Глава 13

Я увидел весь этот трындец и понял, что привёл ещё больший трындец.

Имение окружено жуками — куда это годится? Хорошо хоть стены целы, пожара нет, люди на позициях. Держатся.

Но откуда инсектоиды, мать их, все взялись?

А если взялись эти — могут и другие появиться. И что сейчас в деревне? Если здесь сконцентрированы все мои силы, то там…

Нет. Хватит думать. Надо действовать!

Я пустил Громилу галопом, остальные кони послушно ринулись следом. Понёсся мимо основного скопления инсектоидов, сбрасывая с хвоста бронежуков и их свиту.

Те отстали. Стадный инстинкт вынудил их присоединиться к большой группе сородичей. Да и скопление людей увидели — это явно вкуснее для них выглядит, чем один всадник.

А потом случилось интересное.

Те жуки, что пришли со мной, накинулись на тех, что уже штурмовали имение. И начали рвать их в клочья.

Я даже остановился, глядя на это.

Вероятно, местные твари уже были ранены и ослаблены. Или вся эта братия так озлобилась за время погони, что просто выплеснула гнев на первых попавшихся. Ну и вообще, они же любят друг друга жрать.

Сначала я порадовался. Пусть грызутся, нам легче.

Но потом стало хуже.

Злые, тяжёлые бронежуки бросились к воротам и принялись долбить в них своими тушами. Стрелы и болты отскакивали от их хитина. А могильщики под прикрытием «старших братьев» тут же начали рыть подкопы.

Хреновато. Настало время для решительных мер.

Я достал посох. Достал из кармана мешочек с камнями и подумал мельком, что мне нужен нормальный пояс. С отсеками, сумочками, креплениями для разных камней. Чёрные турмалины в пряжке — это хорошо, но в бою лезть в карманы неудобно.

Надо будет поручить Кондратьевым, пусть сделают…

Я ножом выковырял камень из посоха. Быстро вставил другой — крупный рубин, что нашёл в пещере. Я над ним постарался — огранил в овальную форму. Королевская огранка, сто восемнадцать граней. Ну и зачаровал на совесть, конечно.

Специально взял этот кристалл с собой и берёг для критической ситуации. Например, если в городе начнутся серьёзные проблемы, чтобы в прямом смысле прожечь себе путь к спасению.

Вот сейчас — как раз критическая ситуация, пусть и не в городе.

Я подъехал поближе, занял выгодную позицию. Поднял посох, направил на ораву жуков…

Из посоха вырвался яркий, ослепительный луч плазмы. Он прожигал тварей насквозь, обращая в пепел. Панцири плавились, лапы отваливались, хитин горел.

Даже хвалёная защита бронежуков от магии их не спасла. Луч прошёл сквозь инсектоидов, как нож сквозь масло.

Камень просто офигенный!

Когда поток иссяк, я рванул вперёд, добивать оставшихся.

Мои люди тоже не стали ждать. Ворота распахнулись, гвардейцы бросились в рукопашную.

Началась схватка.

Я рубил мечом направо и налево, не особо целясь. Жуки после плазменного удара были в панике — метались, натыкались друг на друга. Убивать их было легко. Ну, относительно легко.

Зато в этом бою я смог как следует оценить своих людей.

Они уже не были похожи на то сборище, что раньше. Навыков ещё не хватает, но они стараются работать слаженно. Прикрывают друг друга, не лезут поодиночке.

Вот один гвардеец не успевает уйти от жвал — другой отдёргивает его за плечо. Вот кто-то падает — сосед тут же прикрывает щитом. Вот раненый могильщик обливает бойца липкой субстанцией, тот застывает, как в клею — двое других мгновенно встают перед ним.

Молодцы.

Последнего жука завалили втроём. Один отвлёк, второй подрубил лапы, третий добил точным ударом в голову.

Фух, справились.

Я огляделся. Трупы жуков валялись повсюду. Гемолимфа, куски панцирей, отрубленные лапы. Вонь стоит — не продохнуть.

Но мои люди живы. Раненые есть, но все на ногах.

Хорошо.

Я уж не говорю о том, сколько здесь хитина…

На ходу протирая мечь от липкой жижи, я зашёл на территорию имения.

Ильдар стоял у ворот, тяжело дыша. Доспехи помяты, лицо в саже.

— Полный доклад, — сказал я.

Он кивнул и начал:

— Утром образовался провал недалеко от имения. Мы сразу побежали туда…

— Не этот доклад, — перебил я. — Что с деревней?

Ильдар моргнул и ответил:

— Судя по сообщениям — всё в порядке. Госпожа ведьма отвлекла всех жуков на себя, хотя они как раз в сторону деревни собирались ринуться. Мы приняли весь удар на себя.

Я повернулся к Катарине. Она стояла чуть в стороне, бледная, измотанная.

— Катариночка, ты молодец!

Она криво улыбнулась и ответила:

— Всегда пожалуйста.

Я прошёлся по двору, осматривая, есть ли о чём горевать.

Пострадавших нет. Вернее, есть — но все на ногах, никто не погиб. Разрушений почти нет, только частокол слегка помяли. Ворота целы, стены целы.

А вот конюшня…

— Так. Конюшню спалили. Зашибись, — констатировал я, глядя на дымящиеся руины.

Хорошо хоть, Фёдор и весь наш табун в порядке — видимо, их успели вывести. Они все находились ближе к имению.

— Как так вышло? — спросил я. — Здесь же огненных плевунцов не было? Или были?

Вперёд выступил Макар.

— Один жук во двор прорвался, ваша милость. Жаровню опрокинул. Ну и вот — пожар случился. Мы не сразу успели потушить, — развёл руками он.

— Понятно. Ладно, новую построим, — я махнул рукой. — Не парьтесь. Всё хорошо, ребята. Все молодцы.

Посмотрел на Ильдара. На Макара. На Германа, который только что подошёл. На Катарину.

Ага. Точно.

Полез в карман, достал кое-что и бросил ей.

Ведьма поймала вещицу на лету, посмотрела и приоткрыла рот от удивления.

У неё в руке лежал красивый кулон в виде дубового листа, с цепочкой. Купил его в городе, в одной из лавок. Просто понравился.

— Это не артефакт, — сказал я. — Но девушки любят украшения, да? Поэтому это тебе.

Катарина как-то странно на меня посмотрела.

— Зачем?

— Чтоб красиво было, — пожал плечами я.

Она открыла рот, хотела ещё что-то сказать. Потом закрыла. Потом опять открыла.

Я не стал ждать.

— Так, внимание. Теперь — быстрое совещание. Собираемся через пять минут. Солдатам и слугам — навести порядок, жуков разделать, туши в сарай.

Я развернулся и направился в дом.

Внутри привёл себя в порядок. Умылся, переоделся. Выпил большую кружку нашего кваса.

М-м, вкуснейший квас. В сто раз лучше городского. Там какая-то кислятина, а здесь — настоящий, ядрёный.

Когда все собрались в гостиной, я начал:

— В общем, не хотел вам заранее говорить. И хорошо, что не говорил.

Они смотрели на меня — Ильдар, Макар, Герман, Катарина. Ждали.

— Была мысль собрать всех наших и переехать в город. Даже деревенских забрать. Может, построить новую деревню ближе к Мирнограду. Я думал, так будет безопаснее. Торговать можно, со временем купить какое-то предприятие в городе… Увы, эта идея полностью провалилась. Она отменяется.

Макар приподнял морщинистую ладонь.

— Почему, господин? В Мирнограде же и правда безопаснее.

— Если бы, — фыркнул я и сел в кресло. — Это только легенда. Город — жуткая дыра с жуткими правилами. И он постепенно поглощает всё вокруг…

Я рассказал им про городские отряды, которые ловят людей за стенами. Про работорговлю, которая официально «не приветствуется», но процветает. Про стражников, которые днём охраняют порядок, а ночью грабят и убивают. Про отели, где травят гостей. Про магические фермы под землёй, где выращивают какую-то дрянь вместо нормальной еды.

Они слушали молча с возрастающим удивлением. Ильдар становился всё мрачнее с каждым словом. А Герман, наоборот, улыбался и приговаривал что-то вроде «так я и знал».

— Короче говоря, — закончил я, — рано или поздно нам, возможно, придётся столкнуться с городским дружелюбием. А точнее — с амбициями его правителей. А может, и не только с ними.

Я поведал, сколько видел по пути деревень. От семейных хуторов на два-три дома до больших поселений. Рассказал про колонну с бронемашиной и добавил:

— Это, кстати, не так далеко было.

Ильдар почесал затылок.

— Слушайте, господин, а может, не всё так плохо? Есть ведь и другие города. На севере и на западе их вообще много.

— Не думаю, что там лучше. Возможно, ещё хуже. Судя по тому, что я в Мирнограде слышал, подобные порядки везде. Города пользуются своим положением и пожирают все ресурсы, до которых могут дотянуться.

Я встал, прошёлся по комнате и решительно заявил:

— Теперь надо по максимуму работать над укреплением обороны!

Думал о том, что не только жуки и бандиты приносят беды. Есть угрозы и пострашнее.

Сильные мира сего ускорили крушение цивилизации после Падения. Устроили полномасштабную войну в формате «все против всех». И подобная война вполне может повториться. Когда один город решит пойти на другой, постепенно многие втянутся.

Я не уверен, что наш регион способен выстоять в такой мясорубке.

— В идеале, — сказал я вслух, — нам надо добиться полной независимости.

Все посмотрели на меня.

— А мы до этого чем занимались? Шахта, поля, новые жители… — спросил Макар.

— До этого мы работали в достаточно щадящем режиме, — усмехнулся я. — Теперь всё будет по-другому. Работать будем упорнее. А главной ценностью в моём графстве станут люди. Кстати, о людях. Где там наш пьяный мастер? Уже проснулся?

Макарыч кивнул.

— Проснулся. И теперь хочет говорить с тем, кто его покалечил.

— Покалечил? Как интересно. Ладно, завтра приведите его ко мне. Поговорю. А пока все свободны. Мне надо выспаться…

Все разошлись, а я поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать.

Через секунду уже спал.

* * *

Проснулся очень рано.

Ещё темно было, а сон уже ушёл. Голова ясная, тело отдохнувшее. Редкое ощущение в последнее время.

Недолго думая, я сразу же занялся артефактами. Руки прямо чесались.

Тот крутой арбалет, который видел в городе, натолкнул на интересные мысли. Вообще, идей появилось много. Но в первую очередь — арбалет.

О, это будет особенный арбалет…

Способный выпускать шесть болтов одновременно. Мощная игрушка, тяжёлая, не для всех. В нём будет масса камней со сложной сетью зачарований. А каждый болт настроен под своё заклинание.

Выстрелил в большого жука — один болт вызовет огненный взрыв, второй морозный, третий кислотный, ну и так далее. Площадь поражения большая, целиться особо не нужно.

Крутая получится штука.

Я работал несколько часов. Чертил схемы, рассчитывал углы, прикидывал расположение камней и устройство механизма. Сложная конструкция, но осуществимая.

В дверь постучали.

— Войдите, — ответил я.

Дверь открылась и Макар завёл какого-то мужика. Точнее, того самого, кого я до этого видел только спящим.

Тот самый пьяный мастер.

— Оставь нас, — сказал я Макару.

Тот кивнул и вышел. Я откинулся в кресле, разглядывая гостя, и спросил:

— Как тебя зовут?

— Прохор, — буркнул он.

— Ну и как тебе быть трезвым, Прохор?

Он молчал, хмуро глядя на меня исподлобья.

— Пить вообще плохо, — продолжил я. — Поэтому поздравляю, ты больше не пьёшь.

— Исцели меня обратно, колдун, — процедил он.

— Я даже близко не колдун. А исцелить от чего ты имеешь в виду?

— Верни всё как было.

Я вздохнул.

— Понятно. У нас тут проблемы с психикой. Ладно, давай поговорим. Я, конечно, не душевный доктор, но кое-что умею.

Он скривился.

— Не надо мне твоих разговоров.

— Надо. В чём основная проблема?

— Я на это не подписывался, вот в чём проблема, — ответил он.

— Как это? Леший сказал, что ты сам попросил тебя от пьянства исцелить.

— Не помню такого.

— Так ты же пьяный был. А знаешь, есть такое выражение — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что всё в порядке. Тебя не обманули, — развёл руками я.

Прохор почесал в затылке.

— Помню, этот ваш Леший обещал мне полное содержание. За обучение солдат.

— Верно. Только в пьяном состоянии ты никого не обучишь.

Он покачал головой.

Я смотрел на него и думал. При желании, конечно, я мог бы вернуть всё как было. Но зачем? Сильный воин прозябает в пьянстве, а мне нужны хорошие учителя.

Сдаваться смысла нет. Надо разобраться, в чём дело.

Прохор вздохнул и сказал:

— Я в нетрезвом состоянии лучше кого-нибудь смог научить, чем сейчас, когда я ни на что не способен.

Он поднял руки и я увидел, что они сильно дрожат.

— Понятно, — сказал я.

Проблема не в алкоголе. Это душевные травмы. Зелья Тихона должны были убрать все симптомы похмелья, включая тремор. Значит, дело в другом.

— Я видел подобное у людей, которые убили многих, — сказал я. — И постепенно теряли рассудок.

Прохор посмотрел на меня тяжёлым взглядом, а потом признался:

— Правда твоя, колдун… то есть, граф. Не могу я спать без выпивки. Уже несколько дней не сплю. Как только закрываю глаза — вижу всех, кого убил.

Он помолчал немного и добавил:

— А убил я многих. Участвовал в Большой войне после Падения. Потом служил двум разным аристократам — там тоже пришлось немало крови пролить. Я был хорошим солдатом, но война меня сломала.

Он снова покачал головой и посмотрел на свои трясущиеся руки.

— Когда закрываю глаза — вижу их лица и глаза. Всех, кого убил. Это невыносимо.

— Ты не похож на человека, который может сломаться, — заметил я.

— Оказалось — могу. Все могут.

— Когда это началось? Во время войны или после?

— Во время. И из-за этого я допустил большую ошибку, — он сжал кулаки, пытаясь успокоить дрожь. — В какой-то момент, прямо перед битвой, я потерял контроль над собой. Тремор, приступ паники. Я не стал передавать управление сотней, которой командовал, повёл их бой. И в итоге… Моя сотня понесла огромные потери. И это моя вина.

Вот оно как. Понятно.

— Секундочку, — сказал я.

Пошарился в своей шкатулке и достал из неё камень. Обычный кварц, не очень большой. Достал резец и быстро нанёс руны. Аккуратно собрал пыль в специальный мешочек, а потом бросил кварц Прохору.

— Лови!

Он поймал. Повертел камушек в руках.

— Что это?

— Держи, пока не начнёт жечься. Сколько сможешь, — ответил я.

Прохор пожал плечами и сжал камень в кулаке.

Прошла минута. Две. Три.

Он начал морщиться. Потом — скрипеть зубами. Потом — шипеть от боли.

Наконец, выронил кварц. Он упал на пол и тут же изменил цвет. Из прозрачного стал многоцветным.

— Вот видишь? — сказал я. — Синий с фиолетовым — состояние твоего психического здоровья. Есть травмы, но не так страшно. Красный — ты сейчас очень напряжён. А вот чёрный…

Прохор смотрел на камень.

— Это души убитых мной людей?

— Почти. Это похоже на проклятие, которое кто-то мастерски наложил.

Он поднял на меня глаза.

— Проклятие?

— Оно самое. Не было ли у тебя ссоры с каким-то серьёзным человеком? У которого есть доступ к магии? С кем-то, кого ты часто видел? Для такого проклятия нужно было находиться рядом с тобой не меньше месяца.

Прохор задумался.

— После того боя… Мой граф был убит. Не в сражении, а в ссоре с другим аристократом.

— Ну вот. Тайна почти раскрыта. Хотя её разгадка не так уж важна, поэтому приступим к лечению.

Я позвал слугу и велел привести Катарину.

Через несколько минут она вошла, одетая в чёрное платье. Я с удовольствием отметил, что у неё на шее висел подаренный мной кулон.

— Заходи, дорогая моя ведьма, — улыбнулся я.

Прохор вдруг дёрнулся и отступил к окну.

— Ведьма⁈ Она же опасна!

Катарина недобро покосилась на него.

— Конечно, — кивнул я. — Все мы здесь опасны. Катарина, будь добра, сними с него проклятие.

Она только рассмеялась.

— Может, я лучше дождь вызову? Я не умею снимать проклятия.

— В этом случае уметь ничего не нужно. Просто положи руки ему на голову и представь, что он наполнен энергией тьмы, которую нужно втянуть в себя, — объяснил я.

Катарина подняла бровь.

— Зачем мне втягивать в себя проклятие?

— Не переживай. Вы, ведьмы, такие интересные создания, что вас никакая зараза не берёт, — усмехнулся я. — Знаешь, есть такая поговорка — почему нельзя проклинать женщину?

— Почему? — спросила Катарина.

— Потому что она может оказаться ведьмой, и проклятие вернётся в десять раз сильнее.

— Это должно меня убедить? — фыркнула она.

— Вроде того.

Катарина вздохнула.

— Ладно. Попробую.

Ведьма подошла к Прохору. Тот напрягся, но отпираться не стал.

Она положила руки ему на голову, закрыла глаза. Сначала ничего не происходило.

Потом я увидел, что чёрные пятна в ауре Прохора зашевелились, и следом за этим в комнате резко запахло тухлятиной. Да так сильно, что Катарина начала кашлять. Я открыл окна, но это не особо помогло.

А потом бахнул короткий магический всплеск. Катарина вздрогнула, втягивая в себя тёмную энергию.

Прохор обмяк и отключился, я едва успел его поймать, чтобы не приложился головой.

Достал целительный камень, приложил к его груди и направил энергию к центру. Мужик дёрнулся и открыл глаза.

— Я… Я видел сон! — вдруг выпалил он. — И там не было никаких трупов.

— У него крыша поехала? — заботливо уточнила Катарина.

Я улыбнулся.

— Нет, наоборот. Всё в порядке.

Встал, снял со стены меч. Хороший меч, один из трофейных, и протянул Прохору.

— Поздравляю. Теперь ты снова воин. Сны тебя не будут мучить, иногда разве что — но это у всех бывает. Даже у меня. Поэтому — вперёд.

Он принял меч. Смотрел на него, будто не веря, что такое возможно.

Я позвал Ильдара и велел:

— Познакомь Прохора с делами, покажи где у нас арсенал и всё остальное. И передай Макару — пусть выделит личные покои в имении.

— А… — Прохор хотел что-то спросить.

— Всё, — перебил я. — У меня нет времени. Дальше с Ильдаром и остальными разберёшься.

— Разберёмся, ваша милость, — пообещал Ильдар и вывел нашего нового воителя из комнаты.

Я повернулся к Катарине.

— Как себя чувствуешь?

— Замечательно, — она улыбнулась. — Странно, но замечательно.

— Вот видишь. Я же говорил — ничего плохого не случится. Даже больше скажу: твой ведьмовской дар очень любит перерабатывать такую энергию. После снятия проклятий ты будешь чувствовать себя лучше и твоя сила будет расти.

— И зачем мне это? Я и так не всегда контролирую свою силу. Вдруг где-то ошибусь и поубиваю всех вокруг? — нахмурилась она.

— Не переживай. Сейчас ты много энергии расходуешь на камневарки и зарядку моих артефактов. Укрепиться тебе не помешает.

Катарина хмыкнула.

— С этим не поспоришь. Кстати, пора мне ехать в деревню и подзарядить камневарку.

— Отличная идея. Увидимся позже, — я открыл для неё дверь, и ведьма ушла.

Я смотрел ей вслед и думал.

Я ведь ей ни капельки не соврал насчёт тёмной энергии, всё так и есть. И да, Катарина должна стать сильнее. Единственный момент — мне тоже придётся быстро становиться сильнее, учитывая всё то, что говорил на собрании, да и вообще.

И тогда я смогу создавать настолько мощные артефакты, что Катарина охренеет их все заряжать.

Но это потом.

Я взял кирку и вышел из комнаты.

Пойду посмотрю, как дела у ребят в шахте. Да и помогу им. Охота киркой помахать.

Нужно срочно укреплять владения. Ускорять производство каменных домов, стен. Мне не нравится, что в некоторых деревнях, которые я видел, условия лучше, чем у меня.

Раз уж я живу в этом мире — намерен показать, как жить красиво.