас надолго оставят одних.
Последний аргумент подействовал. Сосредоточившись, я выпустила искру, целясь в узел, связывавший запястья Лорри. Первые два язычка пламени упали на пол и, не найдя пищи, потухли. Третий приземлился на подол юбки графини, но не успела я испугаться, как та ловко затоптала огонек пяткой.
Четвертая попытка оказалась удачной.
Искра упала прямо в переплетение толстых нитей. Я изо всех сил старалась удержать контроль над пламенем, не давая тому разгореться в полную силу, но даже так веревка начала поддаваться. Узел задымился, в глубине запульсировало красное свечение.
Лорри возликовала.
В тишине отчетливо раздался звук лопнувшей крученой нити.
Одна.
Вторая.
Внезапно бедро обожгло — будто уголек коснулся кожи. Вскрикнув от неожиданности и боли, я дернулась и потеряла концентрацию. Искра потухла.
— Ой!
— «Ой» что? — мгновенно встрепенулась Лорри, недовольно дергая руками. — Где «ой»?
— Не знаю. В кармане…
Легкий ветерок — не иначе как очередные проделки графини — шаловливо всколыхнул складки юбки, пощекотал кожу на бедре. Жжение пропало. Я скосила взгляд вниз, силясь разглядеть, что Лорри вытащила из моего кармана, но подруга оказалась шустрее.
— Ничего себе! — изумрудные глаза округлились. — Это же камень силы моего брата! Как он у тебя оказался?
Я растерянно хлопнула глазами — хотелось бы и мне это знать! Хотя… в памяти вспыхнули сладкие мгновения наших торопливых объятий в том месте, где я сказала, что нашла Лоррейн. Поцелуй, огнем опаливший губы, и жаркие ладони, скользнувшие по спине, талии и вдруг опустившиеся намного ниже, чем позволяли приличия. Выходит, тогда Коул подложил мне свой камень силы. Но… зачем?
— Так-так-так, — глаза графини загорелись от любопытства. — Ты явно от меня что-то скрываешь, негодница! Как ты могла не рассказать о вас с Коулом?
— Лорри… — щеки вспыхнули. — Да о чем рассказывать? Мы просто… тебя искали. И нам пришлось… пришлось изобразить пару. Помолвленную.
— Так вы еще и помолвлены?! — графиня дернулась в путах, как будто хотела захлопать в ладоши, но слишком поздно вспомнила, что руки связаны за спиной. — Ну братец дает! То год ходит вокруг да около с несчастным видом, а то вдруг несется к алтарю точно скаковой жеребец.
— Да нет же, это не серьезно, это просто…
— Ага-ага, — захихикала подруга. — Так просто, что ты аж пунцовая вся.
— Лорри!
— Что «Лорри»? Не обязательно обладать способностями мастера над разумом, чтобы быть наблюдательной и уметь делать правильные выводы. А ведь я же говорила, гово…
Она резко замолчала, и в наступившей тишине я услышала, как вдалеке гулко хлопнула тяжелая дверь.
По лицу графини пробежала тень, улыбка сползла с насмешливых губ. Лорри подобралась, притихла и побледнела — только глаза сверкнули яростным зеленым огнем. И я вдруг с горечью осознала, что бесстрашная леди-детектив оказалась не такой неуязвимой, какой она привыкла себя считать. Сколько бы она ни пыталась улыбаться, шутить и делать вид, что все было в порядке, правда все равно проступала наружу лиловыми подтеками синяков и непривычной настороженностью в некогда открытом и ясном взгляде.
Нужно было признать: такой, как прежде — чуточку наивной авантюристкой, свято верящей в то, что ничего дурного с ней никогда-никогда не случится — Лорри больше не будет.
Злость поднялась в душе жаркой волной. Я скрипнула зубами, руки сжались в кулаки. Мэр и я, мы привыкли сносить удары судьбы, но Лорри, моя прекрасная, добрая, наивная Лорри… никто не имел права ее и пальцем трогать!
«Не прощу, никогда не прощу!»
Ярость вспыхнула внутри, выжигая неуверенность и страх. А вслед ней пришла неожиданная ясность. Огонь, воздух. Если я боялась навредить Лорри, нужно было заключить узел на ее запястьях в воздушный кокон и спалить веревку дотла, не думая о контроле пламени.
Вжух!
Нити осыпались на пол горсткой пепла. Изумрудные глаза вспыхнули мрачным торжеством. Лорри с наслаждением потянулась, разминая затекшие запястья — и мгновенно вновь спрятала руки за спиной, как только услышала звук приближающихся шагов. Запах дыма развеяла воздушная магия.
Я безвольно уронила голову на каменный стол, притворившись, что все еще без сознания.
Дверь с грохотом распахнулась.
* * *
Топ-топ, топ-топ.
Две пары шагов — судя по глухому стуку широких каблуков, мужских — нарушили тишину комнаты.
Топ. Топ.
Ближе, ближе…
Топ.
Шаги остановились. Я замерла, забыв, как дышать. Воображение рисовало картины одна другой страшнее — кровавые ритуалы, древняя магия, жертвоприношения. Но вот к руке, грубо и по-хозяйски ощупавшей грудь через тонкий лиф платья, я оказалась совершенно не готова.
— И все-таки мы ее получили, — раздался знакомый голос рогатого, и меня едва не передернуло от отвращения. — Гадкая девка. Грязная кровь.
— Мой Император, — лорд Голден, в отличие от Солнцеликого, сохранял равнодушное спокойствие. — Сейчас не время для этого. Надо скорее приступить к ритуалу. Мне не нравится подозрительная активность вашего безопасника.
— Ты про Хенсли? — судя по звуку, Император сплюнул на пол. — Считай, что мы его уже казнили. Слабак никогда не решится выступить против нас. А если решится, — пальцы с силой впились в мое тело, будто стремясь оторвать и сжать в кулаке нежную плоть, — мы покажем ему настоящую силу семи стихий. Воля Императора священна, а власть непоколебима.
— Ну разумеется, ваше величество, — голос герцога Голдена буквально сочился иронией, но Солнцеликий, кажется, принял это за подобострастие и лесть. — Но зачем терять время, когда можно завершить работу, которую мы с вами вели долгие годы?
— Не торопи нас! — грубо оборвал его Император. — Мы хотим развлечься, прежде чем ты высосешь ее досуха. Вот так!
Грудь сдавило, словно тисками. Боль была такая, что вскрик невольно сорвался с губ. Я беспомощно дернулась, не зная, как вырваться из плена крепких пальцев, с каждой секундой сжимавшихся все сильнее. Еще немного — и терпеть станет невозможно…
И не увидела — почувствовала, как вспыхнул серебром спрятанный в складках юбки камень юной графини. На висках выступил пот, дышать стало тяжелее — как будто кто-то выкачивал воздух из той половины зала, где стоял Солнцеликий. Но — удивительно — несмотря на способности ко всем семи стихиям, Император даже не ощутил сгущающуюся вокруг магию.
Медленно, осторожно, почти незаметно…
Дверь с грохотом ударилась о стену. Хватка на моей груди ослабла.
Магия Лорри развеялась, точно ее и не было.
— Боги, Голден! — рявкнул Император. — Неужели обязательно нужно было загонять нас под землю? Здесь же душно, как в склепе!
— Для ритуала необходим алтарь, проводящий силу, — терпеливо, словно объясняя очевидные истины капризному ребенку, отозвался герцог. — И, ваше величество, будьте добры закрыть дверь.
— Ты уморить нас хочешь, Голден? — в голосе послышалась недвусмысленная угроза. — Интригуешь против своего Императора?
— Ни в коем случае, ваше величество. Я бы не посмел.
— Правильный ответ.
Пальцы в черной перчатке сомкнулись на подбородке, вздергивая мою голову вверх, насколько позволял железный ошейник.
Я распахнула глаза. Рогатая маска нависла надо мной с мерзкой ухмылкой.
— Смотри-ка, — бросил Солнцеликий через плечо. Ущипнул меня, вволю насладившись выступившими слезами и — хвала всем богам — отстранился. — Очнулась.
Воспользовавшись тем, что больше не надо было притворяться, я огляделась. В зале прибавилось света — одну из ниш заняла масляная лампа. Ρядом ней, спиной к каменному столу, стоял герцог. Я видела, как двигались его руки — четко, размеренно, словно в танце — и чувствовала сгущавшуюся в воздухе силу, от которой кровь стыла в жилах.
«Магия, запретная магия».
Вот только Императора, похоже, совершенно не волновали опасные манипуляции лорда Голдена.
— Девка Огненной Митчел, — с отвращением выплюнул Солнцеликий, щупая меня синим взглядом. — Предыдущая была ещё ничего, но эта! Бледная моль, ободранная и грубая, как простолюдинка. Ни лица, ни фигуры, да и в постели явно не огонь. И что только наш гнусный папаша нашел в ее шлюхе-матери?
Я только крепче стиснула губы. Ярость полыхала внутри, пальцы чесались, готовясь выпустить наружу ревущее пламя. Один щелчок…
Но я сдержалась. Противостояние — верная смерть, а мне надо было придумать, как вызволить Лорри и спастись самой.
— Ну, что молчишь, Голден? — раздраженно прикрикнул Император. — Предположи хоть!
— Возможно, — рассудительно отозвался герцог, не прерывая своего странного занятия, — Солнцеликому Леонарду хотелось чего-то нового.
— Нового? Нового?! Он мог каждую ночь выбирать себе новую девку! Каждую ночь! Никто не посмел бы отказать Императору. Но нет, ему хотелось какой-то глупости! Любви.
Рогатую маску исказила гримаса отвращения.
— Тут дело в темпераменте, мой Император. Горячая кровь.
— Кровь, кровь, — Солнцеликий скривился. — Одно и то же, одно и то же. И ты, и мать твоя — вы прямо помешались на этой крови. Шивонн та еще ведьма страшная была, хотя… не удивлюсь, если отец и с ней развлекался, пока окончательно не двинулся на этой своей любви. Слушай, Голден, — Император повернулся, ноздри рогатой маски хищно затрепетали, — а ты-то нам часом не брат? А то, знаешь, слухи разные ходили. Не просто ж так твоя мать стала советницей?..
— Можете быть спокойны, ваше величество, я появился на свет задолго до того, как моя мать получила место подле Императора. Слухи о связи леди Шивонн Дойл с Солнцеликим Леонардом — не более чем обычная зависть мужчин, вынужденных соперничать за власть с сильной влиятельной женщиной. Уверяю вас, мы не кровные родственники.
— Рады слышать, Голден, рады слышать. А то пришлось бы убить тебя, — рогатую маску исказила довольная ухмылка. — Что ж, давай закончим с последней Митчел. Нам нужна вся сила, которую отец отнял у нас, наплодив внебрачных детей вопреки традициям и законам магии. Ее сила, вся, до последней капли, должна принадлежать нам!
— Разумеется, мой Император. Не беспокойтесь, скоро незаконнорожденные дочери Солнцеликого Леонарда останутся в прошлом, а вы станете самым великим из всех мировых правителей.
— О да, да, скажи это еще раз, — темные губы рогатого чудовища растянулись в предвкушающей улыбке.
— Вы, мой Император, самый великий из мировых правителей.
— Да, да, да!
— Никто не сравнится с вами.
— Да, Голден, да! Кстати, — взгляд Солнцеликого вновь устремился на меня, — на этой блеклой девке ты тоже собираешься жениться?
— Этого требует ритуал. Нужна устойчивая кровная связь между вами, мной и леди Митчел, а она невозможна без брачного союза, скрепленного надлежащим образом.
Я похолодела, колени сжались в отчаянном протесте. При одной мысли о браке с лордом Голденом, да еще и скрепленном «надлежащим образом», стало дурно.
Зато Императору такая идея пришлась по душе.
— Отлично, — он довольно ущипнул меня за грудь. — Сыграем свадьбу. Устроим веселую брачную ночь. Так и быть, мы уступаем тебе право пустить ей первую кровь, а сами присоединимся чуть позже. Подготовь ее как следует.
— Это совершенно не обязательно, ваше величество. Брачного ритуала будет достаточно.
— А тебе что, не хочется? Ворваться в податливую плоть, сломить ее жалкое сопротивление. М-м-м, ты только представь, какое чудное лицо будет у слабака Χенсли, когда ты расскажешь в подробностях, как кричала под нами его невеста, а после мы отправим его прямо на эшафот.
— Сейчас не время для подобных развлечений, ваше величество.
— Отказываешь нам в удовольствии, Голден? — чудовищная маска ощерилась в агрессивном оскале. — Что, забыл, кто дал тебе титул? Кто привел ко двору, кто сделал вторым по значимости человеком в Айоне? Кто закрыл глаза на твои военные преступления и устранил тех, кто пытался докопаться до истины? А мог бы казнить — за эти твои кровавые ритуалы и игры со священной императорской кровью!
Солнцеликий опасно подался вперед — точно зверь, готовый к прыжку. Магия затрещала вокруг него, перстень вспыхнул радужным светом. Но лорд Голден не выказал страха.
— Когда мы завершим ритуал, мой Император, я готов удовлетворить ваше величество любым угодным вам способом. Но сейчас нам стоит поторопиться.
Сиреневый отсвет блеснул на низких сводах потолка.
— Хорошо, хорошо, — на удивление, перед непробиваемым спокойствием лорда Голдена отступило даже бешенство Солнцеликого. — Мы сделаем то, о чем ты просишь. Но после ты никогда не посмеешь указывать нам. Никто не посмеет…
— Разумеется, мой Император.
Закончив приготовления, герцог неспешно подошел к каменному столу. В одной руке он держал бутылку вина, в другой — нож и золотую чашу. Под мышкой была зажата потрепанная книга. На запястье висела красная лента.
Атрибуты брачного обряда.
Нет, нет, нет!
Коул…
— Прекрасное зрелище, — хохотнул Император, наблюдая, как лорд Голден раскладывает ритуальные предметы и находит нужную страницу. — Все придворные свадьбы надо проводить именно так. Жених при полном параде, а невеста связана, полураздета и с раздвинутыми ногами. Мне нравится.
Герцог протянул Императору книгу.
— Приступайте, как будете готовы, ваше величество.
Солнцеликий прочистил горло.
— Мы собрались перед лицом богов в этом священном месте… — он вдруг замолчал. — Голден, я что, серьезно должен произносить этот бред? Все твои ритуалы, — тяжелый фолиант с грохотом хлопнулся о каменный стол между моих ног, — не более чем пережиток прошлого. Бесполезные слова, которые придумали, чтобы пускать пыль в глаза, создавая иллюзию, что две никчемные жизни могут что-то значить.
— Мой Император, прошу вас…
— Прошу, прошу, прошу, — передразнил Солнцеликий. — Все только и делают, что просят, просят, просят. Как будто не они должны служить нам, а мы им. Вся эта дипломатия, все эти ничтожества, лезущие в наши дела, эти бесконечные договоренности, тяжбы, законы. Варравия, Фрейленд, Южные острова… Разгромить их так же, как ты разгромил Герию, сокрушить, покарать недовольных! Так и будет, как только мы получим украденную у нас силу. О да, да, тогда все увидят истинное величие и могущество Айоны. Все узнают…
На губах Тьмы заиграла улыбка. Лиловая искра вновь сверкнула в глубине камня силы.
— Истинно так, ваше величество, — с наигранным подобострастием проговорил герцог. — Но для завершения ритуала нужно соблюсти все условия в точности.
— Мы не верим, что для тебя так важны буквы! Наверняка суть не в них, — Император капризно фыркнул, но, не получив ответа, вновь раскрыл книгу и продолжил со вздохом. — Хорошо, хорошо. Мы собрались в этом священном месте, чтобы нерушимой нитью связать две жизни, два рода, две крови…
Монотонную речь Императора я не слушала. Смотрела в насыщенно-синие глаза, сверкавшие безумным огнем, и не могла не содрогаться от ужаса и отвращения. И этого человека я когда-то считала практически равным богам? Восхищалась им, верила в благородство и мудрость. Но без слепящего света маски Солнца открылась правда, уродливая и неприглядная.
Солнцеликий — агрессивный, капризный, неуравновешенный безумец, способный привести страну к гибели. А лорд Голден потакает его слабостям, развращая Императора ещё больше, убивая ради его прихоти.
Мэр была права, Айона стояла на краю пропасти. Вот только я…
Глухо хлопнула пробка, зажурчало вино. Наполнив брачную чашу, Солнцеликий с нескрываемым наслаждением на оскаленной рогатой морде вскинул бутылку и осушил остаток в несколько больших глотков.
— Время брачных клятв.
Послышался шорох снимаемой перчатки и резкий свист лезвия, рассекшего воздух — лорд Голден сделал неглубокий разрез на своем запястье. Несколько капель упали в чашу, смешиваясь с вином. Небрежный взмах руки, кроваво-красная вспышка камня силы — и рана затянулась, словно ее и не было.
— Я, Эдельберт Голден, связываю свою жизнь и магию с тобой, Эверли Митчел. С этого дня и до конца жизни мы едины. Ты моя, а я твой. Да будет так.
— Да будет так, — эхом откликнулся Император. — Теперь очередь невесты.
Лезвие ножа было настолько острым, что касания я не почувствовала. Лишь ощутила, как запястью вдруг стало горячо, а сердце забилось тревожно и быстро, выталкивая кровь из слишком глубокой раны. Склонившись надо мной, герцог с равнодушием убийцы подставил чашу, собирая густую алую влагу.
Меня передернуло.
— Клятва, — повторил Солнцеликий.
Сердце сжалось, переполненное невысказанными словами и чувствами. Коул… Лорд Коул Хенсли был тем единственным, с кем я хотела разделить брачную чашу, кому готова была отдать и жизнь, и магию, навсегда связав наши души незримой нитью. Но лорд Голден и Император вознамерились отнять у меня даже это.
Нет.
— Говори! ¬— кулак Императора с силой обрушился на мой живот. Я всхлипнула, выгибаясь в железных путах. Глаза обожгли злые слезы бессилия, но я так и не разомкнула губ. — Мы начинаем терять терпение!
Кривясь от боли, я помотала головой. Οни могут забрать мою кровь и жизнь, но добровольного согласия не получат. Нет!
— Мы заставим ее, Голден. Выжжем ее никчемные мозги магией разума, чтобы навсегда отучить перечить нам.
— Не торопитесь, ваше величество. Согласие на брак должно быть добровольным, иначе связь будет недостаточно крепкой. К тому же, леди Митчел обладает зачатками способностей мастера над разумом. Мягко повлиять на нее не удастся, а все остальное противоречит условиям ритуала.
— Плевать! Никто не смеет идти против воли Императора!
— Разумеется, ваше величество, но не нужно крайностей, — герцог бесстрашно встретил налитый кровью взбешенный взгляд Солнцеликого. — Есть более простые и действенные способы добиться добровольного сотрудничества, — острие ножа в руке лорда Голдена указало в сторону замершей графини. Сердце оборвалось. Нет, нет, нет! — Повтори текст клятвы, иначе твоя подруга умрет весьма неприятной и крайне болезненной смертью.
— Не соглашайся, Эв, не соглашайся! — выпалила Лорри. — Пока ритуал не завершен, они ничего не смогут тебе сделать! Слышишь?
Герцог холодно улыбнулся, ничуть не обеспокоенный словами графини, и несколько раз подбросил нож в воздух. Весь его вид словно предлагал мне попробовать промолчать и посмотреть, что будет. Не оставалось сомнений, лорд Голден найдет способ установить желанную кровную связь.
А Лорри умрет, бессмысленно и глупо, став жертвой моего упрямства.
Этого я не могла допустить. Так или иначе, я разделю судьбу Мэрион. Но Лорри… Лорри должна жить.
— Не вздумай, Эв! — в голосе графини послышалось отчаяние. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо!
Я глубоко вздохнула, сглотнув тяжелый ком.
— Я, Эверли Митчел…
— Нет, нет, нет, Эв!
Кокон тишины окружил нас непроницаемой стеной. Я видела, как двигались губы Лоррейн, видела слезы в ее глазах, но не могла разобрать ни звука.
— Я, Эверли Митчел, связываю свою жизнь и магию с вами, лорд Эдельберт Голден. С этого дня и до конца жизни мы едины. Вы мой, а я ваша. Да будет так.
— Да будет так.
Герцог отпил первым, я следом. Вино, горькое и крепкое, прокатилось по пересохшему горлу горячей волной. Император довольно оскалился, наблюдая, как я пытаюсь откашляться, смаргивая выступившие слезы. Шагнув к нам, он крест-накрест переплел наши запястья красной нитью.
— Властью, данной мне семью стихиями Айоны, объявляю вас мужем и женой. Что соединила магия, разорвет только смерть. Да будет так.
Книга в руках Солнцеликого с грохотом захлопнулась, ставя точку на моих надеждах на спасение, мечтах о счастье и самой жизни.