Глава 26

Гвендолин умела считать.

Впрочем, так же, как и большинство студентов академии. Поэтому присуждение ей первого места ни у кого не вызвало вопросов. Второе место, честно отданное Лавинии Ванчески, тоже всех устроило. Споры возникли только насчет Мэри Мосс. Некоторые судьи желали совсем исключить наглую девицу, другие же просили о снисхождении. Мэри слышала эти переговоры и в какой-то момент даже попыталась пофлиртовать с императором, чтобы надбавить себе баллы. Но кроме омерзения ничего не добилась.

– Третье место – у рыжей, – шепнула Лавиния, следя за результатами, вспыхивающими голубыми искрами на зачарованном табло. – Поздравляю с победой, Гвен! Ты этого достойна!

– Спасибо, – улыбнулась Гвендолин.

Она была горда собой. То, что тянулось так долго, наконец-то подходило к концу.

Церемония награждения получилась короткой, но очень трогательной. Его величество произнес несколько напутственных слов, а Тэвилор скрепя сердце вручил статуэтку в виде луны лазурного цвета.

– Поздравляю, – проскрежетал он.

– Благодарю, господин директор! – Гвен широко улыбнулась. – Или правильнее говорить «господин сотрудник императорской канцелярии»? Знаете, я так благодарна за то, что вы рискнули и заставили меня участвовать. Без вашего вмешательства не было бы этой победы. Да и новой должности у вас тоже не было бы.

– Польщен. – Тэвилор скривил губы, но не стал развивать тему.

А к Гвендолин уже спешил дедушка.

– Как всегда, ты взяла от жизни самое лучшее! – Он обнял внучку. – Поздравляю. Не жалеешь, что поехала?

– Уже нет. Хотя первое время, должна признаться, было не слишком весело. А потом все завертелось… Ой! – всполошилась Гвен. – Я же хотела тебя кое с кем познакомить!

Она оглядела зал в поисках Кристиана, но того почему-то рядом не оказалось.

– Сейчас найду его…

– Подожди, сам найдется. – Бруксвилд придержал ее за талию. – Ты об этом молодом менталисте, не так ли?

– Именно. Вы уже пообщались?

– Немного.

– И как? – Гвендолин напрягалась.

– Что – «как»?

– Он тебе понравился?

– А должен был? – улыбнулся дедушка. – Я думал, ты обычно интересуешься студентами, а не преподавателями. По крайне мере, раньше ты говорила именно так.

– Так то было раньше…

– А сейчас? Гвендолин, ты знаешь, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Даже если ты влюбишься в… не знаю… в Тэвилора! – Он рассмеялся, увидев ее возмущенный взгляд, и продолжил: – Даже если ты влюбишься в совершенно неподходящего, на мой взгляд, человека, я все равно поддержу твое решение. Это твоя жизнь, Гвен, и только от тебя зависит, проживешь ты ее в счастье и довольстве или нет.

– А если я ошибусь?

– Значит, это будет только твоя ошибка, и ты, сделав соответствующие выводы, попробуешь еще раз.

Гвендолин уткнулась лбом ему в плечо:

– Ты замечательный, знаешь это? Самый лучший и понимающий.

– Ты преувеличиваешь, дорогая. На самом деле именно сейчас я не понимаю, что происходит, но догадываюсь. Кристиан Амальдо оказался принцем из сказки?

Девушка кивнула, все так же пряча лицо.

– Но ты не уверена в своих чувствах? – продолжал Бруксвилд, поглаживая внучку по волосам. – Знаешь, когда-то давно твой отец точно так же раздумывал и упустил момент. Он так долго сомневался, что не успел жениться на твоей матери, и это до сих пор лежит тяжким грузом на моем сердце.

– Но ты-то тут вообще не виноват!

– И тем не менее. Я же видел, что они созданы друг для друга, и не настоял. – Людвиг оторвал Гвен от своего плеча и неожиданно сурово сказал: – Поэтому сейчас настаиваю. Если этот человек способен сделать тебя счастливой, не отталкивай его.

Бальный зал вновь освещало пламя тысячи свечей. Кристиан стоял на балконе и разглядывал на чистом небе звезды.

– Господин Амальдо, – раздался голос одного из студентов, и Кристиан даже знал, кого именно.

Мысленно вздохнув, обернулся:

– В чем дело, господин РоХорр? Кажется, вы собрались пораньше лечь спать.

– Я и хотел, но вот… – Орион приподнял повыше руку, в которой держал кактус. – Это принадлежит Гвендолин. Я поклялся отдать его, когда закончится праздник, но подумал, что лучше сделать это прямо сейчас.

Кристиан пристально осмотрел кактус и с облегчением увидел, что тот накрепко зажмурил глаза и закрыл рот, выдавая себя за обыкновенный цветок. Гвендолин сейчас не нужны дополнительные скандалы и слухи.

– Оставьте мне, я сам передам госпоже Харт, – сказал он.

– Спасибо. – Орион поставил кактус на ограждение балкона, благо оно было широким. – И простите, пожалуйста, Мэри. Она не такая плохая на самом деле.

– Вот только за ее поведение приходится извиняться вам. – Кристиан мельком глянул в зал через проем. – А сама госпожа Мосс сейчас проводит время в объятиях первокурсника.

Орион торопливо обернулся и помрачнел – он явно не ожидал увидеть подобную сцену.

– Вы правы, – выдавил молодой человек.

– Хотите совет? Найдите себе другую рыжую красавицу и не тратьте время на ту, что вас не ценит.

Парень молча кивнул и ушел.

А Кристиан вновь глянул на небо. Сегодня оно было удивительно безоблачным.

– А я, между прочим, боюсь высоты, – вдруг пробурчал кактус, приоткрывая глаз-щелочку.

– Не переживай, горшок удержу. – Кристиан придвинул растение к себе поближе.

– И что? А если я вывалюсь из горшка? Держать надо меня, а не эту неудобную для полноценной жизни штуковину! – Спрятав колючки, кактус ухмыльнулся. – Ну? Хватай! Да не меня, остолоп! Девицу свою хватай, вон позади тебя стоит. Привет, Гвендолин!

Кристиан спешно обернулся. Там действительно стояла Гвен. Ее волосы чуть растрепались, а на лазурном платье блестело пятно от зелий, но Кристиану показалось, что она выглядит еще прекраснее, чем раньше. То ли победа так отразилась, то ли встреча с дедом.

– Привет, – сказал он.

– Привет. Я тебя искала. – Гвендолин встала рядом и тоже взглянула на звезды. – Как красиво!

– Просто потрясающе, – подтвердил Кристиан, не спуская с нее взгляда.

Когда Гвен успела стать самой желанной для него? В тот момент, когда поцеловал? Или раньше, когда увидел ее хрупкую и нуждающуюся в помощи? А может, до этого, когда разглядел редчайший потенциал? Нет, все не то… Наверное, он заинтересовался ею с той самой памятной ночи, когда проснулся в таверне. Именно тогда, да…

– Восхитительный вечер, не находишь? – Гвендолин улыбнулась. – Столько всего случилось! Тэвилора уволили, ты уже знаешь?

– Мне сообщили. И его новая должность – твоя заслуга, – ответил Кристиан. – И кактуса.

– Хоть кто-то оценил, – недовольно пробубнил зеленолицый. – Я, между прочим, сделал основную часть работы, и никто даже не догадался. – Он покосился на Кристиана. – Почти никто.

Гвендолин положила ладонь на руку мужчины и чуть заметно сжала.

– Спасибо, что не выдал.

– Неужели ты этого опасалась? Мне казалось, ты ничего не боишься.

– Ничего, кроме обманутых ожиданий.

В ее глазах было столько света и чего-то еще: легкого, неземного, многообещающего, что Кристиан не сдержался и прижал девушку к себе, намереваясь больше никогда не отпускать.

– Я постараюсь соответствовать твоим ожиданиям, – прошептал он, склоняясь над ее губами.

Поцелуй вышел нежным и осторожным.

– Нам пора идти. – Гвен мягко высвободилась. – Я должна познакомить дедушку с кактусом.

– Разве они не знакомы? Ты ведь говорила, что привезла его с собой из Масина.

– Немного преувеличила, но только ради твоего спокойствия. Честно.

– Ох, Гвен, очень надеюсь, что когда-нибудь ты раскроешь все тайны.

Отблески свечей скакали по всему залу, отражаясь от хрусталя и зеркал, пронизывая помещение насквозь, сверкая и утопая в счастливых студенческих улыбках. Этот осенний бал обещал стать лучшим в истории академии.

Возле входа стояли Лавиния с Питером, чуть дальше – Жак, который успел познакомиться с какой-то смазливой ученицей. Гвендолин снисходительно оценила вкус друга детства и поискала взглядом дедушку.

– Он рядом с императором, – подсказал Кристиан.

– Замечательно, не придется дважды пересказывать одно и то же.

Гвендолин решительно направилась в их сторону.

Поцелуй Кристиана все еще ощущался на губах легким теплом, придавая щекам пунцовый румянец, но она все же надеялась, что дед ничего не скажет.

Император первым заметил их приближение и одобрительно усмехнулся.

– А вот и наши голуб… Кхм, я хотел сказать, наши друзья. Людвиг, ты знал, что господин Амальдо имеет кольцо мастера?

– Слышал, – добродушно кивнул дедушка, и Гвен сразу показалось, что эти двое что-то недоговаривают.

– Как думаешь, он справится? – неожиданно спросил император и окинул Кристиана нечитаемым взором.

– С чем справится? – обеспокоенно встряла Гвендолин. – Вы о чем речь ведете? Ваше величество, давайте обойдемся без сюрпризов. Ну пожалуйста!

– И это говоришь мне ты? – принял изумленный вид государь, хотя в уголках рта явственно пряталась ухмылка.

Девушка насупилась:

– Надеюсь, вы не замышляете ничего странного. А то опять отправите меня куда-нибудь.

– Это вряд ли.

Людвиг все это время молча рассматривал Кристиана и о чем-то размышлял. И чем дольше он молчал, тем сильнее волновалась Гвен. Интуиция подсказывала, что эти двое обсуждали именно молодого менталиста, и это ей очень не нравилось.

Решив отвлечь императора, она выставила вперед горшок с кактусом.

– Кстати, познакомьтесь! Это кактус, один из главных моих помощников! Кактус, это его императорское величество Фарадж Третий, – скороговоркой выдала Гвендолин, наблюдая, каким интересом загорается взор государя.

– Добро пожаловать в академию Лазурной Луны, повелитель, – пафосно ответил игольчатый и, сорвав с макушки одинокий цветок, бросил его к ногам императора. – Счастлив лицезреть столь сиятельную персону. Много о вас слышал.

– А вот я о вас – ни разу… Гвен? Это что такое?

– Не «что», а «кто». Кактус получился в результате приворотного зелья, которое мы с Кристианом насытили эмоциями. Давно еще, в самом начале учебного года. – Она чуть смутилась. – Строго говоря, это наше совместное детище.

– О! Людвиг, ты мечтал о внуках? Нет? А твои мечты сбылись! – громко расхохотался император.

Гвен кинула на дедушку извиняющийся взгляд:

– Я же тебе писала.

– Одно дело – читать и совсем другое – видеть собственными глазами. – Людвиг недоуменно покачал головой. – А ведь за него тебе можно мастерство присвоить. Подай-ка, дорогая, прошение императору, пока он в хорошем настроении. Глядишь, его величество не будет мучить другими экзаменами.

– Это же непедагогично! Сам просил относиться к Гвен как к остальным соискателям! – Государь взял горшок с растением в руки и рассмотрел со всех сторон. – Но ты прав. Работа приличная.

Гвендолин замерла. Степень мастера менталистики! Это же ее мечта! То, к чему стремилась, к чему упорно шла! Неужели именно сейчас?…

– Но подождем до конца учебного года. А то слишком много событий для одного дня, – резюмировал император. – И конкурс, и бал… Кстати, господин Амальдо, а мы ведь до этого говорили о вас.

– Я весь внимание, ваше величество. – Кристиан почтительно склонил голову.

– Академия Лазурной Луны осталась без директора. Не желаете занять эту должность?

– Я?

– Молодой, амбициозный, талантливый, вы могли бы многого достичь на этом поприще. – Фарадж глянул на кактус. – И с психикой у вас все в порядке.

Гвен видела, насколько обескуражен Кристиан открывшимися перспективами, и не знала, радоваться или нет. С одной стороны, он, как никто другой, заслужил эту должность, а с другой… нужна ли будет директору простая ученица?

– Прошу заметить, – тихонько добавил Людвиг, тоже внимательно рассматривая преподавателя, – Гвендолин я забираю домой. Учебный год она будет доучиваться в родной академии.

– Но дедушка!

– Не спорь, так надо.

Это нечестно! Гвендолин только-только поняла свое сердце, только-только приготовилась открыться чему-то большему, неизведанному, и очень боялась потерять все в один миг.

– Я останусь.

– Нет, ты поедешь со мной. – В обычно доброжелательном взгляде на этот раз прорезалось упрямство. – Это не обсуждается.

– Но…

– Не надо, Гвен, – тихо прервал ее Кристиан, беря за руку. – Господин Бруксвилд, я бы хотел подать документы на соискание должности преподавателя вашей академии. Если можно, прямо сейчас.

– И откажетесь от директорского кресла? Молодой человек, вы хорошо подумали?

– Я полностью уверен в своем желании. – Мастер менталистики улыбнулся. – Поверьте, быть рядом с вашей внучкой для меня важнее повышения.

Заиграла медленная, плавная мелодия.

Гвендолин понимала, что сейчас последует, и нервничала. Ей почему-то казалось, что прошло еще слишком мало времени для громких слов, но сердце все равно замирало в предвкушении.

Император со свитой и дедушка направились к другим преподавателям (прихватив с собой кактус, естественно). На место директора следовало посадить кого-то разумного и ответственного, сама Гвендолин больше склонялась к госпоже Саре, но император делал ставку на Девиля.

– Потанцуем?

Кристиан вывел ее на середину зала и, положив руку на талию, закружил в танце.

Девушка глубоко вздохнула. Внутри творилось что-то нереальное, душа наполнялась нежным воздушным чувством. Еще никогда она не двигалась так свободно, никогда так отчетливо не чувствовала собственное тело. Гвендолин не замечала танцующих рядом студентов, для нее существовал только Кристиан. Только его взгляд она хотела ловить, только его голос слышать.

– Господин Бруксвилд удовлетворил мое прошение, – чуть придержав ее, чтобы пропустить соседнюю пару, сказал Кристиан. – Я назначен новым преподавателем менталистики в Масинской академии.

– Но у нас факультатив.

– Уже нет. Твой дедушка ввел полноценные уроки, которые мы поделим с вашим бывшим преподавателем пополам.

– Это замечательная новость!

Они кружились, вовлекая друг друга в безумный вихрь. Гвендолин глядела в глаза Кристиана и видела там такое же отчаянное желание, какое чувствовала сама.

– Гвен… – Его голос прозвучал неожиданно низко. Он остановился, продолжая крепко держать ее в объятиях. – Я хотел сказать… Я должен сказать, что безумно люблю тебя.

– Ты уверен? – полушепотом спросила Гвендолин.

– Уверен настолько, что если бы господин Бруксвилд не принял меня преподавателем, я бы устроился прислужником. Приносил бы тебе кофе по утрам и гонял назойливых ухажеров. – Кристиан отвел от ее лица непослушную прядь волос. – Когда он захотел тебя увезти, я понял, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.