Глава 20

После короткого разговора с Джаредом, я всё-таки вняла голосу разума и пошла одеваться. Из головы не шли слова мужчины: в моей сестре никогда не было светлой магии. Удивительно. Как получилось, что Хлоя родилась тёмным магом и не унаследовала ни капли силы от наших светлых родственников? Ведь мы уже четвёртое поколение живём в империи Лайор. Я знаю, что прабабка приехала сюда, чтобы быть с любимым мужчиной.

Начиная с неё, все выходили замуж за светлых магов – я имею в виду бабушку и маму. Бабушка хоть и умерла довольно рано, но мне рассказывали, что она практически не могла использовать тёмную магию. А взять ту же маму, она была абсолютно светлой.

Да, наша семья всегда старалась придерживаться определённых правил и традиций. Особенно это касалось отношений с противоположным полом и дозирования информации до двадцати лет. На этом рьяно настаивала прабабка и никто даже не подумал действовать иначе. Но при этом в семье первым полноценным тёмным магом была я.

У бабушки тёмная магия проявилась в виде слабого дара управлять мужчинами и их слабостями. Мама никогда не могла похвастаться наличием каких-либо способностей, кроме небольшого потенциала в огненной магии, доставшейся от родственников со стороны её отца. Именно по этой причине она не захотела развивать свой дар.

Стоп. Но я же помню, как мама разговаривала как-то с партнёром отца по бизнесу и буквально заставила его подписать нужные бумаги. А ещё помню, как увидела отца в библиотеке, где он пытался открыть портал. Никогда не забуду тёмную дымку, которая меня сильно испугала. На тот момент мне исполнилось три года, и я ещё многое не понимала, поэтому решила, что папу хотят похитить злые тёмные маги.

Изумлённо распахнув ресницы, я уставилась в одну точку. Мой отец тоже был тёмным?! Неужели родители мне лгали? И тут я представила, как они сообщают мне, что мы все тёмные маги. Думаю, я бы не поняла юмора. Жизнь в империи Лайор накладывает свой отпечаток. Хоть меня и старались держать дома, но я всё равно постоянно общалась с людьми и все они были светлыми. Только, неужели родители не могли рассказать всё, когда я уже выросла?

Задумчиво расправив юбку, я вздохнула и направилась в гостиную. Из головы всё никак не шли мысли о родителях. И даже в те моменты, когда Прайм говорил сосредоточиться, я не могла этого сделать из-за воспоминаний детства. Просто раньше они были словно нереальные. Ведь люди плохо помнят своё детство, лишь самые яркие эмоции.

Когда у меня в очередной раз не получилось заклинание левитации, Джаред отложил в сторону свиток, над которым корпел последние полчаса и нахмурился. Я же потрясла руками и начала выплетать новый узор заклинания.

– Хелен, о чём ты сейчас думаешь? – раздался голос тёмного, отчего я вздрогнула и плетение тут же распалось. – Что тебя настолько тревожит? Почему ты абсолютно не контролируешь магию?

– О родителях и тёмной магии, – честно призналась я. – Просто мои воспоминания, они стали…как бы сказать. Чистыми и ясными настолько, что я вспомнила очень интересные детали.

Я заметила, как Джаред весь подобрался. Появилось чувство, что я затронула очень скользкую тему и тёмному она не понравилась. Какое-то время Прайм смотрел в мою сторону, но как-то мимо, пребывая в собственных мыслях. Но стоило мне пошевелиться, как он кивнул, будто решился на что-то и поманил меня к себе пальцем.

Любопытство, вызванное поведением мужчины, помогло моментально оказаться рядом со столом. Джаред улыбнулся и притянул меня, усаживая к себе на колени со словами:

– Рассказывай, а потом я постараюсь ответить на некоторые твои вопросы.

Теперь я была искренне удивлена. Откуда Прайм может знать о моих родителях и о каких вопросах он говорит? Ведь родителей уже нет в живых, и никто не сможет сказать точно, были ли они тёмными магами или же я всё придумала. Но мне требовалось выговориться, поэтому я воспользовалась возможностью и начала говорить.

По ходу рассказа я вспоминала всё больше деталей. Например, мама часто прятала глаза, когда нервничала или сердилась. Конечно, это могло ничего не значить. Но ведь когда в моих глазах вспыхнула тьма я тоже начала их неосознанно отводить в момент сильных эмоций. А отец однажды показал мне бабочек из чёрной воды. Мама тогда очень на него разозлилась, и я слышала, как она кричала, чтобы он не смел плевать на все установленные правила.

И если честно, я не понимала, почему они молчали. Разве нельзя было рассказать о таких важных вещах? Ведь это напрямую касается и меня. Закончив свою историю на моменте воспоминания о тёмном портале, я растерянно посмотрела на Прайма. Погладив меня по спине, мужчина тяжело вздохнул и тихо проговорил:

– Тебе не показалось, Хел. Граф Дарк и его жена действительно были полноценными тёмными магами. А тот портал, о котором ты говорила, открывал не твой отец.

– О чём ты говоришь? – ошарашено прошептала я, но Джаред явно решил меня добить.

– Тот портал открывал мой отец и я был с ним. В тот день он впервые показал мне империю Лайор. Это был единственный раз, когда я лично встречался с твоими родителями. И тогда я увидел маленькую трёхлетнюю девочку, которая самозабвенно издевалась над бабочками в парке. Ты заставляла их летать строем и очень сердилась, потому что они не становились чёрными «как у папы».

От шока я затрясла головой и залепетала:

– Нет, моя магия пробудилась в пять, как и у Хлои и она была светлой. Тёмный дар у меня заметили в семь. Ты что-то путаешь, Джаред.

– Твоя магия пробудилась в три года, – припечатал Прайм. – Поэтому твой отец позвал на помощь нашу семью, чтобы мы помогли её усыпить до пробуждения света.

Я открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Слишком неожиданным оказался для меня поворот событий. Стоп. Если Прайм утверждает, что видел меня…

– Почему же ты не сказал об этом сразу, в тот день, когда мы встретились? – мой голос прозвучал отрывисто и хрипло в тишине комнаты.

– Я тебя не узнал, – просто ответил мужчина, а после с иронией добавил: – За пятнадцать лет ты слегка изменилась. Трудно было признать трёхлетнего ребёнка в девушке, которая завалилась ко мне среди ночи, затащила в постель, а после украла артефакт. Вот если бы ты хотя бы бабочек создала, тогда я бы сразу всё понял.

– Хватит паясничать, Джаред! Неужели ты не понимаешь? Ведь ты… – я на мгновение замолчала и недоверчиво произнесла: – Ты же говорил, что не поверил своим глазам, когда понял, что перед тобой потомок Нордийских. Это была ложь?

– Нет, Хелен. О том, что кто-то из Нордийских выжил, не знал никто. Я был знаком с твоим отцом, потому что его жизнь в империи Лайор не являлась тайной. Совет знал об отделившийся ветви рода Даркейнов, которые перебрались в империю светлых. Более того, с ними всегда поддерживали связь и хотели вернуть на родину, потому что у всех детей неизменно просыпалась магия рода. А вот о том, что твоя мама была тёмной не знал никто.

Вскочив на ноги, я отошла в сторону и принялась мерить шагами комнату. Внутри бурлило недоверие, перемешанное с лёгким раздражением. Вторя этим чувствам, чужая магия решила отыграться на Прайме и оплела его своими нитями, вытягивая энергию. Я услышала судорожный вздох мужчины, посмотрела на него и зашипела:

– Правильно. Давай, ослабь его и мы дружно сдохнем вместе с великим наследием!

Обращалась я к магии, которая всё понимала, словно разумная. Я заметила: единственным способом остановить её была угроза моей гибели. Неудивительно, что энергия хлынула обратно в тёмного и её было намного больше, отчего у Прайма наэлектризовались волосы.

– Я рад, что вы нашли общий язык, – просипел тёмный, намекая на мой разговор с магией. Только я его не слушала, полностью погрузившись в свои мысли и в итоге воскликнула.

– Не понимаю! Почему родители ничего мне не рассказали?

– Не могу утверждать точно, – заговорил Джаред, и я полностью сосредоточилась на его словах. – Думаю, это связано с запретом Нордийских посвящать детей в подробности до двадцати лет.

– Разве этот запрет не звучит, как «дозировать информацию»? – спросила я у мужчины и снова подошла к нему.

Прайм тут же схватил меня за руку и притянул к себе, обнимая за талию. Уткнувшись в меня носом, тёмный замер. Я подумала, что такое простое и родное действие со стороны мужчины меня успокаивает. Магия тоже была довольна и даже прекратила бесноваться. В общем – идиллия!

– Запрет звучит иначе. Ограничить доступ к использованию магии и исключить любой стресс, – озадачил меня Джаред. – Соответственно речь идёт о тёмной магии. Только к двадцати годам прекращаются магические всплески, которые могут привести к трагическим последствиям. Но могу сказать, что первый пункт упразднялся при поступлении в эту академию. И как сама понимаешь, со временем это стало невозможным для тёмных.

– Трагическим? – я ухватилась за это слово, потому что оно пробудило какие-то очень смутные воспоминания, принадлежащие Орику.

– Да. Судя по записям моих предков, этот закон ввёл Орик Нордийский. И произошло это как раз после трагедии, в которой погиб его отец. Раньше демонов учили и воспитывали довольно жутким способом. Всё познавалось через боль и ярость, – от слов Прайма меня передёрнуло, а перед глазами сразу возник маленький мальчик в чулане. Ужас. – Но раньше и времена были другими, понимаешь. Если к десяти годам демон полностью не принимал свою форму и магию, он мог умереть.

– И что изменилось? – я ошарашенно смотрела на мужчину.

– Орик Нордийский объединил кланы и создал империю Дартон. До этого демоны враждовали между собой и чаще всего страдали дети, как самые слабые. Отец Орика погиб во время обучения сына, которому было на тот момент девять лет. Сильный всплеск эмоций привёл к нервному потрясению, и магия сделала всё, чтобы защитить Орика. Отец постарался на славу, к девяти годам Орик был полноценным демоном. Только оказалось, что он намного сильнее своего отца. Вот с тех пор Орик и начал выстраивать план по созданию единой империи.

Я открыла рот, зачарованно глядя на Прайма. Дело в том, что все его слова рождали в голове отзвуки воспоминаний Нордийского. И мне стало понятно, что Джаред узнал об этих событиях из тех самых записей, которые вели его предки. Но следующая фраза Прайма заставила меня шумно выдохнуть:

– Кстати, частично я применяю на тебе методы, к которым прибегали демоны прошлого. И не надо так на меня смотреть, Хелен. У нас нестандартная критическая ситуация. Тебе необходимо научиться контролировать магию в очень быстрых темпах. Я же говорил, что есть способ, вот именно его я и имел в виду. Пока ты в стенах академии, магия Нордийских сдерживает все всплески. Но вспомни ресторан и свои действия.

В ресторане я действительно слишком…вспылила. Ладно, кому я вру? Я чуть не угробила уйму народа из-за какой-то ревности. А ведь желание рвать и метать исчезло довольно быстро, когда я вернулась в академию. Получается, это были последствия всплеска магии?

Вспомнила Хлою, которая в порыве эмоций чуть не убила нас обоих, и передёрнула плечами. Сестра тоже не понимала, что творит. Значит, вот как магия сводит с ума! А почему Дрейк утверждал, что я свихнусь к двадцати годам? Задать вопрос я не успела, потому что Прайм вновь заговорил.

– Ты спрашивала почему родители тебе всё не объяснили. У меня есть две версии. Первая – они собирались посвятить тебя во все подробности по достижении двадцатилетия. А вторая – им было известно, что за вашей семьёй следят. В таком случае, они бы сделали всё, чтобы не вмешивать детей. Просто, никто не даже не думал, что их убьют. Понимаешь, твой отец был довольно заметной фигурой и после его смерти, в империи Дартон многие всполошились.

– Странно, мне казалось, что всем наплевать на их смерть, – прошептала я, на что Джаред покачал головой.

– Я отправился в империю Лайор по двум причинам, Хел. Во-первых, чтобы расследовать смерть одного из членов рода Даркейн. Все доклады из империи светлых были похожи на издевательство, что вызвало подозрения.

– А вторая? – спросила я, когда мужчина замолчал.

– Найти вас с Хлоей, – улыбнулся Прайм. – Мой отец как-то пообещал, не бросать в беде детей Дарков. К сожалению, он не смог выполнить обещание, потому что серьёзно заболел. И я взял на себя ответственность за ваши жизни. Жаль, что ты сразу не сказала, как тебя зовут на самом деле. Всё могло бы быть намного проще.

Замолчав, Джаред о чём-то задумался, а я смотрела на него и не могла перестать улыбаться. Ровно до того момента, как в мою голову пришла мысль: «Если он не знал кто я такая, почему не прибил за кражу?» Просто я прекрасно понимала, что все его слова в начале нашего знакомства были не ложью, нет, но и правды в них было не так много.

– Почему ты сразу от меня не избавился? Ведь тогда ты не знал кто я, – выпалила и замерла в ожидании ответа.

– Не захотел, – пожал плечами Прайм. – Меня не каждый день могут застать врасплох, Хел. Тебе это удалось. К тому же, – он вдруг провёл ладонями по моей спине, спустился немного ниже и сжал пальцы, – мне понравилось наше знакомство. Оно вышло весьма необычным и интригующим, не находишь?

Я фыркнула, когда поняла, что он снова начал смеяться. А следом отошла к дивану под наигранным разочарованным взглядом Прайма и всё же поинтересовалась:

– Что могло со мной произойти в двадцать лет, если бы я не начала развивать тёмную магию?

Джаред удивлённо приподнял брови. Судя по его выражению лица, меня всё же пытались обмануть.

– Ничего. Отделалась бы лёгким удивлением, когда тёмная магия стала бы тебя слушаться, как и светлая. Опасность представляет только период взросления. К чему такой странный вопрос?

– Да так, – отмахнулась я. – Поняла, что меня хотели обмануть.

Откинувшись на спинку стула, Прайм прищурился и протянул:

– Дай угадаю. Тебя пытались уговорить что-то сделать под предлогом какой-то ужасной участи? И только в случае сотрудничества обещали нормальную жизнь?

Я смущённо кивнула. Ну да, мне были неизвестны все подробности о магии демонов, но я же в этом не виновата. В итоге мужчина покачал головой и принялся спокойно объяснять.

– Тот, кто сказал это, был очень хорошо знаком с особенностями магии Даркейнов. У них действительно существуют определённые проблемы. Если не развивать дар, он может свести с ума. Насколько я понимаю, твою магию приписали к их роду… – он внезапно замолчал, а следом шумно выдохнул: – Они не знают.

– О чём ты? – удивилась я такой резкой перемене в настроении тёмного.

– Арх’Эррат не знают, что вы потомки Нордийского! – ошарашенно проговорил Прайм. – А я всё удивлялся, почему вас оставили в живых. Ведь это ушастые методично избавлялись от Нордийских.

И вот тут я не согласилась. Каким образом Арх’Эррат могли уничтожить демонов, которые намного сильнее? Я же помнила, как усыпила Дрейка. Раз такое смогла провернуть наполовину светлая девчонка, которая не умеет пользоваться своей магией, то с демонами у ушастых не было шансов.

– Знаешь, я больше склонна поверить, что Нордийских уничтожили те же Даркейны, – высказала свои мысли вслух. – По крайней мере, у них был повод и возможности. Арх’Эррат слишком слабы и легко поддаются контролю Нордийских.

Прайм резко подобрался, чем напомнил мне гончую, почуявшую след добычи. Поднявшись из-за стола, он подошёл ко мне, заглянул в глаза, видимо выискивая там признаки смеха. Только я не шутила, а вполне серьёзно высказала свои мысли. И тут на меня зашипели:

– Ты понимаешь, что сейчас заявила? Было расследование, и всё указало на Арх’Эррат. Подозрения с Даркейнов давно сняли. И именно Даркейны вот-вот станут во главе империи Дартон.

– Джаред, если смогла я, то взрослые демоны смогли бы и подавно, – я старалась говорить без имён, чтобы не замолчать на полуслове из-за метки на запястье, но тёмный понял.

Выругавшись, он пробормотал:

– Продолжай практиковаться, я сейчас вернусь, – после чего быстрым шагом направился в кабинет.

Глядя вслед мужчине, я пожала плечами. Ну а чего он ждал, что я промолчу? Может мне трон и не нужен, но если я права, то Рин не имеет никакого права на артефакт Нордийских. И вообще, разве это справедливо, что убийцы получат всё, а жертвы уйдут в историю? Нет уж. Пусть теперь тёмные пошевелятся и узнают, кто под шумок расправился с Нордийскими. Магия предков отозвалась на эти мысли мелкой вибрацией внутри, словно выражая абсолютное согласие.

Я уселась на диван и принялась выплетать заклинание поиска. Признаюсь, вышло очень плохо, примерно также, как недавно в библиотеке. Стало до ужаса обидно, но при этом в глубине души пробудилась врождённая вредность, поэтому я вновь начала плести узор заклинания.

Плетение уже было готово, когда я внезапно захотела проверить, как поведёт себя заклинание, если воспользоваться тёмной магией. Прошлый раз светилась вся библиотека. Может и сейчас поможет? В любом случае, так я буду уверена, что в случае чего, смогу себя хоть как-то защитить.

Прайм говорил, что у него на завтра какие-то планы. Я не хотела бы остаться в одиночестве, даже в закрытой комнате тёмного, без возможности пользоваться магией. Просто комнату можно и открыть. А как мне стало известно, Дрейк каким-то непостижимым образом способен пробраться в академию незамеченным. К тому же не стоит забывать об Архейне. Думаю, что после нашей ночной вылазки в библиотеку, тот же Эль’Тир не захочет меня спасать. Так что, если Джаред уйдёт, я останусь совершенно одна.

Сосредоточившись, я влила энергию в плетение и с ужасом уставилась на камин. Ничего! Внутри совершенно ничего не отозвалось, будто никакой тёмной магии у меня никогда и не было. Нет, вру. Магия была – чужая. Она недовольно заворчала, словно я потребовала от неё совершить какой-то подвиг. Не желая верить, я решила попробовать ещё раз, но в этот момент из кабинета вышел Прайм.

Мужчина был темнее тучи и явно злился. Я подумала, а почему бы не проверить свои силы на нём? Моя магия довольно хорошо относилась к Прайму и не станет вредить. Может у меня получится улучшить ему настроение?

– У нас меняются планы, – проговорил Джаред в тот момент, когда я поняла, что тёмной магии у меня больше нет.

Растерянно посмотрев на мужчину, я похлопала глазами и тихо спросила:

– Ты что-то сказал?

– Говорю, что планы изменились, – Прайм перестал злиться и подошёл ко мне. – Что случилось, Хел? У тебя такой вид, будто кто-то украл твоего кота.

– У меня больше нет тёмной магии, – сказала и сама не поверила, до того дико это прозвучало.

– Хелен, о тёмной магии тебе придётся забыть, – вздохнул мужчина. – Сейчас твоё неожиданное наследство Нордийских полностью её подавило. И пока ты не избавишься или не научишься пользоваться этой энергией, она не позволит твоему врождённому дару выйти наружу. Свет имеет другую полярность, и он будет подчинятся, при условии вашего нейтралитета с чужой тёмной энергией. Я больше переживал, что светлая магия может спалить тебя изнутри, если не найдёт выход.

Грустно опустив голову, я пробормотала:

– Понятно. А что там с планами?

Усевшись рядом на диван, Джаред меня обнял, и погладил по голове, чтобы успокоить. Вот это я натворила дел. Только сейчас до меня начало доходить, что произошло и насколько катастрофическими могут быть последствия. Вот не зря мама любила говорить, что я бываю «крепка задним умом». Теперь мне остаётся только одно – во всём довериться Прайму.

– Поскольку твои слова требовали подтверждения, совет в курсе, что по крайней мере один потомков Нордийских выжил, – начал говорить мужчина. – Я обрисовал ситуацию и потребовал проведения повторного расследования. Более того, у меня появилась возможность скрыть от совета имя наследника. В общем, они в шоке и трясутся от ужаса. Понимают, что полетят головы. В особенности тех, кто допустил промах. А в планах у нас приём в честь международного собрания, и ты идёшь со мной. Одну я тебя не оставлю.

– Хорошо, но что делать, если магия начнёт своевольничать? – задала я волнующий вопрос, хотя слова Джареда меня не обрадовали.

– Ты ей объяснишь, какое наказание предусмотрено в империи Лайор за использование тёмной магии без разрешения, – усмехнулся Прайм, а я отметила, что чужая энергия внутри совсем притихла и изобразила полное отсутствие.

Улыбнувшись, я потёрлась щекой о плечо мужчины, на котором грустила, и уже в более приподнятом настроении отстранилась. Рядом с диваном послышалось громкое мяуканье, что привлекло наше внимание к магическому коту.

– Слушай, а его кормить надо? – мой голос звучал неуверенно, всё же кот не настоящий.

– Если только магией, – рассмеялся Джаред, и кот тут же запрыгнул к нему на колени. – Ладно, мохнатый, разрешаю гулять по академии. Только тёмную магию ни в ком не пробуждать. Понял?

Слетев с рук мужчины тёмным пятном, кот изобразил нечто вроде кивка и исчез. А я вдруг вспомнила о Мэрион – видимо после слов о мохнатости – поэтому посмотрела на Прайма и произнесла:

– Ты так и не сказал, что случилось с Саем, Мэри и Дрейком.

– Твои друзья временно вернулись домой. Официально они подхватили заразную болезнь, – успокоил меня тёмный. – Соответственно о внеплановой мохнатости никто не в курсе. Как только Мэри сможет контролировать свои инстинкты они вернутся к обучению. А вот ушастого никто не нашёл. Он решил, что два оборотня, один из которых абсолютно невменяемый, это слишком для одного тёмного эльфа.

– Это хорошо, я боялась, что он может им навредить.

– Хел, как ты сама недавно выразилась, Арх’Эррат слишком слабы. Может для светлых магов они и опасны, но для оборотней на один зубок. Ведь без своей магии тёмные эльфы значительно проигрывают оборотням в силе, – злобно рассмеялся Джаред, а следом вдруг добавил: – Совсем забыл! Завтра с самого утра здесь будут портной и пара стилистов. Они тёмные, поэтому не пугайся. Нам надо подготовить тебя к приёму, ведь там будут представители власти практически со всех стран.

Вот после этих слов мне стало дурно и перед глазами всё поплыло. Прайм попытался привести меня в чувства, и постоянно что-то говорил. Только в ушах шумело и я ничего не расслышала. А когда всё вокруг начало погружаться в темноту, я очень обрадовалась. Обморок – это же прекрасно! По крайней мере, там нет представителей власти со всех стран.