Глава 13

Создание артефактов — работа тяжёлая и кропотливая.

Кто думает, будто артефактор просто помахал руками над камушком, пошептал заклинание — и готово, глубоко заблуждается. На деле это занимает часы тончайшей настройки, когда нельзя ошибиться ни на милимметр.

Один неверный росчерк, одна лишняя капля энергии — и кристалл либо рассыпается в труху, либо, что хуже, идёт вразнос. А идущий вразнос артефакт — штука крайне неприятная. Зачастую взрывоопасная.

Так что я уже второй день торчал в своей мастерской, согнувшись над верстаком, и чувствовал себя выжатым лимоном. Энергии уходило прорва. Спина ныла, глаза слезились, пальцы сводило от напряжения.

Но дело того стоило.

Я откинулся на спинку стула и обвёл взглядом своё рабочее логово. Кругом царил творческий бардак. В одном углу громоздились трофеи из имения Тернова — те, что я отложил для личных нужд.

Взгляд зацепился за деревянную картину. Любопытная вещица: вырезанная из цельного куска дерева, объёмная, будто живая. Фигура человека словно выбиралась наружу, тянула руку прямо к зрителю. А в глазницах поблёскивали два маленьких кристалла.

Красиво, ничего не скажешь. Мастер, что её сотворил, своё дело знал. Особой ценности в ней не было, но вещь приятная. Пусть будет. Повешу куда-нибудь.

Рядом валялись кувшины причудливой формы, металлическая посуда, горсть украшений. Кое-что из этого пойдёт на переплавку или как основа для артефактов, а кое-что я просто использую для личных нужд.

В другой куче лежало магическое оружие. Точнее, то, что от него осталось. Я уже выковырял из рукоятей все камни — а они-то меня и интересовали в первую очередь. Сами клинки без своей магической начинки превратились в обычные железки, а вот камешки — совсем другое дело. Каждый из них я планировал перенастроить под свои задачи.

Потому что все эти труды затевались ради одного — ради таверны.

Она ведь не зря строилась так долго. По местным меркам таверну вообще лепят за пару недель из чего попало: бревно на бревно, крыша из соломы — и готово, можно разливать кислое пиво и жарить подозрительное мясо.

А я замахнулся на каменное здание. Мощное, основательное, которое не сгорит от первой же свечи, упавшей во время пьяной драки.

Потому что в моих планах эта таверна была не просто кабаком. Она должна стать маленьким укреплённым форпостом.

Оттого и комнат там с запасом, в том числе технических. В огромном подвале я установлю морозные артефакты, чтобы хранить припасы. Отдельная комната безопасности, где круглосуточно будет дежурить с десяток бойцов. На всякий случай.

С персоналом вопрос я тоже решил. Разносчицами еды и горничными много ума не надо быть — тут любая селянка справится. А вот хозяина таверны я подобрал особого.

Звали его Максим. Мужик лет пятидесяти, ветеран гвардии Шахтинских. Отпахал он на службе уйму лет, поучаствовал чуть ли не в каждой заварухе. Ранений нахватал столько, что и не сосчитать. Реакция уже не та, силёнок поубавилось — но мужик всё ещё крепкий, с головой на плечах и желанием быть при деле. Я с ним уже обо всём договорился, он согласился с радостью.

Оставалось только закончить настройку артефактов.

Я склонился над последним камнем, вдохнул поглубже и принялся за тонкую работу. Минута, другая, третья… Тёплая искра энергии послушно легла в нужное русло, руны засветились и погасли.

Готово.

— Ну вот и всё, — выдохнул я, разгибая затёкшую спину. — Эй, есть там кто живой?

В мастерскую заглянули слуги.

— Тащите ящики в броневик, — распорядился я. — Аккуратнее только, не трясите.

Слуги засуетились, осторожно вынося наружу ящик за ящиком. Я лично проследил, чтобы всё уложили как надо, и сам забрался в броневик. Сегодня я решил ехать с комфортом — ну, насколько это слово вообще применимо к лязгающей железной коробке.

Ехали мы до обидного медленно.

В последние несколько дней зарядили дожди, и дорогу размыло. Колёса вязли в грязи, броневик кряхтел и переваливался с боку на бок, как пьяный матрос.

Надо здесь нормальную дорогу делать. Замостить как следует, чтоб в любую погоду ездить можно было.

И тут мимо нас, обдав брызгами, лихо пронеслась всадница с развевающимися на ветру чёрными волосами.

Катарина, поравнявшись с броневиком, обернулась, помахала мне рукой и расплылась в озорной улыбке. Мол, гляди-ка, на лошади куда быстрее выходит!

Я не выдержал и рассмеялся. Ну чисто ребёнок. Обскакала железную колымагу и радуется.

— Михалыч, поддай газку! — крикнул я, поддавшись азарту.

— Дык это, ваша милость… — донеслось из кабины. — Если шибче погоним, боюсь, колесо отвалится к чертям. А отвалится оно аккурат в ту сторону, где госпожа Катарина едет. Зашибём.

Я представил эту картину и вздохнул.

— Ну ладно. Тогда не надо. Едем как ехали, по-черепашьи.

Вообще-то верхом я бы и сам домчал куда быстрее. Но после двух дней, проведённых в обнимку с верстаком, мне не хотелось трястись в седле.

Правда, внутри душного броневика тоже нехило трясло. Но хоть сиденье мягкое.

Я откинулся назад и предался размышлениям.

За все эти дни Тернов так и не объявился. Оно и логично — я ему такую плюху отвесил, что бедняге теперь не до нас. Зализывает раны, наверное, или плачет до сих пор над кучей песка, которая осталась от имения.

Но расслабляться я не собирался. Патрули по всем направлениям усилил в шесть раз. Теперь у меня в округе и мышь не проскользнёт незамеченной — везде дозоры, везде наблюдатели. А на главной башне поместья торчит магическая подзорная труба. С её помощью дозорные заметят вражеское войско загодя.

Так что если Тернов всё же надумает мстить, сюрприза у него не выйдет.

Вчера, кстати, произошла интересная штука. По дороге к городу тащились три повозки с людьми — ехали на рынок торговать. Дозорные заметили их и передали информацию патрульным, а те предложили путникам сопровождение.

Это было моё поручение — помогать всем мирным путникам. Добрый я, что поделать.

Торговцы с радостью согласились и в пути разговорились с моими ребятами. А они возьми да и сболтни: дескать, а чего вам в город пилить, когда наш господин и сам может ваши товары купить?

В итоге эти повозки заехали прямиком ко мне в имение. И не прогадали.

Оказалось, прибыли они из деревни, что специализируется на производстве бумаги. И бумага у них оказалась на удивление приличная. Видать, имелась какая-то технология.

Я, недолго думая, скупил у них всё подчистую.

С оплатой, правда, вышла любопытная закавыка. Золотом платить выходило накладно — больно много его понадобилось бы. А потом выяснилось, что торговцы планировали купить металл. Их деревня стояла в лесах, железа нет.

Так что я просто отдал им металл в обмен на бумагу. У меня его как раз скопилось изрядно: Арсений с помощниками успели переплавить всё трофейное барахло и поломанное оружие Тернова. Получилось немало слитков — и железо, и сталь.

Подкинул торговцам ещё бронзы и чуток алюминия для ровного счёта. Они уехали довольные. Сказали, ещё бумаги привезут.

Все в выигрыше.

А бумага мне нужна была позарез. Библиотека у меня в поместье уже имелась хотя книг в ней было всего ничего. Но теперь фонд заметно пополнился: у Тернова я разжился без малого сотней книг.

Правда, состояние у них было разное. Часть валялась по складам в ящиках в таком плачевном виде, что тронь — и рассыплется в прах. Но содержимое-то осталось! Такие книги вполне можно переписать.

Вот тут-то бумага и пригодится.

Я уже озадачил кожевников — велел им создать хорошие кожаные обложки. Ну а я пока прикину, какими знаниями наполнить библиотеку.

Хочу, чтобы мои люди стали грамотными и эрудированными. Образованный народ — сильный народ. Это я твёрдо усвоил ещё в прошлой жизни.

Под мерное покачивание броневика мысли мои свернули в куда более мрачную сторону.

А именно — что вообще творится в этом мире?

Чем дольше я здесь жил, тем сильнее меня изводило одно нехорошее ощущение. Будто я сижу в каком-то вакууме. Все эти люди вокруг — они словно и не задумываются о том, что лежит за горизонтом. Живут одним днём, кикаких тебе больших замыслов и дальних горизонтов. Будто и нет ничего за пределами этих земель.

Но так ведь не бывает. Не может целая планета жить вот так дико и разрозненно, особенно учитывая, что до Падения мир был весьма развит.

И чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал: здесь что-то очень нечисто.

Все эти земли напоминали какой-то фронтир. Граница, за которую выбрасывают и забывают.

Но и в эту версию верилось с трудом. Будь оно так — кто-то непременно знал бы. Слухи, легенды, обрывки правды — хоть что-то да просочилось бы. А тут — глухая стена.

Надо в этом разобраться.

Я люблю загадки, но только при условии, что рано или поздно их отгадываю…

За размышлениями я и не заметил, как мы доползли до таверны.

А там вовсю кипела жизнь. Рабочие сновали туда-сюда, что-то доделывали, допиливали, подкрашивали. Несколько женщин копошились у входа, разбивая клумбы. Мужики затаскивали внутрь мебель, кряхтя под тяжестью столов и лавок.

Я велел также соорудить поодаль загоны для скота. Скота, правда, у меня покамест не было почти никакого. Гуси, куры, да парочка коз.

Но это дело наживное. Я уже закинул удочку купцам, что хочу прикупить живности.

И вот тут-то всплыла ещё одна занятная странность здешнего мира.

По слухам, в городах скотина имелась, и в немалом количестве — овцы, куры, свиньи, всякая живность. Вот только в каждом городе действовал строжайший запрет на её вывоз.

Любого, кто рискнёт вывести животину за городские стены, ждала смерть.

И снова я задавался всё тем же вопросом: да что за бред⁈ Зачем искусственно устраивать здесь голод? Чтобы люди бились за пропитание с природой и между собой? Кому и зачем это выгодно?

Ещё одна загадка в копилку.

При этом торговцы, хитро щурясь, в один голос уверяли меня: не извольте беспокоиться, ваша милость, всё достанем. И свиней привезём, и овец, да хоть верблюдов, ежели пожелаете.

То ли меня банально водят за нос, выманивая задаток и обещая золотые горы, то ли эти пройдохи и впрямь знают какие-то лазейки.

Что ж. Поживём — увидим.

Засучив рукава, я приступил к работе.

Таверна должна была стать местом особенным — и не только снаружи. Главные хитрости прятались внутри, в самих стенах. А стены здесь были непростые.

Между внешней и внутренней кладкой каменщики оставили тайную прослойку — да такую, что взрослый человек мог пройти по ней в полный рост. И не бочком, а нормально, вольготно. По этим скрытым проходам при нужде можно незаметно перемещаться по всему зданию.

А в скором времени там пролягут и линии магической коммуникации. Вот ими я и собирался заняться в первую очередь.

Я подошёл к первому ящику и извлёк оттуда увесистый моток золотой проволоки. На этот моток я угрохал тридцать золотых монет, но лучшего проводника магической энергии, чем золото, в природе попросту не существует.

Скользнув в один из потайных проходов, я начал кропотливую работу. Проволоку надлежало вести строго по специальным каналам, выдолбленным в камне, чтобы потоки энергии не пересекались и не сбивали друг друга.

Закреплял я её особым кристальным клеем. Штука эта — моё личное изобретение. Готовил я его из порошковой эссенции, разводя в нужной пропорции до состояния густой пасты.

На воздухе паста твердела и превращалась в полупрозрачный кристалл, который намертво держал проволоку и заодно служил дополнительным изолятором.

В узловых точках я устанавливал маленькие кристаллы-распределители, каждый из которых отвечал за свой участок. Тут поменьше камень, там побольше, здесь дополнительный с руной на усиление, там — на стабилизацию.

Освещение в таверне тоже магическое. А питаться оно будет от хитрого источника.

На крыше таверны красовался флюгер — нарядный петушок, который весело крутился под ветром. С виду — обычное украшение. Но внутри него прятались два берилла и один опал.

Опал собирал энергию прямо из воздуха, а бериллы выступали как аккумуляторы, накапливая в себе энергию. Этого с лихвой хватало на освещение всего здания, потому что свет жрёт совсем немного энергии.

Конечно, я мог бы запитать свет и от обычного накопителя, который заряжала бы Катарина. Но не хотелось гонять бедную ведьму сюда по сто раз в месяц. У неё и без того найдётся, что заряжать.

Вообще, накопителей я наставил множество, и каждый отвечал строго за своё. Это было принципиально важно. Случись что с одной системой — остальные продолжат работать как ни в чём не бывало.

Пропадёт свет — вода никуда не денется. Сядет накопитель на кухне — морозные артефакты в подвале даже не дрогнут. Так оно надёжнее.

С водой мы, к слову, тоже изрядно заморочились.

На заднем дворе был вырыт глубокий колодец, а от него строители протянули металлические трубы — и изготовить эти трубы оказалось задачей не из лёгких.

Зато теперь через магический фильтр-насос вода будет сама подаваться внутрь. На кухню, само собой, и в дорогие номера — там я даже горячий душ собирался сделать.

А вот в обычных комнатах такой роскоши не предусмотрено. У всего есть свои пределы, в том числе и у моей щедрости.

Потому-то я и распорядился вырыть на переднем дворе второй колодец, попроще. Его уже успели выкопать к моему приезду.

Надо бы его допилить… Потом займусь.

Хотя… чего тянуть? Сейчас и займусь!

Я отложил проволоку, подошёл к ящику и зачерпнул горсть мелких кварцев. Прихватив их, направился к новому колодцу и принялся кидать камешки в воду, применяя активирующее заклинание.

Кварцы послушно пошли на дно и там словно приросли к земле. Готово. Теперь это не просто яма с водой, а природный фильтр. Камни будут постоянно обеззараживать воду, очищать её от всякой заразы.

Из этого источника прислуга станет таскать воду для постояльцев попроще, да и лошадей напоить можно. За это с гостей возьмут монетку — или примут плату товаром.

В здешних тавернах прижилась занятная система расчётов. Платить можно не только деньгами, но и товаром — хоть шкурами, хоть сапогами, хоть мешком зерна.

Бартер в ходу много где, но именно в тавернах прижился особенно хорошо. Услуг мы будем предоставлять достаточно, и расплатиться за них можно почти чем угодно. Всегда найдётся, как договориться.

Для этого я и склад предусмотрел — под тот самый товар, которым будут платить. Простому работяге частенько проще отдать пару шкур, чем расстаться с деньгами.

Закончив с колодцем, я двинулся на кухню — там меня ждала ещё одна гордость.

Прислуга на кухне намывала столы, перетирала посуду, раскладывала утварь по местам. В углу высилась громадная печь, сложенная из камня — настоящее произведение искусства. В топку как раз закидывали дрова.

— А что, вы уже закончили? — спросил я, оглядывая печь.

— Да-да, ваша милость. Вот последнюю охапочку как раз кидаем!

Дрова уложили, и я наконец-то добрался до самого интересного. Опустился на колени и полез под плиту, в специальную нишу. Достал из-за пояса тонкий щуп, похожий на причудливый ключ, весь в изгибах и зазубринах. Нащупал нужное место, вставил щуп, провернул — и с тихим щелчком открылась скрытая панелька, о которой не знал никто, кроме меня.

За ней пряталось гнездо для проволоки.

Я принялся продевать золотую нить в узкий канал. Долго, медленно, на ощупь. Метр, два, три… Проволока уползала всё глубже, пока не упёрлась во что-то твёрдое.

Замечательно. Дошла куда нужно.

Достал заранее подготовленный артефакт — небольшой кристалл в серебряной оправе — вставил в гнездо, аккуратно обмотал концом проволоки, закрепил контакты. Подсоединил, проверил надёжность каждого узла. Активировал лёгким касанием.

Теперь — вниз.

Я спустился в подвал, к главной панели управления. Вот где было сердце всей системы! Целая стена, утыканная камнями, опутанная золотой и серебряной проводкой.

Защищённые фазы, развязки, предохранительные руны — сложнейшая конструкция, на одну только разводку которой я угробил кучу времени.

Нашёл нужный контакт, подключил к нему проволоку от кухни, вывел линию на отдельный источник питания.

И снова наверх, перепрыгивая через ступеньки.

На боку плиты красовалась деревянная покрытая лаком кнопка. Я набрал воздуха в грудь и нажал.

Из-под низа печи с весёлым треском брызнули искры. Дрова дружно вспыхнули, будто их полили бензином. Огонь загудел в считанные мгновения.

Я нажал вторую кнопку — и пламя послушно угасло. Снова первую — вспыхнуло.

— Отлично, — удовлетворённо хмыкнул я. — Теперь никто не будет полдня возиться с растопкой.

Тут стоит честно признать одну вещь. Технологии в этой таверне получились заметно круче, чем у меня в имении. Парадокс, да? Но смысл переоснащать имение я пока не видел — люди там и так со всем прекрасно справлялись.

А вот здесь, в таверне, я рассчитывал на поток гостей. И чтобы успевать всех накормить, обслужить, разместить, нужна была скорость. Вот такая плита, что разжигается одним нажатием, экономила прорву времени.

Я прикинул объём оставшейся работы и невесело вздохнул.

Дня три понадобится, не меньше, чтобы всё установить, настроить и проверить как полагается.

Да, я крутой артефактор, не буду скромничать. Но ремесло артефактора — это вам не палочкой махать. Это время, труд и адская концентрация.

Потому что накосячишь в одном месте — посыплется в трёх других. Я предпочитал делать всё с первого раза и на совесть, чтоб потом не возвращаться и не переделывать.

За этим благородным занятием меня и застала Катарина.

— Знаешь, — протянула она, заходя на кухню и с любопытством озираясь, — а ведь поначалу я была совсем не в восторге, когда ты сказал, что мне придётся сюда мотаться. Заряжать твои артефакты и всё такое.

— А теперь? — не оборачиваясь, уточнил я, прилаживая очередной кристалл.

— А теперь вижу, что буду ездить сюда с радостью, — улыбнулась она. — Тут так здорово! Может, мы вообще сюда переедем, а?

Я хмыкнул.

— В смысле — переедем? Знаешь что, давай-ка по-другому. Объявим эту таверну твоим имением! Будешь полноправной хозяйкой. Обустроишь всё по своему вкусу, расстроишь как пожелаешь.

Катарина даже зарделась от такого предложения, но тут же погрозила пальцем:

— Только с одним условием — никакого электричества!

Я обернулся, приподняв бровь.

— Ты что, не любишь электричество?

— А ты вспомни, что было на прошлой неделе, — фыркнула ведьма.

— Ну и что? — пожал я плечами. — Нормально же всё прошло.

— Нормально? — она аж задохнулась от возмущения.

А было дело так: налетел шквальный ветер, да такой, что у моего ветряка напрочь оборвало лопасти. Вся конструкция с грохотом рухнула наземь, разлетевшись в щепки. Пришлось потом возиться, восстанавливать всё с нуля.

— Ну, бывают накладки, — нехотя признал я.

Если честно, с электричеством в этом мире всё обстояло куда сложнее, чем с магией. И дело даже не в ветряках. Электричеству нужны провода. А провода, как назло, продавались исключительно в городах.

Можно, конечно, делать их самому — ту же медь использовать. Но это такая морока. Да и изоляцию толковую взять негде.

И вот что любопытно… У меня сложилось такое ощущение, что города вовсе не растеряли старые технологии. Они просто выдавали это наружу строго порционно.

Будто кто-то наверху очень тщательно следил, чтобы у нас, на этой окраине, всегда чего-нибудь да не хватало…

До самого вечера я провозился с артефактами, не разгибая спины. И только когда за окнами начали сгущаться сумерки, наконец отложил инструменты и поехал домой.

А дома меня ждал крайне неловкий момент.

Стоило мне войти в имение, как взгляд упал на группку девушек, скромно сидевших в стороне.

Хаос меня сожри.

— Я совсем про вас забыл, — честно признался я.

— Ничего страшного, ваша милость, — с лёгким поклоном произнесла одна из них. — Мы не в обиде. Нас тут и покормили, и напоили. Подождать — дело нехитрое.

Что же ты так, Леонид… Ведь сам же распорядился собрать этих девушек, а потом закрутился с таверной и напрочь выкинул из головы.

Восемь молодых, красивых и смышлёных девиц. И собрал я их вовсе не для того, чтоб они подносы с пивом таскали. О нет, у этих красоток будет совсем другая работа.

Им предстояло работать в таверне, да. Но не в зале, а под землёй, в потайных комнатах.

Каждая из них умела читать и писать — редкое умение в здешних краях. Ни семьи, ни детей у них не было, никаких привязанностей, что могли бы помешать делу.

И отбирал я их не наобум. Долго присматривался, прикидывал. Мне нужны были девушки определённого склада — из тех, кто не любит внимания, чурается шумных сборищ, предпочитает тишину и покой. Кто ценит безопасность и лишний раз не высовывается. Усидчивые, терпеливые, способные часами заниматься монотонной кропотливой работой.

Глядя на них, я невольно усмехнулся своим мыслям.

В прошлой жизни таких людей я обожал брать в свои мастерские. Бывало, нужно отмерить для алхимиков точное количество ингредиентов, буквально по песчинкам.

Скажем, требуется им ровно десять песчинок толчёного аметиста, да чтоб общий вес сошёлся до сотой доли грамма.

И вот сидят такие работники со специальным оборудованием, отбирают крупинку за крупинкой, фасуют по крошечным пробиркам, взвешивают, перевешивают. Наберёшь, бывало, два десятка таких — и они месяцами, годами делают одно и то же, не поднимая головы.

Кто-то не выдерживал, сбегал через неделю, проклиная всё на свете. А кому-то, наоборот, такая жизнь была по душе.

Сам я от подобной работы свихнулся бы за пару дней. Делать изо дня в день одно и то же механическое действие, не включая голову — это же тоска смертная.

Но здешним девушкам думать как раз придётся, и ещё как.

— Ладно, — вздохнул я, оглядывая их усталые лица. — Время позднее, обучение начинать не будем. Предлагаю вам переночевать в гостевых покоях. А утром поедем в таверну — покажу, что да как, и расскажу о вашей будущей работе.

Девушки благодарно закивали.

Суть их ремесла была проста. В таверне на каждом столе, в каждом углу я понатыкал крошечных подслушивающих артефактов. Хитрость в том, что слышно через них будет только тех, кто сидит за конкретным столом.

Девушки будут сидеть внизу, в своих каморках, надевать на голову специальные кожаные шлемы — и слушать. Они всё запишут, а потом выудят из этого вороха крупицы по-настоящему ценную информацию.

Ведь где, как не в таверне, люди распускают языки? Делятся слухами, сплетнями, секретами. А уж когда захмелеют — тут и вовсе выбалтывают много интересного.

А помогать моим девицам будет трактирщик. Максим через особый артефакт станет подавать вниз условные сигналы: мол, вон тот столик возьмите на заметку, гости подозрительные. Или вон та компания о чём-то любопытном шепчется.

— Спасибо вам, ваша милость, — проговорила одна из девушек, отправляясь в гостевые комнаты.

— Это вам спасибо, что согласились, — отозвался я и, пожелав им доброй ночи, тоже отправился спать.

Проснулся я резко, будто кто-то дёрнул за невидимую струну.

А впрочем, почему «будто». Так оно и было. Сторожевые нити из леса вокруг имения подали тревожный сигнал. Кто-то пересёк её там, где ходить было решительно некому.

Я мигом стряхнул с себя остатки сна, плеснул в лицо холодной водой и сосредоточился.

К имению двигались люди. И двигались с умом. Где-то поодаль остановились, явно чтобы не маячить лишний раз. Шли медленно, осторожно, выбирая самый незаметный путь.

Их было трое. Наёмные убийцы, что ли? Не удивлюсь.

Что ж, кто-то очень захотел моей смерти. Тернов? Возможно. А может, и кто другой, кому я успел перейти дорогу.

Пока убийцы крались к имению, я неспешно оделся и поднялся на дозорную башню. Там несли караул двое моих бойцов.

— Всё спокойно? — негромко спросил я.

— Так точно, ваша милость, тихо, — откликнулся один.

— Дайте-ка мне вон тот арбалет, — кивнул я на громоздкую конструкцию у стены.

Бойцы переглянулись и заулыбались.

— Дык это ж не арбалет, ваша милость. Это станковая баллиста, вы сами сказали.

— Да-да, арбалет, баллиста — какая разница, — отмахнулся я. — Тащите.

Хотя, признаться, я и сам уже запамятовал, как обозвал эту дуру при создании.

Я водрузил баллисту на специальный станок, закрепил. Открыл стоявший рядом ящик и вытащил здоровенный болт.

Арсений плакал, когда ковал его — болт был цельнометаллический, и тратить столько материала кузнецу было жалко.

Да и я, начиняя эти болты своей магией, тоже едва не рыдал. Штуковины непростые и капризные в настройке.

Я снова прислушался к сторожевым нитям, прикидывая, где сейчас враги.

Так. В этом квадрате их нет… и здесь нет… Значит, должны быть аккурат между вот этой линией и вот этой.

Я навёл баллисту на нужный участок, влил магию в особый отсек болта — чтоб усилить удар как следует. Прицелился.

И выпустил снаряд.

Болт с гулом сорвался с ложа и канул в темноту. А через мгновение у лесочка полыхнуло. Грохнул такой взрыв, что башня задрожала, а ночное небо озарилось багровой вспышкой.

Имение мигом всполошилось.

— Тревога! Что случилось⁈ — неслось со всех сторон.

Народ повскакивал, забегали бойцы, залязгало оружие. Отряды собирались с похвальной быстротой.

Я спустился с башни и принялся всех успокаивать:

— Отбой, отбой! Всё в порядке, это я пошумел. Сейчас сходим, проверим, что там осталось.

Прихватив с собой Ильдара и десяток бойцов с посохами-фонарями, я двинулся к месту попадания.

Зрелище там было не для слабонервных. На обугленной земле валялись разорванные тела. От троих убийц мало что осталось — мой болт сработал на славу.

Я присел на корточки возле одного из трупов. На предплечье мертвеца виднелась татуировка: шипастая лоза, обвивающая человеческий череп.

— Кто-нибудь знает, что это за метка? — спросил я, поднимаясь.

Ильдар подошёл ближе, глянул — и помрачнел.

— Знаю, ваша милость. Это убийцы из Гильдии Лозы.

Я устало вздохнул и потёр переносицу.

— Зашибись, — проворчал я. — Ну да ладно. Были наёмные убийцы — и нет наёмных убийц. Уберите тут всё. А я пошёл досыпать…