Глава 7

Борис провёл в шахте весь день и всю ночь.

Должен был прибыть граф, но он не прибыл. Что-то случилось, наверное — наверху всегда что-то случается. Борис не стал уходить на пересменку, остался на месте. Кто-то должен контролировать работу.

Кирку он уже почти сутки не выпускал из рук. Работал наравне со всеми, а то и больше. Показывал пример.

Молодые шахтёры, как бы у них глаза ни горели, нуждались в этом. Нужно показывать всё на личном примере и держать их в узде. Они ещё молоды и многого не понимают.

В частности, они не осознают, насколько им повезло.

Граф сильно изменился после той травмы — все это заметили. Раньше был… ну, обычный. Не плохой, не хороший. Самовлюблённый разве что. А теперь — совсем другой человек. Заботится о своих людях, не жалея себя.

Борис видел это своими глазами. Видел, как граф лично ждал их во дворе усадьбы, чтобы забрать найденные камни. Как расспрашивал о работе, интересовался, всё ли в порядке.

Видел, как граф ходит на охоту вместе со своими людьми. А это опасное дело — ох, какое опасное. Борис помнил времена, когда лучшие охотники погибали в лесах. Их разрывали медведи, затаптывали лоси. Бродячие жуки нападали из засады.

И шахты — очень-очень опасное место. Борис это знал лучше многих. Сколько людей погибло под завалами, сколько сгинуло в тоннелях…

Поэтому он работал. Показывал пример. И не жаловался.

— Может, отдохнёте? — подошёл к нему один из молодых.

— Не устал, — ответил Борис.

Это была наглая ложь. Руки гудели, спина ныла, глаза слипались. Но он продолжал махать киркой.

Удар. Ещё удар. Порода отваливалась кусками, обнажая тёмную угольную жилу.

— Тревога!

Борис резко обернулся.

Из одного тоннеля выбегали жуки. Много — штук десять, может, больше. В основном падальщики — мелкие, юркие твари. Но во главе шёл бронежук. Молодой, но уже здоровенный. Панцирь, способный отражать магию, блестел в свете кристаллов, жвалы угрожающе щёлкали.

Борис перехватил кирку поудобнее, проверил стреляющий наруч и приготовился драться.

Но тут в одного из падальщиков вонзилась стрела. В другого — арбалетный болт.

Потом полетели огненные шары. За ними — молнии.

Жуков уничтожали со всех сторон. Стрелки в нишах, гвардейцы с посохами — все действовали слаженно. Падальщики гибли один за другим, даже не успевая добраться до шахтёров. Инсектоидов специально пропустили в центр пещеры, а затем окружили стеной щитов и принялись кромсать.

Бронежук бросился вперёд, пытаясь прорваться. Получил огненный шар в морду, завертелся. Гвардейцы налетели на него, ухитрились перевернуть на спину и закололи копьями — били в мягкое брюхо, пока тварь не затихла.

Всё закончилось за пару минут.

Борис стоял, опустив кирку, и смотрел на мёртвых жуков.

Вот это защита. Насколько же сильнее стала гвардия графа за последнее время!

Это ведь всё он устроил. Придумал, как организовать оборону в пещере, сделал посохи с огнём и молниями, приладил светящиеся камни на стены.

Борис был за это очень благодарен. Поэтому он и трудился, не покладая рук. Потому что только такое общество может выжить — в котором каждый делает всё, что может. Граф делает своё дело, гвардейцы — своё, шахтёры — своё.

Так и должно быть.

Он снова взялся за кирку. Продолжил работу.

Удар. Ещё удар.

Через полчаса кто-то хлопнул его по плечу.

— Можешь отдыхать.

— Я ещё могу работать, — ответил Борис, не оборачиваясь. — Не устал.

— Понимаю.

Голос был знакомый. Борис обернулся — и увидел графа.

— Ты отлично поработал. Пора и отдохнуть, — сказал он.

Он снял с шеи небольшой амулет с зелёным камнем и повесил на шею Бориса.

— Отправляйся с этой группой назад в деревню, — он кивнул на работяг, которые закончили смену. — Отдохни. Когда доедешь — твои руки снова начнут слушаться, силы восполнятся. Ни о чём не беспокойся.

Борис почувствовал, как от амулета исходит приятное тепло. Усталость чуть отступила.

— Мне пришлось задержаться, — добавил граф. — Но теперь всё в порядке.

Он кивнул и пошёл дальше — осматривать пещеру, проверять работу.

Борис смотрел ему вслед.

Артефакт у него на шее висит непростой, это он понимал. Такие штуки стоят очень дорого. А граф просто взял и отдал. Ему, обычному шахтёру.

Значит, граф его ценит.

Значит, он всё делает правильно.

Борис убрал кирку и пошёл к выходу, где уже собиралась группа на пересменку.

Впервые за сутки он позволил себе почувствовать усталость.

* * *

Кристабелла ехала впереди колонны и была довольна. Они уже далеко отъехали от имения того наглого графа. Марк и Йохан наверняка справились с заданием и скоро их догонят.

Всё шло хорошо.

По пути они проезжали мимо какой-то деревни. Кристабелла придержала коня и присмотрелась.

Интересно. Там шла активная стройка — каменные дома росли один за другим. Люди сновали туда-сюда, таскали блоки, месили раствор.

Она достала блокнот и записала координаты поселения. В случае необходимости можно будет отправить сюда людей для обмена товарами. Или просто забрать то, что нужно.

Колонна двинулась дальше.

К вечеру они добрались до другой деревни. Побольше первой, побогаче. В центре стояло имение — не особо впечатляющее, но добротное.

Кристабелла спешилась и направилась к воротам.

— Позовите главного, — велела она охраннику.

Тот засуетился, глянул на вооружённых орденцев, молча кивнул и убежал внутрь. Через несколько минут вышел пожилой староста.

— Чем могу служить, госпожа?

— Мне нужны припасы и люди.

Староста замялся.

— Я… я не могу торговать, госпожа. Всем руководит командор. Без его ведома…

— Позови командора.

— Но…

— Позови, — процедила Кристабелла.

Староста побледнел и убежал.

Ждать пришлось недолго. Командор прибыл со своими людьми — десяток вооружённых бойцов. Кристабелла окинула их взглядом и усмехнулась.

Огнестрел. Оружие прошлого.

У половины были ружья, у остальных — пистолеты. Когда-то это считалось грозной силой. Но сейчас, когда патроны на вес золота, а магия вошла в силу, огнестрельное оружие стало неэффективным. Дорогое, капризное, бесполезное против хорошего магического щита.

Впрочем, командор этого явно не понимал. Смотрел на неё с вызовом, держа руку на кобуре.

— Чего надо? — спросил он грубо.

Кристабелла не обиделась. Она давно привыкла к грубости от тех, кто не знает, с кем имеет дело.

— Припасы, — сказала она спокойно. — Еда, вода, вино. И двадцать человек для обслуживания моих людей.

— Рабов, значит?

— Называй как хочешь.

Командор прищурился, оглядывая орденцев. Потом назвал сумму.

Кристабелла кивнула. Без торга, без возражений.

Командор удивился, но виду не подал. Отдал приказы — и через час повозки ордена были загружены припасами. Двадцать человек — мужчины, женщины, даже пара подростков — стояли в стороне, связанные.

Обычные крестьяне. Грязные, испуганные. Сгодятся для работы.

— Приятно иметь с вами дело, — сказал командор, пряча деньги.

Кристабелла не ответила. Развернулась и пошла к своей лошади.

Колонна двинулась дальше.

Через час езды Кристабелла подозвала одного из своих людей:

— Брат Виктор.

Тот подъехал ближе. Молодой, но уже опытный. У него во лбу темнел оникс, дающий способность к скрытности.

— Да, сестра?

— Ты останешься в лесу возле того имения. Будешь следить за ним два дня.

— Слушаюсь.

— Через два дня я хочу, чтобы оттуда пропал один слуга. Всего один. Но так, чтобы его никогда не нашли.

— Без проблем. Я сотру его в пыль, — Виктор кивнул.

— Твои способности это позволяют, — Кристабелла чуть улыбнулась. — А главное — вернёшь те деньги, которые я заплатила. И возьмёшь немного сверху.

— Понял.

Он спешился и исчез в лесу.

Кристабелла продолжила путь, довольная собой.

Командор — нормальный человек. Стал с ними торговать, не задавал лишних вопросов. Поэтому он не пострадает. Просто какой-то слуга решит его ограбить и сбежать с деньгами. И его никогда не найдут.

Обычная схема. Орден часто ей пользовался.

Им плевать на всех этих людей. Они считают себя выше — и по праву. У них есть сила, есть цель, есть благословение. А все остальные — просто ресурс.

Будь у них при себе больше воинов, Кристабелла вообще потребовала бы отдать припасы и рабов бесплатно. Но сейчас их слишком мало, нельзя рисковать.

Ничего. Скоро они доберутся до базы. Сдадут артефакт, получат подкрепление. И тогда…

Внезапно старшую сестру охватила резкая боль. Как будто прямо в мозг ей вонзили раскалённый нож.

Кристабелла закричала и упала с лошади.

— Сестра!

К ней бросились спутники. Она лежала на земле, тело содрогалось от конвульсий. Кто-то прижал её к земле, чтобы не билась головой о камни.

Через несколько минут отпустило.

Кристабелла лежала на спине, глядя в небо, тяжело и хрипло дыша.

— Сестра, что случилось? — обеспокоенно спросили её.

Она сглотнула. Голос не слушался.

— Марк и Йохан мертвы — прохрипела она.

Вокруг стало тихо. Кто-то из сестёр заплакал. Остальные молча переглянулись. У членов отряда имелась связь между своими — особые камни во лбах позволяли чувствовать друг друга. И когда кто-то из братьев или сестёр погибал, лидер отряда это ощущал.

Боль. Страх. Последние мгновения жизни.

— Как это могло случиться? — спросил кто-то. — Они провалили задание? Граф их убил?

Кристабелла покачала головой.

— Не граф.

Она села, потёрла виски. Боль ещё пульсировала, но уже слабее.

— Мне передались их последние мгновения. Их… их рвали на части какие-то звери. Когти, зубы, — Кристабелла передёрнула плечами.

— Нужно вернуться и отомстить! — решительно сказал один из братьев.

— Кому? — Кристабелла посмотрела на него. — Волку? Медведю?

Он замолчал, опуская взгляд.

По правилам ордена за смерть брата или сестры полагалась как можно более жестокая месть. За одного своего можно убить хоть тысячу чужих — главное показать, что так делать не стоит.

Но кому мстить в этом случае?

Кристабелла никогда раньше не сталкивалась с такой ситуацией. Братья и сёстры погибали в бою, от магии, от болезней. Но чтобы от животных…

Она не понимала, как это могло случиться. Марк и Йохан были опытными убийцами. Они бы справились с любым зверем. Даже безоружные, даже раненые.

Что-то здесь не так.

— Сестра, — осторожно сказал кто-то. — Что будем делать?

Кристабелла задумалась.

Вернуться и отомстить? Но кому? И как?

Идти дальше? Но тогда её могут не принять обратно в орден. Вернуться без мести — несмываемый позор.

Она поднялась на ноги. Голова ещё кружилась, поэтому она опёрлась на подставленное плечо брата Магнуса.

— Разбиваем лагерь, — приказала она. — Утром решу, что делать.

Её люди засуетились, выполняя приказ.

А Кристабелла стояла и смотрела в ту сторону, откуда они приехали.

Граф Шахтинский…

Она не знала, причастен он к гибели братьев или нет. Но чувствовала — это как-то связано с ним.

И если так — он за это ответит.

Рано или поздно.

* * *

Два дня я провёл в шахте.

Работал наравне со всеми. Даже больше, чем все. Махал киркой без остановки, выбивая железную руду кусок за куском.

Люди уже перестали смотреть на меня с удивлением. Граф, который трудится как простой шахтёр, перестал быть для них чем-то невиданным.

Но мне в любом случае плевать на их удивление. Нужна руда — значит, буду добывать руду.

Чтобы поддерживать темп, я постоянно использовал камни исцеления. Закачивал в себя энергию, пил эликсиры Тихона. Без этого давно бы свалился — тело не железное, даже у меня есть пределы.

Хотя со стороны, наверное, казалось, что пределов нет. Я работал как ненормальный, и люди это видели.

Другие шахтёры выносили добытую руду, расширяли штрек, разрабатывали угольную и медную жилы. Работа кипела круглые сутки без перерывов.

Мы забрались достаточно глубоко. Глубже, чем обычно копают в этом мире. И я чувствовал, что энергия планеты здесь бурлит сильнее.

— Ваша милость, — подошёл ко мне один из шахтёров. — Там это… Вход как будто стал меньше.

Я отложил кирку и пошёл проверить.

Действительно. Проход в шахту сузился. Не сильно — может, на ладонь с каждой стороны.

Из-за этого и случаются обвалы. Когда уходишь слишком глубоко, шахта начинает деформироваться. Земля как будто пытается вытолкнуть чужаков, закрыть рану в своём теле.

Одна из многих неприятных особенностей этого мира.

— Понятно, — кивнул я. — Займусь этим. Продолжайте работать.

Вернулся к жиле и выбил последний кусок руды. Хороший кусок, килограммов на пять. Чистое железо, почти без примесей.

Передал кирку одному из шахтёров.

— Работай.

— Спасибо, господин! — тот принял её с радостью.

Ещё бы — моя кирка непростая. Такая же зачарованная, как те, что я сделал для лучших шахтёров. С ней работается легче и эффективнее.

Я вытер пот со лба и направился к выходу.

Пора в деревню.

* * *

Я нашёл Катарину там, где и ожидал — она стояла, положив руки на камневарку, и закачивала энергию. Лицо сосредоточенное, глаза закрыты.

Подождал, пока она закончит, и помог выбраться из ямы.

— Спасибо, — улыбнулась ведьма и чуть покраснела.

С ней наверняка редко обращались так галантно.

— Как здесь дела? — спросил я, садясь на скамейку.

Катарина села рядом. Она выглядела усталой — под глазами тени, движения замедленные.

— Камневарка барахлит, — ответила она. — Начала вести себя странно. Чаще шумит, трясётся. Несколько раз было такое, что я закачивала энергию, происходила дрожь, но блоков не выходило.

— А сейчас?

— Сейчас вроде работает, — она пожала плечами. — Но я не уверена, надолго ли.

— Хреново, но ожидаемо, — пожал плечами я. — Ресурс артефакта всё-таки не бесконечный, а мы интенсивно его используем.

Хорошая машина, но не вечная. Рано или поздно она выработает свой ресурс. И тогда придётся либо чинить, либо делать новую.

Ладно, об этом потом. Пока работает — пусть работает.

Я прошёлся по деревне, осматривая строения.

Прогресс радовал. Уже готово восемь домов из мощных каменных блоков. Крепкие, надёжные, наверняка простоят десятилетия, а то и сотню лет. Плюс возвели ещё несколько деревянных — попроще, но тоже добротные.

Дороги замостили камнем. Не везде, но основные улицы — да. Второй колодец выкопали, ограду вокруг огородов поставили, старые дома тоже в порядок привели — утеплили, починили провисшие ставни на окнах и всякое такое.

И много других дел сделали. В том числе частично готова дорога до имения — выровняли, утрамбовали, кое-где даже камнем выложили.

Никто без дела не сидит. Это хорошо. Это правильно.

Вокруг деревни уже почти закончили рыть траншею в круг. Это под будущую стену. Стена — это важно. Без неё деревня беззащитна. Но сначала нужен нормальный фундамент: выкопать, подготовить, выровнять. А потом уже класть блоки.

Я нашёл главного каменщика. Тот как раз руководил работами у одного из домов.

— В имение нужно доставить сто двадцать блоков, — сказал я.

Каменщик поднял брови.

— Сто двадцать? Это много, ваша милость. Когда нужно?

— Ещё вчера, — улыбнулся я.

Он вздохнул.

— Тогда разрешите откланяться, господин. Сразу же займусь.

Я кивнул и пошёл к Громиле. Пора домой.

* * *

Прибыв в имение, я первым делом как следует поел. Кухарка накормила меня рагу из зайчатины с овощами, напоила свежим квасом в булочками. Наелся я так, что едва встал из-за стола. Пришлось пустить немного магии на ускорение пищеварения.

А потом я отправился в мастерскую и осмотрел свои запасы.

Кристаллов не так уж много. Большую часть я потратил на артефакты и разные другие нужды. Зато пыли хватает.

Я достал из шкафа пузырьки, шкатулки, мешочки. В них лежала разная пыль, оставшаяся после огранки. Плюс та, что я специально делал из мусорных кристаллов. Тех, которые ни на что больше не годятся — проще размолоть их в пыль, чем работать в исходном виде.

Пыльная артефакторика! Многие считают её низшим искусством. Мол, настоящий мастер работает с целыми камнями, а не с отходами. Но так думают только потому, что толком ей не владеют.

На самом деле пыльная артефакторика на многое способна. Просто нужно знать, как с ней обращаться.

Я достал весы, начал отмерять пыль. Аметист — три грамма. Кварц — пять граммов. Турмалин — два грамма.

Смешал в ступке, добавил каплю связующего раствора. Закачал свою энергию, нанёс зачарование. Почувствовал, как смесь откликается — частицы начинают взаимодействовать, образуя единую структуру.

Пересыпал во флакон, закупорил.

Одна пыльная эссенция готова.

Взялся за следующую. Смешал, зачаровал, закупорил.

Я работал несколько часов, создавая флакон за флаконом.

Когда закончил — передо мной стояло около восьмидесяти флаконов. Пыль закончилась.

Я вздохнул. Грустно. Новых смесей не сделать, нужно собирать новую пыль. А сейчас кристаллы почти не добывают — все шахтёры работают над жилами металлов.

Впрочем, это и хорошо. Руда — это важно. Её, конечно, ещё нужно переработать, но этим обещал заняться Арсений.

Я спустился во двор.

Там уже началась суета — повозки завозили блоки. Здоровенные, тяжёлые. Каменщики не подвели, быстро организовали доставку.

Сто двадцать штук, как заказывал. Хорошо.

Я пошёл к кузнице и увидел, что Арсений как раз заканчивает работу. Доделывал инструмент, который я заказал — небольшой тонкий бур. Мощный, с закалённым наконечником. Точнее, даже два бура.

— Готово, ваша милость, — он протянул мне инструменты.

Я осмотрел их. Повертел в руках, проверил баланс, остроту.

— Хорошая работа, — похвалил я.

— Спасибо, господин, — кивнул кузнец.

Выглядел он измотанным. Мокрый от пота, руки дрожат. Он работал без остановки несколько дней — ковал инструменты, оружие, крепежи, переплавлял руду.

— Отдыхай, — велел я. — Заслужил.

— Сейчас, только порядок здесь наведу, — кивнул Арсений и принялся собирать инструменты.

Я вернулся во двор, где лежали блоки. Позвал Макара и нескольких слуг.

— Смотрите внимательно, — сказал я. — Покажу, что нужно делать.

Взял один из буров и приставил к блоку. Начал сверлить.

Работа монотонная, но требующая точности. Бур входил в камень медленно, с хрустом. Каменная крошка сыпалась на землю.

Просверлив несколько сантиметров, я остановился. Достал один из флаконов с пыльной эссенцией, засыпал часть в отверстие.

Потом наложил заклинание. Почувствовал, как пыль активируется, начинает взаимодействовать с камнем. Энергия потекла по микротрещинам, заполняя структуру блока.

Продолжил сверлить. Глубже, глубже. Пока бур не дошёл до центра блока.

Я засыпал в отверстие остатки эссенции из флакона. Заделал дырку цементом, подождал несколько минут.

Потом положил руку на блок и прислушался.

Есть. Чувствую.

Камень стал магически активным. Энергия циркулировала внутри него, образуя замкнутый контур. Блок больше не был просто куском породы — теперь он мог взаимодействовать с окружающим пространством.

Сопротивляться давлению земли. Удерживать форму. Не поддаваться деформации.

— Видели? — спросил я слуг.

Они закивали. Хотя, судя по лицам, не очень поняли, что именно я делал и зачем.

Ничего. Им не нужно понимать. Им нужно повторять.

— Макар, подбери людей для этой работы. Сильных и усидчивых. Нужно просверлить такие отверстия в каждом блоке.

Макарыч кивнул и тут же отобрал двух слуг. Здоровых парней с крепкими руками.

Я показал им процесс ещё раз. Потом ещё раз. Убедился, что они поняли.

— Работайте. Все сто двадцать блоков должны быть готовы к завтрашнему утру.

Они переглянулись, но возражать не стали и взялись за буры.

А я отошёл в сторону и задумался.

Сто двадцать блоков должно хватить, чтобы укрепить вход в шахту. Надо только ещё пыли добыть, но с этим я справлюсь, найду мусорные кристаллы в знакомом штреке.

А затем надо будет расширить проход и блоками отделать потолок, стены и даже пол. Сделать нормальный вход — крепкий, надёжный.

И главное — магически активный.

В этом весь смысл. Когда блоки будут установлены, они образуют единую энергетическую сеть, которая будет сопротивляться давлению литосферы. Земля не сможет деформировать и обрушить проход. Шахта не схлопнется.

Это одна из самых больших проблем этого мира. Шахты часто разрушаются — особенно если там долго никто не работает.

Но нередко бывает и хуже. Шахта может уничтожиться за одну ночь. Просто обвалиться, похоронив всех, кто внутри.

Я не собирался допускать такого.

Потому и работал как проклятый последние дни. Добывал руду, делал эссенции, готовил блоки. Всё ради того, чтобы защитить шахту.

Я вздохнул и отправился на конюшню. Надеюсь, Громила отдохнул, а то я-то не очень.

Устал — не то слово. Тело ныло, глаза слипались. Хотелось упасть в кровать и проспать сутки.

Но нельзя. Сначала — дело.

Когда я прибыл к шахте, то увидел, что вход выглядит ещё уже, чем утром. Может, мне показалось. А может, и нет.

Я спешился и достал из седельной сумки несколько флаконов с эссенцией.

Подошёл ко входу. Присел, осмотрел породу, пустил несколько магических импульсов, чтобы определить, где есть наибольшее напряжение.

Потом начал рассыпать пыль. Аккуратно, в строго определённые места. Здесь — щепотку. Там — щепотку. У основания стены, на стыке с потолком, вдоль трещины в камне. И сразу же накладывал зачарование, связывая эти точки в единую сеть. Пыль вспыхивала при контакте с породой, потом гасла, впитываясь в камень.

В итоге получился энергетический каркас.

Я чувствовал, как структура укрепляется. Как частицы эссенции проникают втрещины, связывают породу, не дают ей деформироваться.

Временная мера и большое расточительство. Это будет действовать день-два, не больше. Потом эссенция выдохнется, и земля снова начнёт давить.

Но день-два — это уже неплохо. Завтра привезут блоки, начнём укреплять вход по-настоящему.

Я опустошил последний флакон и выпрямился.

Посмотрел на вход. Вроде бы ничего не изменилось — те же стены, тот же потолок. Но я чувствовал разницу. Энергетический каркас работал, удерживая породу на месте.

Хорошо.

Я сел на Громилу и поехал домой.

Завтра будет тяжёлый день. Как и послезавтра. Как и все дни после.

Обычные будни графа Шахтинского…

* * *

Я проснулся и понял, что вырубился прямо за артефактным столом.

Голова лежала на недоделанном амулете, в шею впился угол какой-то шкатулки. Спина затекла, во рту — противный привкус.

Сколько я так проспал? Судя по свету из окна — несколько часов.

— Ваша милость, — в дверь заглянул Макар. — Люди готовы. Выезжаем?

Точно. Сегодня же ярмарка.

Я встал, размял шею. Плеснул в лицо холодной водой из кувшина. Немного полегчало.

— Едем. Сейчас, только переоденусь… Распорядись, пусть мне приготовят завтрак с собой.

— Да я уже распорядился, ваша милость, — улыбнулся Макарыч. — Всё собрали.

— Вот за это спасибо. Передай, что скоро спущусь, — кивнул я, стягивая несвежую рубашку и огляделся в поисках свежей.

В шахте всё шло неплохо — я здорово поработал себе в удовольствие. И ещё бы с радостью поработал, но упустить такую возможность не могу. Ярмарка бывает не каждый день.

Единственный момент — сейчас все люди заняты делом. Нет времени на эксперименты, нет лишних рук для производства товаров. Поэтому еду без товара — в этот раз я только покупатель.

У меня есть деньги от Кристабеллы. Собираюсь прилично прибарахлиться, хотя пока не знаю, что именно куплю.

В идеале — животных для разведения.

Хотя с этим всё непросто. И с животными, и с растениями в этом мире проблемы. Планета словно навязывает свои правила, и правила эти — странные.

Например, высаженные яблоньки могут расти плохо. Требуют очень много ухода, а при малейшей ошибке — погибают. В то же время у дороги можно найти дикие яблони с кучей сочных плодов. В лесу — большие кусты с ягодами. Растут себе, никто за ними не ухаживает, а урожай — отличный.

С животными то же самое. Детёныши домашних животных рождаются слабыми, их нужно долго выхаживать. Эликсиры, целительские камни, постоянный присмотр. А дикие звери выживают без особого ухода, да ещё и магические свойства обретают.

Странно это всё. Вычислить какие-то закономерности ещё никому не удалось. Таким уж непонятным стал мир после Падения.

Но я не собираюсь сдаваться.

Я спустился во двор и убедился, что наш небольшой караван готов. Десяток гвардейцев, четыре разведчика, которые на всякий случай будут нести дозор со всех сторон. Два парня из спецотряда с запасом посохов. Боевая мощь нам пригодится, мало ли что случится по дороге.

Телеги были подготовлены для животных — с загородками, с сеном, зерном и водой на всякий случай. Кого именно привезём — посмотрим.

— Выезжаем, — сказал я, забираясь на телегу, и развернул приготовленную для меня котомку.

Внутри оказался свежий хлеб, ломоть козьего сыра, горсть лесных орехов и хороший кусок оленины. А рядом ещё и фляга с моим любимым квасом.

Телега тронулась, а я приступил к завтраку. Поесть на свежем воздухе всегда приятно.

* * *

Дорога заняла несколько часов.

По пути мы не встретили никаких проблем — ни разбойников, ни жуков. Обычная дорога, обычные поля, обычные леса. Даже скучно как-то.

Ярмарку услышали раньше, чем увидели. Гул голосов, мычание скота, стук молотков. А потом из-за холма показались палатки. Десятки палаток.

Я присвистнул.

Эта ярмарка была гораздо больше той, на которой я бывал в прошлый раз. Раза в три, а то и в четыре. Целый палаточный город раскинулся в низине у реки.

Мы въехали на территорию и остановились у коновязи.

Вокруг кипела жизнь. Торговцы зазывали покупателей, торговались до хрипоты. Где-то визжала свинья, где-то стучал кузнечный молот. Пахло жареным мясом, дымом, навозом и ещё чем-то неопределённым.

Я прошёлся по рядам, осматриваясь.

Чего тут только не было.

Железные инструменты — кирки, лопаты, топоры. Разложены на деревянных столах, блестят на солнце. Продавец — здоровенный мужик с чёрными от сажи руками, явно сам и кузнец.

Оружие — мечи, кинжалы, булавы, копья, луки, арбалеты и снаряды к ним. А также более экзотические штуки: многохвостые плётки с шипами, кастеты, специальные стилеты для пробивания брони и переделанные в оружие сельскохозяйственные инструменты. Серпы, косы, мотыги, даже боевые лопаты.

Для оружие был выделен отдельный ряд, охраняемый угрюмыми парнями в кольчугах. Цены кусаются, но качество приличное.

Одежда и ткани — от простых льняных рубах до чего-то отдалённо напоминающего бархат. Женщины копошились в кучах тряпок, выбирая, приценяясь.

Материалы — кожа, верёвки, гвозди, доски. Строительный ряд тянулся вдоль всей ярмарки.

Овощи и фрукты — морковь, капуста, яблоки, орехи, ягоды, тыквы и плоды, названия которых я не знал. Разложены на телегах, продаются вёдрами. Крестьяне в грязных одеждах торговались с перекупщиками.

Семена — отдельные палатки с мешочками и коробочками. Я остановился, посмотрел. Пшеница, рожь, лён, какие-то травы.

Но покупать семена не стал. Мне уже объяснили, что такое нужно покупать у проверенных продавцов. Иначе можно высадить хоть десять мешков, а ничего не вырастет.

Семена бывают от «плохих» деревьев — без силы, без жизни. Выглядят нормально, а толку ноль. И тут не угадаешь, порой даже от самых жизнеспособных растений получаются «пустые» семена.

Ещё одна фишка этого мира, которую надо иметь в виду.

Я прошёл дальше.

Где-то в центре ярмарки готовили еду. Дым поднимался над большими котлами, пахло похлёбкой и жареной рыбой. Очередь стояла человек в сорок — работяги, торговцы, случайные путники.

Рядом бродили маргинальные личности. Оборванцы с бегающими глазами, пьяницы с красными лицами, какие-то мутные типы в капюшонах. Я машинально проверил кошель на поясе. На месте.

У одной из палаток толпились дети — там показывали кукольное представление. Раскрашенные фигурки дёргались на верёвочках, изображая какую-то битву. Дети визжали от восторга.

Всё это, конечно, было весело, но меня гораздо больше привлёк торговец книгами.

Его палатка стояла чуть в стороне от основных рядов, набитая товаром под завязку. Книги лежали стопками, висели на верёвках, торчали из коробок.

Я подошёл, полистал несколько.

Интересные издания. «Основы животноводства», «Лечение скота», «Устройство мельниц», «Картография»… Полезные вещи.

Но мне в первую очередь нужны животные. На книги потрачусь в другой раз.

Я с небольшим сожалением отошёл от книжной палатки и огляделся.

Ярмарка и правда огромная. Найти нужное в этом хаосе — та ещё задача.

— Господин ищет что-то конкретное?

Я обернулся. Передо мной стоял парнишка лет пятнадцати. Худой, вёрткий, с хитрыми глазами.

— Я всё здесь знаю, — продолжил он. — За медную монетку подскажу, где найти всё что вам нужно.

Я усмехнулся.

Местный проводник. Полезная профессия.

— Мне нужны животные, — сказал я, вручая ему медяк. — Для разведения.

— Животные? — парень почесал затылок. — Какие именно?

— Любые, — ответил я, потому что был настроен прицениться к любой живности.

— Идёмте, покажу.

Он бросил монетку в карман и зашагал вперёд. Мы с гвардейцами последовали за ним.

Мы петляли между палатками минут десять. Парень явно знал короткие пути — пролезал в щели между прилавками, нырял под верёвки, обходил очереди.

Наконец, остановились.

— Вот, — сказал он. — Здесь.

Я огляделся.

Первое, что бросилось в глаза — люди в цепях. Человек двадцать сидели на земле у деревянных столбов. Мужчины, женщины. Грязные, худые, с пустыми глазами.

Рабы.

— Похоже, у нас с тобой разное понимание о животных, — заметил я.

— Да нет, я верно вас привёл, — он указал на что-то за спинами рабов. — Вон, смотрите.

Там стояли небольшие деревянные домики. Штук тридцать, аккуратно сложенные в ряды. Странной формы — вытянутые, с маленькими отверстиями по бокам.

— Это что такое? — нахмурился я.

— Вы что, не знаете? — удивился парень. — Это ульи. В них пчёлы живут.

Ах вот оно что.

Я, конечно, знал, что такое пчёлы и мёд. Но никогда не разбирался в работе пасеки. В моём прошлом мире ульи выглядели несколько иначе — более технологично, что ли.

— Ладно, — кивнул я. — Свободен.

Парень тут же растворился в толпе.

Я подошёл к продавцам. Двое мужиков — один толстый, другой худой — сидели на табуретках и играли в кости.

— Интересуетесь пчёлками? — толстый поднял голову. — Правильный выбор, господин. Лучший товар на всей ярмарке!

— И что же в этих пчёлах такого хорошего?

— О, тут рассказывать можно долго, — толстяк встал, подошёл к ульям. — Вот, смотрите. Видите, как прекрасно исполнены ульи? По всей технологии! А пчёлы просто чудесные! Мёд дают круглый год — даже зимой работают, не засыпают. Представляете? Другие пчёлы зимой дрыхнут, а эти трудятся.

— Магические, — добавил худой.

— Сколько мёда дают? — спросил я.

— Много, господин, очень много! Как заметил мой друг, это магические пчёлы! Так что с одного улья не меньше ста литров мёда получите, не сомневайтесь, — разулыбался толстяк.

Я кивнул. Звучало неплохо. Если, конечно, продавец не врёт.

А он наверняка врёт.

— Кто-нибудь из вас разбирается в пчеловодстве? — обернулся я к своим людям.

Те переглянулись и покачали головами.

Превосходно. Это что, мне придётся самому разбираться? Дел и так вагон, некогда за пчёлами следить.

Я посмотрел на рабов. Они сидели молча, смотрели в землю.

— А это не пчеловоды случаем? — спросил я.

Толстый расплылся в улыбке.

— Конечно, они и есть! Профессионалы, лучшие в своём деле. Вместе с ульями продаются — полный комплект.

— Почему продаются?

— Э-э-э… — он почесал в затылке. — Ну, знаете, как бывает. Их хозяин задолжал кому-то много денег. Пришлось за долги отдать и людей, и ульи с пчёлами. Всё вместе.

Понятно. Обычная история.

— Сколько за всё?

Толстый назвал сумму, и мне тут же неимоверно захотелось его придушить. Но я сдержался, и мы начали торговаться.

Это заняло почти час. Толстый упирался, я давил. Он расхваливал товар, я указывал на недостатки. Худой молча наблюдал, иногда вставляя слово.

В конце концов сошлись. Пришлось отдать почти все мои деньги — но сделка была заключена.

Тридцать ульев. Двадцать пчеловодов. И надежда на то, что я не выбросил деньги на ветер.

Погрузили всё на телеги. Рабам сняли цепи, посадили вместе с ульями. Они молчали — только смотрели на меня настороженными глазами.

— Выдвигаемся, — скомандовал я.

Дорога обратно прошла спокойно.

Я ожидал какого-то нападения — всё-таки везём ценный груз, а на ярмарке наверняка была куча бандитов, которые докладывали своим о богатеньких торговцах. Но ничего не произошло. То ли нам повезло, то ли разбойники в этих краях перевелись.

До деревни добрались к вечеру.

По дороге у меня не было времени общаться с пчеловодами — слишком опасно останавливаться. Но теперь, когда мы в безопасности…

— Эй, — окликнул я старшего из них. Седой мужик лет шестидесяти, с морщинистым лицом и грустными глазами. — Как тебя зовут?

— Станислав, господин.

— Расскажи мне о пчёлах, Станислав. Сколько мёда они дают?

Старик переглянулся с остальными пчеловодами. Потом вздохнул.

— Господин… Вас обманули.

— Что значит — обманули? — нахмурился я.

— Из всех этих ульев получается меньше литра мёда. Пчёлы слабые и зашуганные.

— Зашуганные? Это как?

Станислав снова вздохнул.

— Ну, как и с людьми. Они очень слабые, господин, запуганные, робкие. Хороший улей в наших краях формируется двадцать пять — тридцать лет. Нужно следить, чтобы слабые пчёлы умирали, а сильные давали потомство. Маток правильных отбирать, трутней контролировать. Много нюансов.

— А эти?

— Эти — молодняк. Им от силы пять лет. Они не могут далеко летать — быстро устают. Погибают от любого чиха. Дикие пчёлы их уничтожают, шершни тоже. Если их выпустить — через неделю не останется ни одной.

Я молчал.

Ильдар, стоявший рядом, попытался меня подбодрить:

— Вы не могли этого знать, ваша милость. Продавцы обманули. Может, вернёмся и разберёмся с ними?

— Скорее всего, они уже далеко. А вы что же раньше молчали? — я посмотрел на пчеловодов.

Станислав опустил глаза.

— Господин… Если бы мы сказали, представляете, что бы с нами сделали продавцы? Мы жить хотим. Один раз уже сказали на другой ярмарке — так нас всех кнутами высекли и избили. Еле в живых остались. Обещали в следующий раз головы снять.

Понятно. Логично, в общем-то.

Старик продолжил:

— Я занимаюсь пчёлами больше тридцати лет, господин. Видел сильные ульи, работал с ними. Эти — совсем молодняк. Толку от них… — он махнул рукой.

Честно говоря, я немного разозлился. С другой стороны — даже весело как-то. Вроде и облажался, но это же не моя вина. Меня обманули, бывает.

А улей всё равно можно вырастить. Да и двадцать человек лишними не будут — даже если с пчёлами ничего не выйдет.

— Степан! — позвал я старосту.

Тот немедленно подбежал.

— Принимай новых жителей. Благодаря им деревня будет есть вкусный мёд.

Степан посмотрел на пчеловодов, на ульи. Вздохнул, но не стал задавать лишних вопросов.

Пчеловоды переглянулись. В их глазах читался страх — они понимали, что чудо сотворить не смогут. И боялись наказания.

— Не переживайте, — сказал я им. — Наши пчёлы будут самыми сильными в регионе. Скоро вы в этом убедитесь.

Станислав посмотрел на меня с недоверием.

— Пока что отдыхайте, — продолжил я. — Приходите в себя. Вы теперь свободные люди. Как освоитесь — расставьте ульи как положено и сделайте всё необходимое.

Я развернул Громилу и поехал в имение.

По дороге думал.

Дикие пчёлы в этих краях многочисленны и сильны. А домашних они уничтожают — как будто войну им объявили. Странная закономерность, которую никто не может объяснить.

Но я могу помочь пчёлам стать сильнее с помощью камней и артефактов. У меня уже даже есть некоторые идеи на этот счёт. Укрепляющие эссенции, защитные амулеты для ульев. Может, даже какие-то чары для пчёл, которые можно передать через кристальную пыль или окуривание ульев.

Мне даже стало интересно. Я никогда раньше не занимался подобным, и это будет любопытный эксперимент.

Представил себе картину: маленькая пчёлка нападает на огромного шершня. Отрывает ему жало, крылья. Разбивает об дерево.

Супер-пчёлы графа Шахтинского!

Я усмехнулся.

Зная свои способности, уверен — у меня всё получится. А если ещё научить пчёл сражаться с противником…

Это будет шикарно.

Другие могут считать, что я выкинул деньги на ветер. Но я знаю — потенциал здесь огромный. Раз я сделал вложение, то заставлю его принести прибыль.

По-другому никак.