ГЛАВА 27
Темнота.
Непроницаемая и бесконечная, она обволакивала меня невесомым мягким облаком. Баюкала в нежных объятиях и шептала без слов, что мои страдания окончились. Больше не будет боли, холода, страха — только забвение и вечный покой.
Все позади.
Разве не в этом заключено настоящее счастье?
Счастье… за свою недолгую жизнь я почти не успела понять, что это. Нищета, голод, страх, унижение, беспомощность, горе потери близких — вот этого я натерпелась сполна. И хватит.
Хватит.
Мэр… мама… папа… скоро мы воссоединимся. Я чуть-чуть задержалась в пути, но теперь я с вами. Еще немного — и мы снова будем семьей. Навсегда. Вместе. Вечно.
«Нет».
Короткое слово прозвучало в бескрайней пустоте, словно удар сердца. Я распахнула глаза и увидела перед собой две светящиеся капли — серебряную и аметистовую. В их пульсирующем сиянии чувствовалась легкая укоризна.
«Мы ещё не изменили мир к лучшему», — сверкнуло серебро.
«Мы еще не успели познать друг друга», — мигнула теплой искоркой сирень.
«Простите, — одними губами шепнула я. — Простите».
«Нет».
Я обернулась на новый голос. Третья капля с переливами красного и синего медленно подлетела к первым двум и замерла рядом. Я протянула к ней руку, чувствуя исходящие волны тепла, такие родные, такие знакомые…
«Мэр… — голос дрогнул. — Ну хоть ты понимаешь, что я не могу остаться? Мы скоро будем вместе, совсем как раньше…»
«Нет! — яркая вспышка на миг поглотила все вокруг. — Я умерла, чтобы ты жила».
«Но я не могу. Не могу. Во мне ничего не осталось. Моя жизнь, моя кровь, моя магия — все вычерпано без остатка…»
«Нет! — сине-красная капля недовольно сверкнула, воскрешая в памяти образ камня силы Мэр, в глубине которого затаилась последняя тусклая искорка. — Моя жизнь, моя кровь, моя магия принадлежит тебе».
«Моя жизнь, моя кровь, моя магия принадлежит тебе», — голосом Коула повторила сиреневая капля, в которой отражалось невидимое пламя огня в натопленной печи и контуры полутемной кухни.
«Моя жизнь, моя кровь, моя магия принадлежит тебе», — голосом Лорри, отчаянным и ломким, откликнулась серебристая капля, сияя, точно изумрудные глаза графини в последний миг нашего прощания.
«Ты должна жить, Эв, жить за нас обеих. Ты должна быть счастлива».
И что-то вспыхнуло в груди, откликаясь. Сердце… уже остановившееся, но ещё горячее, готовое в любой момент забиться снова.
«Ты должна быть счастлива».
Счастье…
Вихрь образов закружился вокруг меня, подхватывая невесомое тело, увлекая в круговерть бесконечно сменявших друг друга картинок.
Счастье… это искренний смех Лорри. Это насмешливое «Ох, Эв» моей Мэр и мягкая улыбка мамы, которую я бережно хранила в воспоминаниях, словно самое большое сокровище. Это крепость объятий Коула и то неизъяснимое тепло, что рождал внутри его необыкновенный аметистовый взгляд. И многое-многое другое, что только предстояло узнать и почувствовать, если бы судьба отмерила мне еще несколько лет жизни.
Они были правы — Коул, Лорри и Мэр.
Я так хотела жить.
Так хотела сделать все, чтобы увидеть счастье в глазах других и тоже стать счастливой.
«Живи!» — вспыхнуло серебро.
«Живи!» — сверкнула сирень.
«Живи!» — сине-красная капля разделилась на две половинки, словно я и Мэр.
И три ослепительных луча с силой ударили меня в грудь.
«Живи!»
«Живи!»
«Живи!»
— Живи! — воскликнул голос, громкий и настоящий.
Темноту разорвал шквальный ветер, и вместе с ним в небытие вторглись запахи и звуки. Грудь сдавило, зашумело в ушах.
Новый удар. И еще, еще, еще.
— Живи, живи, живи!
Поток ветра ворвался в легкие, буквально заставляя сделать вдох.
Удар, удар, удар.
И когда давление стало уж совсем нестерпимым… сердце откликнулось.
Тук.
Тук-тук.
Тук-тук.
* * *
Я снова дышала.
Снова жила.
Нет, темнота не ушла, но перестала быть непроницаемой и абсолютной. Под веками плясали всполохи света и чья-то юркая тень, метавшаяся из стороны в сторону. Я чувствовала прикосновения не по — девичьи сильных рук и магический ветер, наполнявший кислородом мои легкие. Ноздри щекотали пыль и гарь. Звуки и голоса сливались в неразборчивый шум.
Кроме одного.
— Живи, — сбивчиво умоляла Лорри, неумело давя скрещенными руками на мою грудь в попытке запустить сердце. — Дыши, Эв. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Волна любви и благодарности захлестнула меня. Хотелось заглянуть в блестящие изумрудные глаза, улыбнуться, заключить подругу в крепкие объятия, смеясь и плача одновременно. Дать понять, что она вместе с Коулом и Мэр совершила невозможное и действительно вернула меня к жизни. Спасла, когда спасение, казалось, было уже невозможно.
Но я не могла. Сил моего тела, выпитого до дна кровавой магией лорда Голдена, хватало лишь на то, чтобы поддерживать слабое биение сердца.
— Дыши! Дыши!
Я услышала приближающийся громкий топот. Низкий голос — должно быть, барона Сильвена — перекрикивал его, раздавая короткие отрывистые приказы.
— Строем! По моей команде!
Удивительно. Мне казалось, с момента взрыва и моей смерти прошла целая вечность, а на самом деле — не больше пары минут.
— Вперед!
Загрохотали шаги. Кто-то ворвался в комнату, расшвыривая обломки того, что некогда было стеной и частью пола. Лорри вскинулась, ладони, прижатые к моей груди, вздрогнули в волнении.
— Коул. Я здесь! Мы здесь!
Но ее не услышали.
Яркий свет, проникавший даже сквозь зажмуренные веки, затопил подземный зал, заставив людей дружно застонать от боли в обожженных глазах. Безопасники, возглавляемые бароном Сильвеном и графом Хенсли, попятились. Кто-то упал пол, раскидывая из-под каблуков мелкую каменную крошку.
— Что это? — послышался чей-то испуганный голос.
— Кто здесь?
— Что происходит?
— Щиты поднять, оружие наизготовку, — скомандовал глава императорской службы безопасности.
Воздух наполнило жужжание артефактов и щелчки взводимых пистолей. Напряжение, густое, почти осязаемое, чувствовалось во всем. Казалось, ещё миг — и…
— Граф Коул Хенсли.
Громкий, раскатистый голос, не похожий ни на вкрадчивый тон лорда Голдена, ни на нервную речь Императора, заполнил каждый уголок пространства. Мигом воцарилась тишина, не нарушаемая ни шорохом, ни словом, ни выстрелом.
И в этой тишине отчетливо раздались размеренные шаги.
Раз.
Два.
— Граф Коул Хенсли, — во властном голосе послышалась угроза такой силы, что захотелось немедленно пасть ниц и раскаяться во всех грехах, настоящих и мнимых. Но… если раньше это подействовало бы на меня безо всякого сомнения, сейчас магическая вспышка лишь коснулась разума, не перехватив контроль над телом. — Потрудись объяснить, что это за вторжение? Εсли вы собирались помочь нам в борьбе с опасным преступником, то опоздали — впрочем, не в первый раз. Все уже закончилось.
— Ваше величество, — послышался ответ лорда Хенсли. — Прошу простить. Мы не ожидали встретить вас здесь.
Сердце испуганно ударилось о ребра.
«Ваше величество?»
Но я ведь ясно видела, что Император был мертв. Он лежал на мне, окровавленный и неподвижный, и я была абсолютно уверена, что лорд Голден его убил. Но свет, интонация, голос… маска Солнцеликого. Если за ней скрывался не Император, то…
Боги, боги!
Я услышала рядом сдавленный стон. Кажется, Лорри поняла все еще раньше меня. Но почему промолчала? Почему не бросилась к Коулу, не дала знать, что с ней все в порядке, не попыталась раскрыть обман?
Ответ пришел в ту же секунду.
Лорд Голден.
Он сдерживал Лорри. Οн сдерживал всех в этой комнате. С магией крови и силой семи стихий, украденной у наследников Солнцеликого Леонарда он был намного сильнее любого в этой комнате, сильнее всех наших спасителей, вместе взятых.
«Уходите! — мысленно взмолилась я, обращаясь к Лорри, Коулу, барону Сильвену и всем, кто зашел так далеко, чтобы помочь нам. — Бегите. Спасайтесь, пока это еще возможно!»
Пальцы дрогнули, сжимаясь в кулак.
— Мой Император, — почтительно проговорил кто-то. — Императорская служба безопасности во главе с графом Хенсли предоставили неопровержимые доказательства причастности вашего доверенного советника, герцога Эдельберта Голдена, к убийствам шестерых его жен, а также похищению графини Хенсли и леди Митчел.
— Ты говоришь о юной Лоррейн? — поинтересовался лже-Солнцеликий. — Что ж, у нас есть чудесная новость для начальника нашей службы безопасности и его семьи, — последнее прозвучало как издевка. — Юная графиня Хенсли здесь, живая и в добром здравии.
Неведомая сила рывком вздернула Лорри на ноги. Я потянулась к ней, но опоздала — плотно оплетенная воздушными нитями, контролирующими каждое ее движение, графиня сделала несколько неверных шагов в сторону группы спасателей и остановилась.
— Лоррейн! — я не сомневалась, что лорд Хенсли в ту же секунду попытался броситься к ней, но… вряд ли герцог так легко отпустил бы свою добычу. — Что с тобой случилось? Где герцог Голден?
— Ты имеешь в виду изменника и предателя, интриговавшего против нас? — вместо Лоррейн равнодушно поинтересовался лже-Солнцеликий. — Его тело перед тобой.
Что-то мешком рухнуло на пол. Послышалось несколько сдавленных вздохов — зрелище мертвого обескровленного тела со вспоротыми запястьями способно было вызвать ужас даже у безопасников.
Лорд Χенсли прочистил горло.
— Ваше величество, вы уверены, что это он?
— Ты сомневаешься в наших словах, дорогой Коул? — свечение, исходившее от фигуры в маске Солнцеликого, стало ярче, опаснее.
— Нет, ваше величество, — голос графа не дрогнул. Нетрудно было понять, что настоящий ответ был иным. — Служба безопасности незамедлительно начнет расследование произошедшего инцидента. Мы тщательно изучим тело и точно установим, кем является убитый мужчина. Но для начала я хотел бы отвезти сестру в безопасное место. Она и так достаточно пережила. А после мы продолжим поиск второй заложницы и изучение места преступления. Сильвен, прошу тебя…
— Замри.
Все затихли. Я подергала скобы, стягивавшие мои запястья, в надежде, что при падении алтаря они повредились и не держали так плотно. Тщетно. Но упрямая сила, с каждым толчком сердца зреющая внутри, заставляла меня не прекращать попыток.
Еще.
Еще.
— Ваше величество…
— Прежде чем леди Хенсли будет отправлена домой, а наша служба безопасности приступит к выполнению своих прямых обязанностей, мы хотим задать несколько вопросов. Откуда тебе, дорогой Коул, стало известно, где искать опасного преступника? И почему в течение двух лет, пока происходили вышеупомянутые убийства, служба безопасности под твоим управлением закрывала на это глаза? Ты неплохо выслужился в последние годы. Голден оказывал тебе протекцию?
— Нет, ваше величество.
— Нам известно другое. Вы с герцогом вели переговоры о его возможном браке с графиней Лоррейн. Весь двор видел, что Голден оказывал юной леди знаки внимания, и та не стеснялась принимать их. А учиненный скандал на балу в честь приема варравийских послов — не более чем ширма, попытка прикрыть готовящийся союз мнимым скандалом. И не только это…
Сердце сжалось в предчувствии чего-то ужасного. Ногти впились в ладони, мышцы свело от напряжения.
Освободиться, я должна была освободиться! Вмешаться, помочь…
— К несчастью, — лже-Солнцеликий усмехнулся, — это далеко не все, что нам удалось выяснить. Сам по себе брак между уважаемыми родами — не преступление. Настоящее зло крылось в другом. Убийство, — он повысил голос. — В тот вечер на балу произошло кое-что более важное — убийство одного из варравийских дипломатов. Руками фрейлины, которую, судя по предсмертным словам, заставили это сделать. Несложная задача для мастера над разумом, не так ли, дорогой Коул?
— Расследование смерти лорда Джеррарда Ривса не было закончено.
— Ты называешь это расследованием? — фыркнул лже-Солнцеликий. — О какой тщательной работе может идти речь, если глава службы днями и ночами пропадает неизвестно где, уклоняясь от исполнения своих прямых обязанностей? Морские прогулки и постельные развлечения с появившейся неизвестно откуда леди Митчел оказались для тебя важнее расследования дипломатического скандала.
— Я искал сестру…
— Ложь! — лже-Солнцеликий хлестал словами, словно кнутом. — Все это время ты прекрасно знал, где твоя сестра. Ты устроил скандал, а потом для отвода глаз отослал родственницу в пустой карете, чтобы замести следы и якобы увезти леди с острова. Нам приносили все протоколы, дорогой Коул. На леди Вудверт найдены следы магии разума. Твоей магии. Ничего не хочешь объяснить?
Безопасники зашептались, и в негромком гуле отчетливо засквозило недоверие.
Я дернулась изо всех сил. Скобы вокруг запястий затрещали. Мне показалось, будто алтарь начал светиться — сам по себе, а не отраженным светом императорской маски. Внутри, набирая силу, пульсировал плотный горячий шар, становившийся все больше и жарче. Казалось, ещё немного — и я сама начну излучать свет.
— Ваше величество…
— Мы сдерживали твои аппетиты, как могли, не позволяя сформировать против нас коалицию во главе с мятежным герцогом. Мы удержали тебя от убийства собственной сестры. Да-да, юная Лоррейн случайно стала свидетельницей того, чего ей не стоило видеть. И если бы не наша защита, она уже пополнила бы список жертв преступного сговора предателей, пытавшихся поразить Айону в самое сердце.
Из глаз брызнули слезы. Ложь. Наглая безумная ложь! Если бы только Лоррейн могла говорить. Если бы я могла…
Я смогу! Смогу!
Εще немного!
Еще!
— Ваше величество, — подал голос барон. — С вашего позволения, нужно допросить леди Лоррейн. Если предположения о предательстве графа Хенсли правда, она поможет прояснить ситуацию.
— Предположения? Посмотри на девочку, Сильвен. Посмотри, какими глазами она смотрит на сводного брата. Да она же напугана до смерти. Все, что она скажет, будет отчаянной попыткой защитить себя. Нет, нужно действовать решительно. Прямо сейчас, — громовой голос наполнил зал и коридоры подземелья. — Лорд Коул Хенсли…
— Арестуйте убийцу моего мужа!
Лунный свет, на короткое мгновение потеснил солнечный, озарив все серебряной вспышкой.
Императрица?
Как? Откуда?
— Вот мы и узнали, кто возглавляет преступный заговор против нас, — проговорил лже-Император с усмешкой. — Здравствуй, дорогая супруга.
— Не смей обращаться ко мне «дорогая», самозванец, — сталью в голосе Луноликой можно было резать камень. — Тот, кто по праву носил эту маску, сейчас лежит у тебя под ногами, — по комнате пронесся дружный вздох. — А ты… впрочем, нет, я узнаю тебя, какую бы маску ты ни надел. Ничто не может спрятать смрад мага крови. Верно, дорогой Эдельберт?
— Эдельберт? — лже-Солнцеликий холодно рассмеялся. — Так ты называла Голдена, когда изменяла с ним за нашей спиной? Когда обсуждала заговор и планировала настроить против нас и Айоны посла столь ненавидимой тобой Варравии? О-о-о, — свечение стало острее, злее, — вижу, ты не спешишь отрицать очевидное, дорогая. Неужели думала, что мы не узнаем о готовящемся заговоре? Думала, твои шпионки при дворе, твои Белые Розы, никогда не предадут тебя, склонившись перед истинным светом магии семи стихий? — лже-Император жестко усмехнулся. — Увы. Ты ошиблась, дорогая Гвеновид. Так поведай же нам, о чем ты и Хенсли говорили с послом незадолго до… инцидента? Расскажи, как наш добрый друг Дюбуа отказался помогать вам, и что вы сделали с ним, как только услышали категорическое «нет» в ответ на призывы к свержению законной айонской власти, избранной богами и стихиями. Так где же сейчас варравийский посол?
— Мертв, — отчеканила Императрица. — Выпит тобой несколько часов назад.
— Очередная ложь. Что и требовалось доказать. Фрейлендке Гвеновид неоткуда было узнать о смерти варравийского посла… если только она сама не являлась его убийцей.
— То же я могу сказать о тебе. Довольно лжи, Эдельберт. Сними маску и покажи свое истинное лицо, если осмелишься.
— Хочешь доказательств, дорогая? Что ж, это можно устроить.
Магия семи стихий вырвалась наружу, отразившись от стен радужными всполохами. Со стороны Императрицы не последовало ни звука — видимо, она успела выставить щит.
Зато на остальных это произвело неизгладимое впечатление.
— Камень силы, — послышались шепотки. — Императорский перстень. Он светится.
— Магию подделать невозможно. А значит…
— Ваше величество…
— Простите нас…
— Изменники перед вами, — раздался приказ лже-Императора. — Взять их!
Лже-Солнцеликий атаковал без предупреждения — и вместе с ним в бой устремились больше половины бывших сторонников Коула. Крики «Вперед. За Императора!» без труда заглушали ответные призывы «За правду! За Луноликую!» Треск щитов, магические вспышки и выстрелы заполнили пространство, отдаваясь болезненной пульсацией в сердце.
Направить оружие против друзей — можно ли было представить что-то хуже, чем это? Но люди, ослепленные лживым сиянием маски Солнцеликого, без колебаний атаковали тех, с кем всего несколько минут назад готовы были стоять плечом к плечу. И Коул, несправедливо заклейменный предателем, находился сейчас в самом центре сражения. И барон Сильвен, и Лорри, обездвиженная и совершенно беззащитная…
Нет, нет, нет!
Алтарь подо мной вспыхнул, отзываясь на вырвавшийся из груди крик. Ярость, подхлестнутая отчаянием, выплеснулась, словно ревущее пламя.
И вместе с огнем пришло что-то еще.
Сила.
Безграничная. Необузданная. Невероятная.
Сила императорской крови, перешедшая к последней выжившей наследнице некогда могущественного рода правителей Айоны.
Боль — дикая, выворачивавшая наизнанку и одновременно очищающая, обновляющая — пронзила тело. Я сгорала в огне и рождалась заново, до краев наполняясь магией, которую мое тело просто не могло выдержать. Ярость, отчаяние, гнев и страх за близких сорвали все защитные преграды, и сила хлынула в меня неудержимым потоком.
Рана на запястье затянулась, не оставив следа.
Тело выгнулось, пронзенное тысячами молний — красных, оранжевых, желтых, зеленых, серебряных, синих, сиреневых…
Глаза распахнулись.
Железные обручи взорвались облаком пыли.
Но я не упала. С таким количеством силы удерживать себя в воздухе было проще простого. И не просто удерживать.
Летать.
Восходящий поток воздуха подхватил меня легко, как пушинку, вознося над алтарным камнем и полуразрушенным залом.
И я увидела все.
Коула, прижатого к камням бывшими соратниками.
Лорда Сильвена, прикрывавшего мерцающим щитом Лорри, и сверкающие магические нити, опутавшие тело графини.
Людей, сцепившихся в бессмысленной схватке.
Мертвого Императора, лежавшего в неестественной позе на полу, куда бросила его магия лорда Голдена. Рыхлый, полноватый, с оплывшим некрасивым лицом, искаженным гримасой ужаса, он совершенно не соответствовал тому образу величественного правителя Айоны, каким казался благодаря лучезарной маске.
И две светящиеся фигуры — лже-Солнцеликий и Луноликая бок о бок с огромной рысью — обменивавшиеся магическими ударами со скоростью, не доступной мастерам одной стихии. Камни разбивались о воздушную стену, огненные шары гасились потоком воды, плети плюща разрывала когтистая лапа северного зверя. Зеленые, желтые, синие вспышки сменяли друг друга… но было очевидно, что мнимое равновесие не продлится долго. Лорд Γолден был старше, опытнее, сильнее. В его крови текла сила, отнятая у самого Императора, тогда как Луноликая, мастер над зверем от рождения, получила способности через магию брачного ритуала.
Но ничто не могло сравниться по чистоте и яркости со светом истинной магии наследницы императорской крови.
Моей крови.
На мгновение все застыло. Два десятка людей замерли в оцепенении при виде девичьей фигурки, появившейся будто из ниоткуда в ореоле радужного сияния. Зрением, обостренным магией до предела, я заметила смятение, промелькнувшее в ярко-синих глазах лже-Солнцеликого.
А в следующую секунду он ударил.
Сила семи стихий, отлитая в три светящихся копья, устремилась ко мне, Коулу и Лоррейн, готовая сокрушить любую защиту.
Но я оказалась быстрее.
— Не-е-ет!
Чистая энергия, оглушающая и ослепляющая, вырвалась на свободу вместе с диким нечеловеческим криком, круша и сметая все на своем пути. Лже-Императора впечатало в стену, а вместе с ним Императрицу, Лорри и остальных, кто еще держался на ногах. Выпущенные лордом Голденом копья силы рассыпались снопом безвредных искр. Щиты погасли. Путы Лоррейн исчезли.
А потом пришла боль.
Отдача невероятной силы буквально разрывала меня на части, но магия, бурным потоком текущая в крови, мгновенно собирала тело заново, чтобы вновь окунуть в агонию неконтролируемой силы. Из груди вырвался крик, не столь разрушительный, как первый, но не менее болезненный. Я захлебывалась, задыхалась от силы, ее было слишком много, слишком тяжело было сдержать ее внутри…
Удар.
Я не поняла, как отразила его — магия, управлявшая моим телом, сделала все сама, впитав сверкающую молнию лже-Солнцеликого. И тогда лорд Голден ударил снова и снова, не забывая одновременно наседать на Императрицу и ее немногочисленных защитников.
Снова, снова и снова.
Камни сменялись хлесткими плетями растений, прораставших сквозь пол и стены, растения — водой, ветром, молниями. И даже огонь, некогда покорный моей воле, с ревом набрасывался на меня, желая поглотить в пламени.
Стремительно, яростно, беспощадно.
Если бы не регенерация и магия императорской крови, я умерла бы еще много раз, не выдержав натиска лже-Императора.
— Эви! — оттолкнув нападавших на него сослуживцев, Коул бросился ко мне, но был вынужден укрыться за камнем от шквального ветра, выпущенного лже-Солнцеликим. Лорри спряталась рядом, выставляя воздушный щит, но разве могла графиня сравниться по мощи с магией, украденной у самого Императора?
— Используй силу, Эв! — перекрикивая грохот сражения и рев ветра, выпалила Лоррейн. — Ты принцесса крови, эта сила твоя по праву. Ты сможешь!
Нет.
Принимая на себя удары лже-Императора, обрушивая в ответ чистую магию, я уже понимала, что не справлюсь. Сила семи стихий не была мне родной, я не оттачивала мастерство с детства и не готовила свое тело с помощью древних ритуалов, как это делала будущая Луноликая. Магия разрывала меня изнутри, не давая ничего, кроме невыносимой боли.
Я не знала, как подчинить ее.
Все, что мне было нужно — это защитить тех, кого я любила, и разорвать порочный круг лжи, приведшей к тому, что под маской Императора оказалось настоящее чудовище. И я не могла, просто не могла позволить герцогу Голдену обмануть всех.
Глубоко вздохнув, я собрала вокруг себя бушующую, пульсирующую силу и сделала то единственное, что считала правильным.
— Моя жизнь принадлежит Айоне, — мой голос, отраженный от стен, загрохотал между сводами, заставив всех повернуть головы. — Моя кровь принадлежит Айоне. Моя магия принадлежит Айоне. И я отдаю их без принуждения и по собственной воле леди Гвеновид, первой Императрице Айоны. Да будет так!
Алтарь вспыхнул, признавая новую правительницу.
Свет, вырвавшийся из моей груди, на короткое мгновение соединил меня, Луноликую и лже-Императора крепкой ослепительной нитью.
В ярком сиянии, с которым не могла соперничать ни одна маска, иллюзии стерлись, и я увидела явственно, до мельчайшей черточки, истинный облик лорда Голдена. Породистое лицо красивого мужчины без возраста старело на глазах, а из радужек, некогда пронзительно ярких, стремительно уходила царственная синева, перетекая вместе с украденной магией Императора в новую правительницу Айоны. Темные вены проступили сквозь тонкую кожу. Покрасневшие глаза потемнели от ярости.
Леди Гвеновид, тонкая и по-северному прекрасная, улыбнулась мне доброжелательно, но без особого удивления. Перевела взгляд на лорда Голдена — и ударила, одновременно посылая боевую горную рысь в смертельный прыжок.
Мгновение спустя все было кончено.
Свет погас.
Магия ушла из меня, оставив лишь три капли дара — те самые, что отдали мне Коул, Лорри и Мэр, вернув к жизни. Лорд Голден ничком повалился на пол, терзаемый боевым фрейландским зверем. Рядом с ними, всеми забытое, лежало тело прежнего Императора.
Битва кончилась.
А я… я больше не чувствовала ужаса, напряжения и боли и снова могла быть собой. Просто собой — без невольно унаследованной от отца силы, без магии крови, жаждущей моей смерти. Обычной Эверли. Простой, тихой… живой.
Какое невероятное облегчение!
Веки закрылись, колени подогнулись. Сознание покидало меня — последние силы ушли на ритуал передачи власти новой Императрице. И единственное, чего бы мне хотелось — упасть и уснуть дня на три, потому что все наконец-тo было хорошо. Лорри была жива, Коул был жив, а лорд Голден больше никогда никому не причинит вреда.
Οт удара об острые камни меня спасли сильные руки, вовремя подхватившие и сжавшие в крепких объятиях. Не открывая глаз, я уткнулась носом в любимое плечо, надежное и родное, способное защитить от любых несчастий и вытащить из лап смерти.
— Эви, — лорд Хенсли прижал меня к груди. — Моя Эви.
— Коул…
Я почувствовала на плечах еще одну теплую ладошку. Нежная щека прижалась к щеке, волосы пощекотали кожу.
— Вы должны будете мне обо всем рассказать! — потребовал звонкий голосок графини. — Хочу знать во всех подробностях, чем это вы там занимались, пока я ждала вас в этой темной, холодной, сырой пещере!
Лорри… Как же я была рада, что она всегда и во всем оставалась собой. Как же я была рада, что мы успели спасти ее… что все получилось… и Коул с Императрицей появились как раз вовремя…
Как же я была рада…
Я улыбнулась — и провалилась в глубокий сон.